Твоя библиотека
www.znai.org

поэзия, фантастика, сказки, учебники

Знаки дороги. Роджер ЖЕЛЯЗНЫ




1

     - Останови! - закричала Лейла.
     Рэнди немедленно  повернул  руль  вправо  и  нажал  на  тормоз.  Небо
постепенно  прекратило  пульсировать.  Теперь  оно  стало  жемчужно-серым,
предрассветным.
     - Подай назад, вдоль обочины.
     Он кивнул и включил реверс.
     - Те, что в машине? Мы могли бы просто подойти к ним.
     - Поглядим на них поближе.
     - Ладно, - сказал он, медленно подавая машину назад.
     Лейла повернулась,  рассматривая  серый  потрепанный  экипаж.  Внутри
автомобиля сидело два человека. Похоже, оба были седые - точно  определить
мешал коварный свет зари. Судя по всему, они смотрели на Лейлу.
     - Сейчас дверь со стороны водителя откроется, - тихо сказала она.
     Дверь со стороны водителя в самом деле открылась.
     - Теперь - вторая.
     Открылась и вторая дверца.
     За рулем сидел старик, а рядом - пожилая женщина.
     Они вышли из машины и стояли, опираясь на дверцы. Оба были закутаны в
какое-то тряпье, которое придерживали только пояса.
     - Стоп, - сказала Лейла, - теперь  выйдем  и  поможем  им.  У  них  в
распределителе зажигания отошел контакт.
     - Это часть твоего предвидения?
     - Нет.
     Она открыла дверцу, вылезла и направилась к  стоящей  позади  машине.
Рэнди вышел за ней. Сначала ему  показалось,  что  мужчина  слишком  стар,
чтобы садиться за руль, - он стоял опираясь на машину, весь  ссутулившийся
и жалкий. Свободная рука, похожая на птичью лапку, дрожала, высохшую  кожу
покрывали старческие веснушки. Лицо избороздили  глубокие  морщины;  брови
были такие же седые, как и волосы.
     Но вот его глаза  встретились  со  взглядом  Рэнди  -  они  оказались
зелеными, неожиданно сияющими. В них светилось четкое и ясное сознание,  о
чем невозможно было догадаться по внешнему виду старика.
     Рэнди улыбнулся, но старик не отреагировал.
     Лейла тем временем подошла к старой женщине и  заговорила  с  ней  на
незнакомом Рэнди языке.
     - Если бы вы позволили мне поднять капот, - сказал Рэнди  старику,  -
то, вероятно, я помог бы вам.
     Тот ничего не ответил, и Рэнди  повторил  то  же  самое  на  дорожном
линго. Это, однако, тоже не вызвало никакой  реакции.  Мужчина,  казалось,
был занят изучением лица Рэнди, его одежды, следил за его  движениями.  От
этого Рэнди стало не по себе. Он бросил на Лейлу вопросительный взгляд.
     - Все в порядке, - сказала  она.  -  Смело  открывай  капот.  Они  не
понимают, как работает двигатель. Я сейчас как  раз  объясняю,  что  такое
горючее.
     Нагнувшись, чтобы открыть капот, Рэнди заметил,  что  Лейла  передает
старой женщине толстую пачку денег.
     Когда  капот  приподнялся  на  несколько  дюймов,  мужчина  осторожно
отодвинулся, а когда тот открылся полностью, старики удивленно вскрикнули.
     Все верно. Отошел контакт на  распределителе.  Рэнди  вставил  его  в
гнездо и надежно закрепил. Затем бегло осмотрел весь  двигатель  -  других
неисправностей не было.
     - Попробуйте теперь завести двигатель, сэр, - обратился он к мужчине.
     Тот улыбнулся.
     - Наверное, вы меня не понимаете. Я сам сейчас попробую  завести  ваш
двигатель.
     Мужчина все еще молчал и улыбался.
     - Одну минуту, - сказал Рэнди.
     Обойдя старика, он заглянул в машину. Ключ торчал в замке  зажигания.
Рэнди скользнул на место водителя  и  попробовал  повернуть  его.  Секунду
спустя мотор заурчал. Рэнди выключил его и вылез. Потом Улыбнулся  старику
и кивнул:
     - Все в порядке.
     Тот вдруг стремительно шагнул вперед  и  заключил  Рэнди  в  медвежьи
объятия. Старик оказался неожиданно сильным, и Рэнди почувствовал на своем
лице его горячее дыхание.
     - Имя? Как твое имя, добрый человек? - сказал старик.
     - Рэнди... Рэнди Доракин, - ответил юноша, освобождаясь от объятий.
     Лейла обошла автомобиль и теперь стояла за  спиной  у  Рэнди.  Старая
женщина последовала за ней.
     - Все будет хорошо, - сказала Лейла. - Пойдем. Нам пора ехать... Надо
успеть к последнему въезду в Вавилон.
     Она что-то просвистала  старику,  тот  кивнул;  потом  обняла  старую
женщину и не отпускала  несколько  секунд.  Затем  быстро  пошла  к  своей
машине. Рэнди поспешил за ней. Когда он оглянулся, старики уже сели в свой
автомобиль. Он услышал, как  заработал  мотор.  Потом  машина  выехала  на
дорогу и исчезла из виду. В это мгновение взошло солнце, и он увидел,  что
Лейла плачет.
     Он отвернулся со странным чувством...


     Рэд Доракин двигался по тихому, слабо мерцающему,  отрезку  Дороги  -
прямому, как стрела и  спокойному,  как  сама  смерть,  слабо  мерцающему.
Несколько часов  назад  его  обогнала  пара  фантастического  вида  машин,
мчавшихся с необычайной быстротой. Несколько позже он миновал  запряженную
четверкой карету, и, спустя немного времени, одинокого всадника.  Рэд  вел
свой голубой "додж-пикап" в правом ряду с постоянной скоростью  шестьдесят
пять миль в час. Он жевал сигарету и напевал себе под нос.
     Небо было бледно-голубым, с востока на запад его  пересекала  широкая
огненная полоса. Пыли и мусора на пути не замечалось и насекомые не бились
о ветровое стекло.
     Далеко впереди показалась  точечка.  То  была  машина.  Точка  быстро
вырастала, превращаясь в старый черный "фольксваген". Проносясь мимо Рэда,
водитель "фольксвагена" нажал на клаксон, притормозил и выехал на обочину.
     Рэд бросил взгляд  в  зеркальце  заднего  вида,  нажал  на  тормоз  и
повернул руль вправо. Небо тут же  принялось  пульсировать,  меняя  цвета,
пока скорость пикапа уменьшалась. С каждой пульсацией огненная  полоса  на
миг исчезала.
     Когда пикап  остановился,  над  Дорогой  повис  тихий  вечер.  Где-то
трещали цикады, временами налетал тихий ветерок.
     Рэд вынул ключ зажигания, открыл дверцу и  выбрался  наружу.  На  нем
были джинсы "Levis", тяжелые армейские ботинки, коричневая лыжная курточка
без  рукавов  поверх  плотной  рубашки-хаки,  широкий  ремень  с  фигурной
пряжкой. Он сдвинул на затылок кепку и пошел вдоль обочины.
     Не  существовало  способа  пересечь  Дорогу,  не  рискуя   немедленно
погибнуть. Поэтому он направился к месту, расположенному как раз  напротив
остановившегося "фольксвагена". В этот момент дверца открылась и  появился
невысокий человек с маленькими черными усиками.
     - Рэд! - позвал он. - Рэд!
     - Что случилось, Адольф? - громко осведомился Рэд. - Ты, я вижу,  все
еще ищешь места, где ты победил?
     - Послушай, Рэд, - не обратив внимания на реплику, сказал Адольф. - Я
не знал, стоит ли говорить  тебе  это,  потому  что  не  мог  решить,  что
сильнее: моя ненависть к тебе, или  чувство  обязанности  по  отношению  к
твоей особе. К тому же я не знал, будет ли эта информация полезна для тебя
или вредна. И я решил, что одно уравновешивает другое. Расскажу тебе,  что
я видел. Я был дьявольски далеко вниз по Дороге, и видел, как у  въезда  в
Вавилон, обозначенного голубым зиккуратом...
     - Голубым зиккуратом?
     - Голубым зиккуратом. Я видел, как ты перевернулся, въезжая  туда.  Я
видел, как загорелся твой грузовик.
     Несколько секунд Рэд Доракин молчал. Потом засмеялся.
     - Смерть, - сказал он, - несомненно,  будет  весьма  озадачена,  если
вскорости повстречается со мной. "Что, - скажет она, - этот человек делает
в Афинах, да при Фемистокле, когда я назначала ему свидание  у  последнего
въезда в Вавилон?.."
     Сказав это, Рэд  зашелся  в  новом  приступе  смеха,  потом  выдохнул
сигаретный дым и поднял правую руку в ехидном приветствии.
     - Тем не менее, спасибо. Возможно, мне это пригодится.
     Он повернулся и направился к своему грузовичку.
     - И еще!.. - крикнул ему вслед Адольф.
     Рэд остановился и повернул голову:
     - Что еще?
     - Ты мог бы стать великим человеком. Прощай.
     - Ауфвидерзеен.
     Рэд забрался в кабину и запустил двигатель. Скоро  небо  снова  стало
голубым...



2

     Когда над изломанной линией горизонта начала  разгораться  заря,  она
пробудилась на барже, качающейся на волнах  Ист-Ривер,  томно  откинула  в
сторону меховое одеяло и отвела со  лба  прядь  волос.  Кончиками  пальцев
провела по  шее,  плечам  и  груди,  где  уже  начали  проявляться  знаки,
оставленные ее вчерашним возлюбленным. Улыбнувшись, она хрустнула пальцами
и медленно повернулась на левый бок.
     Тоба, тяжелый и черный, как ушедшая  ночь,  лежал,  устроив  щеку  на
правой ладони и ухмыляясь во весь рот.
     - Боги, ты что, вообще никогда не спишь? - воскликнула она.
     - Только не рядом с леди, которая удавила  больше  сотни  любовников,
стоило им опуститься в утомлении на ложе рядом с ней.
     Ее зрачки сузились:
     - Так ты знал! Ты знал с самого начала! Ты обвел меня вокруг пальца!
     - Слава Богу и амфетамину, это так!
     Потянувшись, она улыбнулась:
     - Тебе необыкновенно везет. Как правило, я  даже  не  жду,  пока  они
опустятся на ложе. Я выбираю определенный момент, и одновременно завершаю.
Делаю, так сказать, два дела сразу. Твоя очередь должна  наступить  только
сейчас, потому что меня отвлекла архитектура... -  Она  протянула  руку  и
коснулась пульта. Баржа бесшумно двинулась вперед. - Взгляни скорей,  пока
свет ложится среди руин Манхеттена!
     Она неожиданно села и подняла на уровень глаз продолговатую рамку  из
резного полированного дерева, держа ее на расстоянии вытянутой руки.
     Посмотрела сквозь нее:
     - Вот эта группа справа... Какая великолепная композиция, верно?
     Тоба  приподнялся  и  наклонился  вперед,  потершись  подбородком  об
обнаженное плечо девушки.
     - Очень, гм... интересно.
     В левой руке у нее появилась маленькая видеокамера. Она посмотрела  в
видоискатель, совместила с  рамкой,  потом  отклонилась  немного  назад  и
нажала кнопку.
     - Готово.
     И положила камеру и рамку.
     - Я могла бы всю свою жизнь только и делать, что  снимать  живописные
руины. Собственно, я так и делаю,  причем  лучше  всего  получается,  если
снимать с моря или реки. Ты когда-нибудь замечал эту деталь?
     - Нет. хотя теперь, когда ты обратила внимание...
     - Ты знаешь, я с самого начала подумала, что ты не тот, за кого  себя
выдаешь. Слишком все хорошо получалось. Одетый  в  тряпье,  неграмотный  и
немытый, продукт упадка цивилизации, ты рылся в отбросах на берегу как раз
тогда, когда я проплывала мимо. Ты меня провел. Так кто же ты? Археолог?
     - Ну, я...
     - И ты знал, кто я. Держи правую руку, как сейчас, а голову подними.
     Она перекатилась на живот, тоже подняла правую руку, уперлась  локтем
в палубу и хлопнула ладонью о ладонь Тобы.
     - Отлично, мистер Тоба. Теперь жмите изо всей силы.  Как  будто  ваша
жизнь зависит от этого. Может, это так и есть.
     - Эй-эй, леди...
     Его рука начала клониться назад. Он напряг мускулы, но это не помогло
- через несколько мгновений бросок пригвоздил его руку к палубе.
     Она улыбнулась, глядя на него сверху:
     - Желаете попробовать левой рукой?
     - Нет, спасибо. Слушай, теперь я верю всему, что рассказывают о тебе.
У тебя... э-э... экзотические вкусы и хватает сил, чтобы их удовлетворять.
И я привык восхищаться каждым, кто способен получить то,  что  хочет.  Для
меня это был единственный способ встретиться с тобой ради предложения,  от
которого ты не сможешь отказаться. Такой шанс выпадает раз в жизни.
     - А как там насчет хорошенькой руины?
     - Самая распрекрасная, можешь мне поверить! - быстро ответил Тоба.
     - А интересного человека?
     - Самого интересного!
     Она ухватила его за руку и рывком поставила на ноги.
     - Скорей! Смотри: как отражается солнце на стенах вон той разрушенной
башни!
     - Первый класс!
     - Как имя того человека?
     - Доракин. Рэд Доракин.
     - Что-то знакомое.
     - Известная личность.
     - Живописный тип?
     - Спрашиваешь!
     - Я могла бы воспользоваться новой баржей с инкрустацией из  слоновой
кости и черного дерева...
     - О чем речь. Эй! Лучи солнца сквозь остатки вон того моста...
     - Скорей, камеру! Ты очень удачливый человек, Тоба.
     - Будто я и сам не знаю!


     Увидев,  как  точечка  машины  в  зеркале  заднего  вида   постепенно
набухает, Рэд Доракин беззлобно выругался.
     - В чем дело? - послышался хриплый голос из-под панели.
     - Что? А я и не заметил, что не выключил тебя.
     Его правая рука потянулась к кнопке, но  на  полпути  остановилась  и
вернулась назад.
     - Ты выключил. Это я сам активизировал цепи.
     - И как тебе это удалось?
     - Помнишь, в прошлом месяце я выиграл в карты у тебя один ремонт? Так
вот, денег хватило еще  и  на  установку  нескольких  новых  блоков.  Хочу
расширить горизонты.
     - Ты хочешь сказать, что подслушивал весь этот месяц?
     - Да. Ты часто разговариваешь сам с собой. Очень забавно.
     - Нет, этого так оставлять нельзя.
     - Можешь больше не играть со мной в  карты...  Так  что  же  все-таки
случилось?
     - Полиция. Быстро нагоняют нас. Может, проедут  мимо,  а,  может,  не
проедут.
     - Держу пари, что я их обставлю. Будем сражаться?
     - Да нет же, сиди тихо, Цветы. Не все, что делается, сразу получается
- вот в чем секрет.
     - Я не понимаю.
     - Я о том, что если не выйдет сейчас,  испробую  какой-нибудь  другой
способ.
     Он снова посмотрел в зеркало. Блестящий каплевидный автомобиль  вырос
уже до солидных размеров и продолжал нагонять машину Рэда.
     - Я по-прежнему не понимаю.
     Чиркнув спичкой по ногтю большого пальца, Рэд прикурил сигару.
     - Догадываюсь. Не волнуйся и не встревай в спор ни в коем случае.
     - Принято.
     Он посмотрел в сторону. Полицейская машина догнала пикап и шла теперь
рядом. Рэд вздохнул.
     - Останавливайся или проезжай, чтоб тебе было  пусто,  -  пробормотал
он. - Эта Дорога не для игр.
     Словно в ответ  завыла  сирена.  Над  крышей  машины  выдвинулся  шар
сигнала и начал ярко мигать, словно горящий в темноте глаз.
     Рэд повернул руль и выехал на обочину Дороги.
     Небо снова  принялось  пульсировать:  светлей  -  темней,  светлей  -
темней. Когда  пикап  окончательно  остановился,  над  горизонтом  повисло
утреннее солнце, травы серебрились  от  изморози,  слышалось  пение  птиц.
Сверкающий  полицейский  автомобиль  выехал  на  обочину   впереди   Рэда.
Распахнулись обе дверцы,  и  из  машины  вылезло  двое  офицеров  в  серых
кителях. Рэд выключил зажигание, выпрямился и  выдохнул  облако  табачного
дыма.
     Один из полицейских прошел к задней части грузовичка, а  его  товарищ
остановился у дверцы пикапа.
     - Чтоб мне провалиться! - воскликнул он.
     - Привет, Тони.
     - Не знал, что это ты, Рэд. Надеюсь, ты  не  подумал,  что  случилось
нечто серьезное.
     Рэд пожал плечами:
     - Так... то да се.
     - Тони, - послышался голос со стороны кузова, - ты бы взглянул сюда.
     - Гм... Тебе придется выйти, Рэд.
     - Конечно.
     Он открыл дверцу и вылез.
     - Что там? - спросил Тони, направляясь к кузову.
     - Взгляни.
     Второй полицейский  приподнял  край  брезентового  чехла  и  принялся
стаскивать его с кузова.
     - А, я знаю эти штуки! Эти винтовки из В-20, называются М-1.
     - Верно. А видишь, что здесь,  сзади?  Автоматы  "Браунинг",  ящик  с
ручными гранатами и полно патронов, к тому же.
     Тони вздохнул и обернулся к Рэду:
     - Только ничего не объясняй. Я сам угадаю. Я  точно  могу  сказать  -
куда ты направляешься. Ты все еще  считаешь,  что  греки  должны  выиграть
битву при Марафоне и намерен им помочь.
     Рэд сделал обиженное лицо:
     - Почему ты так думаешь?
     - Тебя уже дважды на этом ловили.
     - И вы просто наугад решили проверить меня еще раз, не так ли?
     - Да, именно так.
     - И ты хочешь сказать, что вам никто не шепнул на ушко пару слов?
     Офицер помолчал, глядя в сторону.
     - Никто.
     - Отлично. Вы поймали меня с товаром. Что теперь?
     - Во-первых, мы конфискуем весь груз. Можешь  нам  помочь  разгрузить
твой пикап и перетащить все это в нашу машину.
     - Расписку дадите?
     - Проклятье, Рэд! Ты что, не понимаешь, как это все серьезно?
     - Понимаю.
     - Но ведь ты же  знаешь,  что  ничего  не  изменится,  даже  если  ты
добьешься своего. Ты просто создашь новое ответвление  Дороги.  Или  новый
въезд.
     - А что тут, собственно, такого страшного?
     - Кто знает, что и как проникнет на Дорогу оттуда...
     - По Дороге и так бродит немало всякой всячины, Тони.  Посмотри  хотя
бы на меня.
     - Но ты уже зло известное, изученное. Тебя все знают. Зачем тебе  это
новое ответвление, в конце концов?
     -  Затем,  что  оно  существовало.  Но  теперь  эта  боковая   дорога
заблокирована. Я  пытаюсь  заново  изменить  стечение  обстоятельств,  при
которых это произошло.
     - Я такого не понимаю.
     - Ты еще молод, Тони.
     - Все равно я не понимаю тебя, Рэд. Да ладно, помоги лучше  выгрузить
оружие.
     Они начали перетаскивать ящики и автоматы.
     - Ты должен бросить это дело, понимаешь?
     - Следить за подобными вещами - это часть вашей  работы,  вот  это  я
понимаю.
     - Тебе на все  наплевать.  Представь  себе,  что  ты  открыл  путь  в
какое-то по-настоящему грязное  место,  где  полным-полно  гадких  тварей,
способных путешествовать по Дороге. Мы все тогда  бы  попали  в  переплет.
Почему бы тебе действительно не оставить это дело?
     - Я ищу кое-что, чего другим способом не могу найти.
     - Не возражаешь, если полюбопытствую, что именно?
     - Возражаю. Это мое личное дело.
     - И  ты  затормозил  бы  все  движение  ради  исполнения  собственной
прихоти?
     - Ага.
     - Да-а, не стоило и спрашивать, ведь я знаю тебя уже лет сорок. А для
тебя это сколько получается?
     - Пять... или шесть... или тридцать. Не  знаю.  Ты,  наверное,  много
работал по кабинетам?
     - Слишком много.
     - Там-то и узнал о новых ответвлениях?
     - Вообще-то я немного подковался в теории, и она куда сложнее, чем ты
предполагаешь.
     - Чушь! Если там была Дорога однажды, значит,  она  сможет  появиться
там опять.
     -  Пусть  будет  по-твоему,   но   мы   не   можем   позволить   тебе
своевольничать.
     - Да люди каждый день так делают! С  чего  бы  они  тогда  ездили  по
Дороге? Куда бы они ни направлялись, они, так или  иначе,  повсюду  меняют
рисунок ветвей.
     Тони щелкнул зубами:
     -  Я  знаю,  и  лично  мне  становится   страшно.   Может   случиться
непоправимое. Нужно создать сторожевые посты...
     - Но Дорога была здесь всегда, и те, кто по  ней  путешествует,  тоже
были всегда. Мир продолжает существовать, и Дорога  существует  -  со  дня
творения до конца света, аминь. Так было, есть и будет. Или ты со мной  не
согласен?
     - Я тебя знаю лет сорок, или тридцать, а, может быть, только пять или
шесть, но ты не изменился. Я по-прежнему не могу с  тобой  договориться...
Ладно, покончим на этом. Мы не можем контролировать все движение и за всем
уследить. Но большие нарушения мы предотвратить в состоянии - это-то мы  и
делаем. А вот ты всегда почему-то в них впутываешься. Хотя я и на этот раз
не  буду  очень  строгим  и   отпущу   тебя   всего   лишь   с   очередным
предупреждением.
     - А что вы еще можете? Ты ведь прекрасно знаешь, что ничего.  Как  вы
докажете - куда я направлялся с этим грузом? Что вы  можете  мне  сделать?
Только конфисковать груз и прочитать нудные нотации? Надолго вы мне погоду
не испортите и кислород не перекроете. И еще - почему вы преследуете меня,
именно меня? Я ведь не играю никакой роли  ни  в  политике,  ни  в  службе
безопасности. Делаю вывод: кто-то имеет на меня зуб. И я хотел бы знать  -
кто?
     Тони покраснел. Его напарник прошел мимо с очередным ящиком гранат.
     - Ты становишься параноиком, Рэд, - наконец вымолвил он.
     - Так-так. Может, подбросишь намек? - Глаза  Рэда  не  отрывались  от
глаз офицера, пока тот зажигал спичку о коробку с патронами  и  раскуривал
сигарету. - Кто бы это мог быть?
     Тони посмотрел на сторону напарника:
     - Давай перетащим, что осталось.
     Перетаскивание остатков оружия заняло еще минут десять.  После  этого
Рэду было разрешено сесть в кабину грузовика.
     - Ладно, считай, что я тебя предупредил, - сказал Тони.
     Рэд кивнул.
     - ...и будь осторожен.
     Рэд снова кивнул и медленно, с расстановкой, произнес:
     - Благодарю.
     Он долго смотрел, как полицейская машина скрывается вдали.
     - Что все это значит?
     - Он оказал мне услугу, Цветы. Он специально искал меня, чтобы я знал
- мы в беде.
     - В какой?
     - Об этом нужно подумать. Далеко до ближайшей остановки?
     - Нет, она чуть впереди по Дороге.
     - Бери управление.
     Грузовик дернулся и стал набирать скорость...



3

     Маркиз де Сад вошел вслед за Сандоком в огромных размеров здание.
     - Я чрезвычайно вам благодарен, - говорил он,  -  и  буду  еще  более
признателен, если вы не выдадите меня Чедвику. Потому что он  пребывает  в
уверенности, будто я занят сейчас чтением груды совершенно  неудобоваримых
рукописей. Поверьте, что с тех самых пор, как барон Кювье опубликовал свои
размышления, я был увлечен  предметом,  я  сгорал  от  любопытства.  Но  я
представить себе не мог, что увижу его собственными глазами.
     Сандок издал  смешок  и  жестом  пригласил  маркиза  в  обширный  зал
лаборатории.
     - Я понимаю вас. Не беспокойтесь, я люблю похвастаться работой.
     Они приблизились к большому углублению в центре зала, остановились  у
огораживавших его поручней. Сандок поднял правую  руку,  и  колодец  внизу
затопили потоки света.
     Он стоял там, словно гигантская статуя, словно  необычный  муляж  для
фильма ужасов, словно внезапно материализовавшийся психоз...
     Вдруг он шевельнулся, переступил  с  лапы  на  лапу  и  чуть  опустил
голову, чтобы свет не бил в глаза. На виске его блеснула полоска  металла,
еще одна полоска шла ниже, по хребту.
     - Вид у него не очень-то привлекательный, - сказал Сандок.
     Маркиз покачал головой:
     -  Черт  возьми,  он  прекрасен!  Повторите-ка  еще  раз,   как   они
называются?
     - Тираннозаврус рекс.
     - Соответствует. О, как соответствует. Прелесть!
     С минуту он стоял неподвижно. Потом спросил:
     - Как же вам удалось раздобыть этого замечательного  зверька?  Я  был
уверен, что они существовали в далеком прошлом.
     - Это верно. Аппарат с ядерным  приводом  шел  над  Дорогой  довольно
долго, пока не забрался в те края.
     - Значит, Дорога уходит в те самые времена... Поразительно! И как  же
вы перевезли существо таких размеров и такой энергии?
     - А мы его вообще не перевозили. Посланная мной команда  парализовала
одного из них наркотической пулей и взяла образец тканей.  Этот  экземпляр
был выведен методом клонирования в момент, когда экспедиция  вернулась  по
Дороге в место, отстоящее от сегодняшнего дня на пятнадцать лет. Это,  так
сказать, искусственный двойник оригинального экземпляра.
     - Превосходно, просто превосходно! Я, правда, ничего не понял, но это
не играет роли, даже более того, усиливает очарование, создает  загадочную
атмосферу. А теперь поясните, как вы им управляете?
     - Видите эти металлические пластинки на черепе и на позвоночнике?
     - Да, вижу.
     - Это имплантированные в нервную систему животного решетки-электроды.
Одну минуту...
     Он отошел от колодца, взял с рабочего  стола  небольшую  коробочку  и
нечто вроде корзинки из серебряной проволоки. Вернувшись, он протянул  эти
предметы маркизу.
     - Вот это, - он показал на коробочку, - компьютер...
     - А-а, думающая машина?
     - О, вас уже проинструктировали. Да,  в  некотором  смысле  это  так.
Кроме того, это еще и передающее устройство.
     Он повернул выключатель. На контрольной панели загорелся  огонек,  но
больше ничего не произошло.
     - Вы можете его заставить делать все, что  угодно,  с  помощью  этого
предмета?
     - Даже более того.
     Сандок надел корзину на голову, приладил ремешок.
     - Куда как более, - повторил он, - потому что имеется обратная связь.
     Рептилия вздернула голову, подняв глаза на Сандока.
     - ...вижу двух людей, они смотрят на меня. У одного на голове  что-то
блестящее. Сейчас я помашу им правой передней лапой.
     Гротескно миниатюрная, по сравнению с задними конечностями,  передняя
лапа слабо дернулась.
     - А сейчас я поприветствую его!
     От звериного рева затряслись приборы на рабочих столах  и,  казалось,
содрогнулось все здание.
     -  Я  должен,  должен!  -  вскричал  маркиз.  -  Должен  попробовать!
Пожалуйста, дайте мне попробовать!
     Сандок усмехнулся и снял с головы излучатель.
     - Пожалуйста, все очень просто. Я покажу, как им пользоваться.
     В течение нескольких минут маркиз заставлял чудовище  маршировать  по
дну колодца, топать лапами, махать хвостом.
     - Я действительно вижу его глазами!
     - Это обратная связь, о которой я вам говорил.
     - Боже, у него должна быть феноменальная сила!
     - Еще бы!
     Прошло несколько минут.
     - Мне поистине жаль прерывать такое удовольствие, - заметил, наконец,
маркиз. - Но, думаю, придется. Как это выключается?
     - Смотрите, вот здесь.
     Сандок выключил излучатель и снял его с головы маркиза.
     - Я еще никогда не испытывал такого чувства власти, - сказал  маркиз.
- Почему... Ведь это  было  бы  поразительное  оружие,  идеальный  убийца.
Почему бы не использовать его против этого человека, Доракина - убить  его
и получить вознаграждение, которое назначил за его голову ваш господин?
     Сандок засмеялся:
     - А вы можете себе представить, как этот малыш поспешает по Дороге  к
предполагаемому  месту  встречи,  чтобы  раздавить   свою   жертву?   Нет,
транспортировка была бы неразрешимой проблемой,  даже  если  бы  мы  точно
знали, куда доставить зверя. Я никогда  не  намеревался  использовать  его
подобным образом - он слишком неуклюж.
     -  Это   верно...   Просто   у   меня   разыгралось   воображение   -
мститель-рептилия настигает свою жертву...  И  я  представил  себе,  какие
чувства будет испытывать в этот момент человек, руководящий ей.
     - Гм... Действительно.
     - Хотя, по-настоящему, это лишь благородное предприятие для  развития
наук.
     - Едва ли. Все это было придумано довольно  давно.  Техника  контроля
ничего нового в науку не вносит.  Любая  информация  о  звере,  полученная
таким способом, может быть добыта и  простым  наблюдением  в  естественных
условиях. Нет, то, что  вы  видите  перед  собой  -  это  исполнение  моей
прихоти. Вот почему я так легко согласился показать его вам. У меня  давно
уже было желание сделать нечто подобное просто  так...  ради  развлечения.
Вот и все. Другого назначения  у  него  нет.  О,  мои  помощники  изучают,
конечно, его физиологию и опубликуют полученные данные. Это тоже, в общем,
польза. А я... карьера моя была долгой и успешной... Так разве не  могу  я
позволить себе такую прихоть? Почему бы и нет?
     - В некотором отношении мы гораздо ближе с вами, чем я предполагал.
     - Потому, что я склонен к таким дорогостоящим развлечениям?
     Маркиз отрицательно покачал головой.
     - Потому что наслаждаетесь чувством такой необыкновенной власти.
     Сандок выключил свет в колодце, отошел от поручней и отвернулся.
     - Ладно, в чем-то вы правы, - сказал он. - А  теперь  вам,  наверное,
лучше вернуться к рукописям.
     - Увы! - вздохнул маркиз. - Хотя путь с Олимпа  в  Тартар  недалек  -
всего несколько кварталов.
     Сандок улыбнулся:
     - У него ненасытный аппетит, но он того стоит...


     Он въехал на покрытую гравием стоянку и направил  грузовик  к  группе
строений из тесаных бревен, перед которыми  выстроились  ряды  заправочных
колонок.
     - Как там бензин? - спросил Рэд.
     - Половина бака плюс полный запасной.
     - Стань вон там, под деревьями.
     Пикап остановился под развесистым  дубом.  Солнце  уже  успело  почти
скрыться за горизонтом.
     - Мы где-то в области В-16, правильно?
     - Да. Считаешь, стоит сделать выход?
     - Нет, просто я подумал, что  когда-то  знал  одного  парня  из  этих
краев. Пришлось срезать путь однажды...
     - Ты хочешь проведать его?
     - Нет. Он сейчас... не здесь. И я проголодался. Составь мне компанию.
     Он вытащил из ящика на приборной панели экземпляр "Цветов зла".
     - А куда он отправился? - послышался голос из книги.
     - Кто?
     - Твой друг.
     - О, далеко. Да, он отправился очень далеко. - Рэд хихикнул.
     Он открыл дверцу  и  вылез.  Воздух  был  прохладный  и  зябкий.  Рэд
поспешил в сторону домов.
     В столовой было сумрачно, большую люстру еще не зажигали.  Деревянный
пол, деревянные столы без скатертей...
     В камине, в дальнем конце комнаты, потрескивали горящие поленья. Окна
были только в одной, фасадной, стене.
     Рэд оглядел посетителей. Перед большим окном сидели две пары; на  вид
- довольно юные. По одежде и по разговору - выходцы из поздней части В-21.
     Одежда утонченного вида юноши, сидевшего справа, указывала на то, что
местом его рождения могла быть викторианская Англия.
     Спиной к ближайшей стене сидел черноволосый мужчина в белой  рубашке,
черных брюках и сапогах. Он ел цыпленка  и  прихлебывал  пиво.  На  спинке
стула висела серая кожаная куртка.  Все  слишком  обычно,  чтобы  Рэд  мог
установить его происхождение.
     Он прошел к самому дальнему столу и устроился спиной к углу.  Положил
"Цветы зла" на гладкие доски перед собой и наугад раскрыл книгу.
     - О, юноша, влюбленный в картины, сама  Вселенная  под  стать  твоему
аппетиту, - донесся со страниц тоненький голос.
     Рэд быстро поднял книгу, закрыв ею лицо.
     - Верно, - ответил он шепотом.
     - Но тебе и этого мало, так?
     - Всего лишь тихий уголок, дабы преклонить голову.
     - Где же он может находиться?
     - Будь я проклят, если знаю.
     - Я никогда не понимал до конца, почему ты делаешь так, а...
     К столу подошел высокий седоволосый официант:
     - Что будет угод... Рэд!
     Рэд поднял глаза, вгляделся:
     - Джонсон?
     - Я. Великий Боже! Сколько лет прошло!
     - Разве? Но ведь ты работал раньше  несколько  ниже  по  Дороге,  так
ведь?
     - Да. Но мне здесь больше по душе.
     - Рад, что ты нашел хорошее место. Слушай! Цыпленок, что вон  у  того
парня, очень аппетитный на вид. - Рэд кивнул в сторону темноволосого. -  И
пиво! Я закажу то же самое. Кстати, кто он такой?
     - Впервые вижу.
     - Ну, что ж, принеси пиво сразу.
     - Хорошо.
     Он вытащил из кармана новую сигару, осмотрел ее со всех сторон.
     Джонсон приостановился, глядя на него:
     - Хочешь показать фокус?
     - Какой фокус?
     - Я однажды видел, как ты вытащил из кармана уголек, прикурил сигару.
И - не обжегся.
     - Рассказывай!
     - Не помнишь? Несколько лет назад... Если только  тебе  не  предстоит
опять этому научиться. Ты тогда выглядел  старше.  Было  это  примерно  на
пол-В ниже по Дороге.
     Рэд покачал головой:
     - Какая-то детская шутка. Я с подобным давно  покончил.  Неси  скорее
пиво и птичку.
     Джонсон кивнул и вышел.
     К тому времени, когда Рэд покончил с ужином, зал  успел  наполниться.
Зажгли свет. Стало довольно шумно. Рэд подозвал Джонсона,  расплатился  по
счету и вышел.
     Уже совсем стемнело и сильно похолодало.  Он  повернул  направо,  где
стояла его машина.
     - Тихо, - донесся голосок из книги, которую нес Рэд.
     - Да, я...
     Удар совпал со вспышкой и звуком выстрела.
     Рэд бросился в  сторону,  схватившись  правой  рукой  за  левый  бок.
Раздался второй выстрел, но он ничего не почувствовал. Швырнув "Цветы зла"
в сторону смутно выделяющегося силуэта, он кинулся бежать к своему пикапу.
     Распахнув дверцу со  стороны  пассажирского  сидения,  он  прыгнул  в
кабину и лег на пол. Доставая из сиденья свой 45-й калибр, он услышал шаги
по гравию с другой стороны машины.
     Откуда-то издалека донесся выкрик:
     - Стоять, мистер! Ты на мушке!
     Последовал выстрел и тихое проклятье. Рэд тоже выстрелил  в  открытое
окно со стороны водителя - чтобы прикрыть отход,  потом  вывалился  спиной
вперед из кабины, сделал кувырок и присел на корточки.
     В доме  распахнулась  дверь,  оттуда  доносился  гам,  события  шумно
комментировались. Но, тем не менее, никто не выходил.
     Пригибаясь как можно ниже, он добрался до заднего  борта  грузовичка.
Осмотревшись, опустился на четвереньки, выглянул из-за бампера. Никого...
     Он прислушался, не захрустит ли гравий, -  но  было  тихо.  Тогда  он
обогнул задний борт и выполз на левую сторону.
     - Он впереди, берет вправо! - послышался громкий шепот.
     Тут же впереди раздался хруст гравия под подошвами.
     Рэд бросил камешек вправо от себя. Тишина. Он выжидал.
     Тихо.
     - Похоже, что ничья! -  крикнул  Рэд  на  дорожном  линго.  -  Может,
поговорим?
     Тишина.
     - Имеешь на меня зуб? Особая причина для охоты? - выкрикнул он опять.
     Снова тишина.
     Он обогнул левый угол  и  осторожно  начал  двигаться  на  корточках,
стараясь бесшумно переставлять ноги.
     - Он отошел к деревьям. Держит тебя на прицеле.
     Рэд переложил оружие в левую руку и  правой  дотянулся  до  приборной
панели через опущенное стекло дверцы. Включил фары и  бросился  на  землю,
вглядываясь в тени между деревьями. Выстрел  продырявил  ветровое  стекло,
как раз напротив водительского сидения.
     С того места, где он упал, Рэд увидел  силуэт  стрелка,  поспешившего
укрыться среди деревьев.
     Рэд выстрелил. Человек дернулся  и  упал,  соскользнув  на  землю  по
стволу  дерева.  Пальцы  уже  почти  не  повиновались  ему,  но  он  успел
выстрелить еще раз. Потом завалился на бок и застыл.
     Рэд поднялся и медленно подошел, не опуская пистолета.
     Черные брюки, серая куртка, продырявленная внизу. Оттуда текла кровь.
Это был тот самый человек, которого он видел сегодня в  столовой  сидевшим
спиной к стене. Рэд обхватил его за  плечи,  приподнял  голову.  На  губах
мужчины появился розовый пузырек пены. Он застонал. Глаза приоткрылись.
     - Почему? - спросил Рэд. - Почему ты в меня стрелял?
     Мужчина слабо улыбнулся.
     - Пожалуй, я тебя покину, чтобы тебе было о чем подумать...
     - Но тебе-то от этого лучше не станет, - сказал Рэд.
     - Мне в любом случае плохо, - ответил человек. - И потому - пошел  ты
к черту!
     Рэд ударил  его  по  губам,  размазывая  кровавую  слюну.  За  спиной
раздался протестующий возглас. Вокруг собиралась толпа.
     - Говори, сукин сын! Или я не дам тебе отойти так просто!
     Он ткнул человека в солнечное сплетение - почти в то место, где  была
рана.
     - Эй! Прекратите! - потребовал голос из-за спины.
     - Говори!
     Но мужчина застонал, протяжно вздохнул и перестал дышать.
     Рэд заколотил его по груди.
     - Назад, ты, мерзкий подонок!
     На плечо Рэда легла рука, и он стряхнул  ее.  Стрелявший  был  нем  -
навсегда. Рэд опустил его и начал проверять содержимое карманов.
     - Наверное, не следовало вам этого делать, - сказал за спиной  другой
голос.
     Не найдя ничего ценного, Рэд поднялся.
     - На чем приехал этот парень? - спросил он.
     Ответом была тишина, потом - неразборчивые реплики.
     - Он  путешествовал  автостопом,  -   сказал   наконец   джентльмен -
викторианец.
     Рэд повернулся. Англичанин смотрел на мертвого, слабо улыбаясь.
     - Откуда вы знаете? - спросил Рэд.
     - Я видел, как его подвезли  сюда,  -  ответил  англичанин,  доставая
шелковый платок и вытирая лоб.
     - На какой машине?
     - Черный "кадиллак", В-20.
     Человек посмотрел на труп, облизнулся и снова изобразил улыбку.
     - Вы заметили, кто еще был в машине?
     - Нет.
     Подошел с куском парусины Джонсон и накрыл мертвого. Выпрямившись, он
тронул Рэда за плечо.
     - Я выставлю мигалку, -  сказал  он.  -  Но  кто  знает,  когда  сюда
доберутся полицейские. Ты должен задержаться и  дать  показания.  Ты  ведь
понимаешь?
     - Хорошо, я подожду.
     - Пойдем тогда. Я отведу тебя в комнату и принесу чего-нибудь выпить.
     - Ладно. Одну минуту.
     Рэд вернулся на стоянку и отыскал книгу.
     - Пуля пофредила мне динамик, - послышался посвистывающий голос.
     - Знаю. Постараюсь достать новый - самый лучший, какой  только  можно
достать. Спасибо за помощь и за то, что ты его отвлек.
     - Надеюшь, он тофо стоил. Пошему он штрелял ф тебя?
     - Не знаю, Цветы. У меня такое впечатление, что это был, как  говорят
в определенных кругах, просто "мускул". Тогда здесь замешан синдикат.  Но,
если это так, то между мной и его нанимателями нет никакой  связи.  Или  я
просто не могу ее вычислить. Не знаю.
     Он сунул книжку в карман и вслед за Джонсоном вошел в здание...



4

     Рэнди заметил, как на  Дорогу  выезжает  голубой  пикап,  и  направил
машину к стоянке.
     - Это здесь? - спросил он.
     Лейла кивнула, не поднимая  глаз  от  "Листьев  травы",  которые  она
читала.
     - Это было здесь еще в те времена, в Африке,  -  сказала  она.  -  Но
теперь мы в реальном времени, и я не знаю, насколько мы вышли из фазы.
     - Переведи.
     - Он мог еще не приезжать, или уже уехал.
     Рэнди нажал на аварийный тормоз.
     - Подожди в машине, пока я выясню, - сказала  она,  бросив  книгу  на
заднее сидение и открывая дверцу.
     - Хорошо.
     - Рэнди?
     - Что, Листья?
     - Очень энергичная женщина, правда?
     - Я тоже так думаю.
     - Она привлекательная?
     - Да.
     - И властная, к тому же.
     - Она лучше разбирается в том, что мы делаем. Я здесь впервые.
     - Да-да... А это кто?
     Какой-то  старик  в  грязной  тунике,  на  которой  еще  можно   было
разглядеть крест Христова воинства, прихрамывая, подошел к  машине.  Из-за
пояса он вытащил темную тряпку и принялся вытирать  фары,  потом,  напевая
себе под нос, занялся ветровым  стеклом.  Плюнул  на  прилипшую  к  стеклу
мертвую бабочку, соскреб ее ногтем большого пальца, протер место  тряпкой.
Наконец, он остановился перед Рэнди, улыбнулся и кивнул.
     - Хороший денек, - сказал он.
     - Неплохой.
     Рэнди выудил из кармана четвертак  и  отдал  его  старику.  Тот  взял
монету и еще раз кивнул.
     - Спасибо, сэр.
     - Вы выглядите как... крестоносец.
     - Я и есть крестоносец, - сказал старик на дорожном линго. - Или был.
Свернул не в ту сторону в каком-то месте и уже не  нашел  обратного  пути.
Человек ведь не виноват, если он заблудился,  верно?  Кроме  того,  кто-то
сказал мне,  что  поход  уже  закончен  и  мы  победили.  А  потом  другой
путешественник сказал, что мы проиграли. Так или иначе, но глупо  было  бы
сниматься с места - мне здесь нравится. Как-нибудь сюда заедет  на  черном
"кадиллаке" епископ, и я попрошу, чтобы он освободил  меня  от  клятвы.  А
пока что они разрешают мне спать на заднем дворе, а повар дает мне еду.  -
Он подмигнул. - И мне удается раздобыть немного мелочи на стаканчик каждый
вечер. Не жизнь, а красота! Такого у меня никогда не было. Зачем  лезть  в
драку, когда война уже и так кончилась!
     Рэнди покачал головой:
     - Но ведь вы не знаете наверняка, верно?
     - Чего не знаю?
     - Кто победил?
     - В походах? - Старик покачал головой.
     Рэнди почесал кончик носа:
     - Ну... В моих учебниках говорилось, что было  всего  четыре  больших
Крестовых похода и несколько средних. Что же  до  победивших,  то  это  не
простой вопрос...
     - Даже так?
     - Ага. Иногда вашим парням удавалось взять верх, иногда  -  наоборот.
Были ведь разнообразные  интриги,  предательства  и  все  такое  прочее...
Походы положили начало возрождению греческой философии на западе. Они...
     - К дьяволу философию, мальчик! В твое время кому принадлежала Святая
Земля - нам или им?
     - Им. Преимущественно...
     - А наши земли? Кто ими владел?
     - Мы, но...
     Старый солдат усмехнулся:
     - Тогда никто не победил.
     - Это  не  так  просто.  Никто  ведь  и  не  проиграл.  Вопрос  нужно
рассматривать в более широком аспекте.
     - Чушь! Это тебе, может, легко  говорить  про  широкий  аспект.  А  я
совсем не намерен возвращаться назад и получить ятаганом пониже глаз  ради
этого аспекта, сынок. Пусть Луи заботится о походе. А  мне  куда  приятней
вытирать стекла в твоей дьявольской повозке  и  надираться  каждый  вечер.
Особенно теперь, когда я знаю, что никто не победил.
     - Я вас понимаю. Естественно, даже если вы рассматриваете вопрос не с
точки зрения хода истории. Но правильно ли будет...
     - Правильно, будь  я  проклят!  И,  если  тебе  повезет,  кто-либо  с
верхнего участка Дороги окажет тебе какую-нибудь услугу. Ему и рассказывай
об историческом процессе. Так вот... - Он подбросил монету  на  ладони.  -
Будь крепок в вере, малыш.
     Он повернулся и захромал прочь.
     Рэнди кивнул и отыскал одну из сигар Лейлы.
     - Интересно... - пробормотал он.
     Листья на сиденье начала что-то напевать. Потом она спросила:
     - Тебе отчего-то грустно?
     - Я не знаю. Наверное. А почему ты спрашиваешь?
     - Я следила за частотой твоего пульса, дыхания,  кровяным  давлением.
Все показатели не такие, как обычно. Вот почему я спрашиваю.
     - Получается, от тебя ничего не  утаишь?  Я  думал  о  том,  что  все
страсти неудавшегося Крестового похода или несчастной любви -  всего  лишь
мгновения на часах истории.
     - Это верно. - Листья помолчала. - Ты оборвал такого рода отношения в
недалеком прошлом?
     - Пожалуй, можно сказать и так...
     - Печально. Правда, бывает по-разному. Ты...
     - Нет, - возразил он. - Нет!  На  самом  деле  там  и  не  намечалось
никакого продолжения. И все же, я ощущаю утрату... А почему я все это тебе
говорю?
     - Кому-то ведь нужно было рассказать? Будь-ка поосторожней.  В  такие
моменты человек часто стремится восполнить потерю чем-то новым, забывая  в
суматохе о благоразумии. Человек...
     - А, вот и Лейла идет! - перебил Рэнди.
     - Ах!
     Тишина.
     Рэнди затянулся сигарой. Он  полюбовался  облаками,  отражавшимися  в
полировке  капота.  Затем  взглянул  в  сторону  ряда  невероятного   вида
экипажей,  выстроившегося  на  стоянке,  -  они  напоминали  экспонаты   в
фантастическом музее транспорта.
     - Я не чувствую ее приближения, - сказала Листья немного погодя.
     - Извини, я ошибся.
     Взрыв помех, отдававших сарказмом.
     - Извини, Рэнди, я не думала вмешиваться.
     - Все в порядке.
     - Я только хотела...
     - Она уже идет.
     - Хорошо. Я просто... Извини.
     Лейла залезла в машину и захлопнула  дверцу.  Потом  протянула  руку,
взяла у Рэнди горящую сигару и со вздохом откинулась на спинку сиденья.
     - Очевидно, тебе не... - начал он.
     - Тсс! Мы идем почти бампер в бампер. Только  я  не  знаю  следующего
адреса. Нужно снова думать.
     Он смотрел, как ее взгляд теряется в клубах дыма. Лицо  ее  несколько
секунд  было  совершенно  спокойным;  потом  последовала   быстрая   смена
выражений, которые Рэнди не в силах был определить.
     - Заводи мотор, едем! - наконец приказала она.
     - Куда?
     - Вниз по Дороге. Я узнаю поворот, когда увижу его. Поехали!
     Он вырулил со стоянки, повернул к выезду на Дорогу.
     - Я начинаю понимать...
     - Что?
     - Кто мы такие, - сказала она, возвращая сигару.
     Он утопил педаль акселератора, и они помчались...


     Рэд скатился с кровати и нащупал куртку.
     - Эй! Дерьмовый из тебя детектор!
     - Этот контур тоше был поврешден пулей!
     Рэд натянул куртку и вытащил из кармана  маленький  плоский  фонарик.
Обвел комнату лучом, но дыма не увидел. Поднявшись, он направился к двери,
втягивая носом воздух.
     - Наверное, не следовало бы...
     Открыв дверь, он вышел в холл, снова принюхался и двинулся влево.
     Здесь! Задняя комната!
     Рэд подбежал к двери, постучал, подергал ручку. Заперто.
     - Проснитесь!
     Отступив на шаг,  он  ударил  ногой  по  замку.  Дверь  распахнулась.
Выползли клубы дыма. Ворвавшись в комнату, Рэд увидел  горящую  кровать  и
женщину с улыбкой на губах, все еще, очевидно, спавшую.
     Согнувшись, он поднял ее с кровати и отнес в сторону. Опустив женщину
на пол - одежда на ней все еще тлела, -  он  вернулся  к  кровати  и  стал
сбивать пламя ковриком.
     - Эй! - окликнула его женщина.
     - Молчи! - велел он. - Я занят.
     Женщина поднялась на ноги и, не обращая внимания на  тлеющую  одежду,
смотрела, как Рэд сражается с пламенем. Когда же подол ее  платья  запылал
по-настоящему, она небрежным движением распустила завязки на  шее.  Платье
упало на пол. Женщина переступила через него и подошла к Рэду.
     - Что ты здесь делаешь? - спросила она.
     - Хочу погасить твой костер. Ты что, курила в постели?
     - Да, и пила тоже. - Она нагнулась и извлекла из-под кровати бутылку.
- Пускай себе горит. Давай лучше выпьем и будем смотреть на огонь.
     - Лейла, не путайся под ногами.
     - Хорошо, Рэд, хорошо. Как скажешь.
     Она отошла, опустилась в просторное кресло,  поглядела  по  сторонам,
снова встала, подошла к туалетному столику, зажгла от горевшей  там  свечи
фитиль масляной лампы и вернулась в кресло, прихватив кубок.
     В холле послышались быстрые шаги, замершие у двери.
     - Как твои дела? - спросил голос Джонсона. Он закашлялся.
     - Кровать загорелась, - ответил Рэд. - Но все уже в порядке.
     - Можешь выбросить матрац в окно - там внизу голый гравий.
     - Хорошо! Так и поступим.
     - Комната номер семнадцать свободна, мисс Лейла.  Вы  можете  перейти
туда.
     - Спасибо, но мне нравится и здесь.
     Рэд подошел к окну и  раздвинул  ставни.  Вернувшись  к  кровати,  он
свернул матрац, поднял его, отнес к наполненному звездами  квадрату  окна,
где и выпихнул наружу.
     - Я пришлю новый матрац и белье, - сказал Джонсон.
     - И еще одну бутылку.
     Джонсон ушел, продолжая кашлять:
     - Не понимаю, как вы там дышите?
     Рэд смотрел в окно. Лейла откупорила  бутылку.  В  холле  послышались
удаляющиеся шаги Джонсона.
     - Ты будешь, Рэд?
     Он повернулся и подошел к ней. Она протянула ему кубок.
     - Твое здоровье, - произнес он и сделал глоток.
     Она фыркнула и отпила прямо из горлышка.
     - Ну-ну, это не к лицу воспитанной леди. Я тебя выдам.
     Она засмеялась:
     - Чепуха. Удача на моей стороне... Твое здоровье. Ну как?
     - Питье или здоровье?
     - И то, и другое.
     - Бывало получше, бывало  похуже.  И  то,  и  другое.  Ты  что  здесь
делаешь, Лейла?
     Она пожала плечами:
     - Пью. Провернула несколько трюков... А что ты  делаешь?  Все  рыщешь
вдоль Дороги, надеешься найти необозначенный поворот? Или затеять новый?
     - Вроде того. Довольно долго я считал, что ты  нашла  истинный  путь.
Обнаружить тебя здесь... Это, признаться, такое разочарование.
     - Я умею производить подобное впечатление. Правда?
     Он вытащил из кармана куртки сигару, подошел к свече, прикурил.
     - Найдется еще одна?
     - Найдется.
     Он передал ей зажженную сигару и закурил новую.
     - Зачем ты это делаешь? - спросил он.
     Дым завивался в спирали над ее головой.
     - А что я делаю?
     - Ничего не делаешь. Тратишь жизнь, вместо того, чтобы искать.
     - Поскольку спрашиваешь ты, - сказала она, делая новый глоток, - то я
отвечу. Я побывала всюду по этой чертовой Дороге - от неолита до  В-30.  Я
прошла по всем боковым путям, по всем тропкам, вплоть до  кроличьих.  Меня
знают в тысячах земель под тысячью разных имен. Но ни в одной из них я  не
нашла того, что искала. Того, что ищем мы.
     - И даже не почувствовала приближения? Даже близко не подходила?
     Она вздрогнула:
     - Я ощущала приближение. И иногда достаточно отчетливо. Я никогда  не
забуду этого. Но каждый  раз  ошибалась.  Нет!  Я  сделала  вывод:  место,
которое я когда-то искала, больше не существует.
     - На свете существует все. Нужно только уметь найти.
     - Туда нам нет пути. По крайней мере, отсюда.
     - Не верю.
     - Тогда скажи мне, стоит ли это место растраченной в  поисках  жизни?
Ведь можно отправиться куда угодно, делать все, что хочешь, когда на выбор
все времена и земли! В том числе и  ловко  провернутые  трюки!  И  сигары,
когда лежишь в постели, упившись до беспамятства...
     Она выпустила колечко дыма:
     - Я ничем не занималась, как ты сказал, целый год. И  с  каждым  днем
это оказывалось все легче. А результат тот же самый -  я  истратила  запас
энергии. Я ведь по натуре  страшно  ленивая.  Мне  приятно  сказать  себе:
"Стоп! Брось! Это - бесполезно!" Почему бы тебе не присоединиться? Чего ты
достиг, несмотря на все усилия? Вдвоем  мы  могли  бы,  по  крайней  мере,
утешать друг друга.
     - Это не в моем характере.
     Как раз в этот момент пришел слуга с новой постелью.
     Они молча курили и смотрели, как слуга застилает  кровать.  Когда  он
ушел, Лейла сказала:
     - Иметь много денег и спать сколько угодно - ничего лучшего  в  жизни
не существует.
     - А меня интересуют кое-какие вещи в промежутках.
     - И что тебе это  дало?  -  спросила  она,  поднимаясь  с  кресла.  -
Смертельную метку, вот и все.
     Она подошла к окну и выглянула.
     - Что ты хочешь этим сказать? - спросил он наконец.
     - Ничего.
     - А мне все же что-то показалось. Ну-ну, продолжай, что ты видела?
     - Я не сказала, что видела, - она повернулась к Рэду. - У  нас  новая
постель. Предлагаю опробовать.
     - Не увиливай. Я знаю, зрение у тебя поострей моего. Выкладывай.
     Она облокотилась о подоконник и основательно отпила из бутылки.
     - И отойди от окна. Того и гляди, выпадешь.
     - Вечный старший братец, - сказала она, но от окна отошла и  села  на
кровати.
     Потом поставила бутылку рядом с собой на пол и задымила  сигарой.  Ее
лицо почти скрылось в облаках дыма, глаза блуждали.
     - Вижу... - начала она и вдруг замолчала.
     - Видишь! - настойчиво повторил Рэд.
     - Ты идешь сквозь туман. Чем ближе ты к смерти, тем он гуще. И ты сам
хочешь этого! Я видела десяток черных птиц, преследующих тебя. - Голос  ее
стал ниже. - Но сейчас их только девять...
     - Черная десятка! - прошептал он. - Кто ее вызвал?
     - Большой... большой грузный человек. Он...  поэт...  Да,  он  еще  и
поэт. Конечно!
     - Толстяк Чедвик?
     - Чедвик, - согласилась Лейла.
     Она разогнала рукой клубы дыма и потянулась к бутылке.
     - Почему, когда и как?
     - Чего ты хочешь от одного паршивого предвидения? Это все.
     - Чедвик! - повторил он и осушил кубок. - Не так уж это и невероятно.
Многие держат для меня  камень  за  пазухой.  Но  у  очень  немногих  есть
возможность швырнуть его... - Он  помолчал.  -  Получается,  Тони  кое-что
знал. Значит, он тоже вышел на них... И,  следовательно,  полиция  мне  не
помощник. Но... Кто же тогда? Ведь это разрешено законом, не так ли?
     Он поднялся, взял бутылку и подлил вина в свой кубок.
     - Что будешь теперь делать? - спросила она.
     Рэд сделал глоток:
     - Двигаться дальше.
     Она кивнула
     - Отлично. Я еду с тобой. Тебе понадобится моя помощь.
     - Не-а. Не сейчас. Благодарю.
     Лейла подняла  бутылку  и  швырнула  ее  в  окно.  Ее  зеленые  глаза
сверкали.
     - Не строй из себя  рыцаря!  Я  по-прежнему  один  из  самых  твердых
орешков, которые только можно встретить. И ты  знаешь,  что  я  могу  тебе
помочь.
     - В любой другой момент я был бы просто счастлив! Ты же знаешь. Но не
сейчас, под черной десяткой. Черт побери, один из  нас  должен  выжить.  И
пусть только затем, чтобы отомстить за другого.
     Неожиданно она растянулась на постели.
     - О, тебе очень хотелось бы этого, верно? И чтобы  это  была  я,  так
ведь? Все в одну кучу и на мою голову. Мне нужно поспать. Я не  могу  тебя
заставить, но ответ твой мне не нравится. Делай, как считаешь нужным, Рэд.
Я все равно сделаю то же самое. Спокойной ночи.
     - Я провожу тебя. Только будь благоразумна.
     Она начала похрапывать.
     Рэд допил вино, погасил лампу и поставил кубок на  туалетный  столик.
Затем вернулся в свою комнату и начал собираться.
     - Мы горим?
     - Нет, Цветы, мы уезжаем.
     - Што шлучилошь?
     - Нам нужно поскорей отсюда смотаться.
     - Ты уше дал покажания полишии отношительно этофо вешера?
     - Проклятье! Если мы не  уберемся  отсюда  вовремя,  показания  будут
давать относительно меня. Парень, которого  я  подстрелил,  вовсе  не  был
психом. Я сейчас под черной десяткой.
     - Это фто такое?
     Рэд натянул ботинок и начал его зашнуровывать.
     - Я называю это вендеттой. Мой враг делает десять выстрелов в меня, и
власти в  это  не  вмешиваются.  Если  он  десять  раз  промахнется,  Игра
окончена. Своеобразная такая Игра. Прошлым вечером он  использовал  первый
выстрел.
     - А ты мошешь отвешять?
     - Ясное дело, что могу. Если  знаю,  куда  бить.  А  пока  что  лучше
смываться. Так, впрочем, всегда и получается...
     - А полишия?
     - Это разрешено законом. Отвечает за все Бюро Игр. И даже если бы они
хотели, мало что смогли бы изменить. Большая часть  полицейских  родом  из
периода В-23 и В-26. Слишком цивилизованные. В дальних зонах Дороги от них
слишком мало проку.
     - Тогда поедем выше по  Дороге,  туда,  где  они  шильнее,  и  найдем
нарушение в прафилах игры.
     - Не выйдет. Враг как раз живет в той области, и полиция наверняка  у
него в кармане. По-моему, именно это Тони и пытался  мне  сообщить.  Кроме
того, их основная функция - контроль за движением. Нет, мы поедем в другую
сторону.
     - Ты уше жнаешь, хто жа этим штоит?
     - Знаю, один мой старый приятель. Когда-то мы были партнерами. Идем.
     - Не жаплатиф?
     - Как в старые дни.
     - Меня тогда еще не было.
     - Ничего, я мало изменился.
     Он тихо затворил дверь и направился к лестнице черного хода.
     - Рэд?
     - Тсс!
     - Шшерт! Когда они ужнали, што ты оштановифься ждешь? Федь  это  было
проижвольное решение!
     - Я уже и сам об этом думал, - прошептал Рэд.
     - ...ражве што, кто-то жнал,  школько  у  тебя  ошталошь  горюшефо  и
выщитал вожможные тошьки оштановки.
     - И везде посадил своих людей? Вряд ли.
     - Нет, только в наиболее фероятных. Этот Шедвик  федь  мог  шебе  это
пожволить?
     - В общем, да...
     - Теперь ему придется потратить еще больше, федь ты уше поймал  фетер
и убил перфого парня, ферно?
     - Ты прав. Но сейчас я подумал, что он меня чертовски  хорошо  знает.
Если он организовал конфискацию оружия в том месте, где она произошла,  он
легко мог вычислить, что я заверну на ближайшую  стоянку,  чтобы  обдумать
положение.
     - Наферное, ты думаешь ришкнуть?
     - Рискнуть, в смысле, что на следующей остановке кто-то нас уже ждет,
и на следующей, и так далее?
     - Федь это вожможно, так?
     - Да, Листья, ты прав. Я  отвлекся,  думал  о  другом.  Этот  парень,
которого я убил... Ведь его должны  были  подобрать  в  условленном  месте
после выполнения задания? А он не явился. Значит, они уже знают, что я его
убрал. И я до сих пор здесь. Как ты думаешь, что они сделают?
     - Трудно шкажать.
     - Может, они уже перекрыли выход и ждут там?
     - Фполне вожможно. Они федь могли перекрыть и щерный ход?
     - Могли. Поэтому мы сначала хорошенько оглядимся, а  потом  побыстрее
укроемся среди деревьев. Хотя, я думаю, они будут держать на прицеле пикап
- из-за деревьев или из другой машины. Поэтому мы пойдем кружным путем.
     Он нащупал дверь, пробормотал проклятие - дверь оказалась  тяжелой  и
без оконца - чуть приоткрыл ее и выглянул наружу. Приоткрыл  еще  немного,
потом еще...
     - Никого, - сказал он. - Теперь молчок... если нет опасности.
     - Ты федь шкоро пошинишь мне динамик?
     - Немного выше по Дороге есть одно место. Там мне могут это устроить,
пока я буду искать новое стекло. Не беспокойся.
     Он распахнул дверь и бросился  под  прикрытие  деревьев  -  метрах  в
пятнадцати. Добежав до ближайшего дерева, он  ухватился  рукой  за  ствол,
развернулся и присел в тени у основания ствола.  Несколько  секунд  он  не
шевелился.
     Тишина. Ни выстрелов, ни прочих звуков. Он начал ощупью пробираться в
гущу деревьев, ощупывая руками путь. Наконец, он повернул вправо и обогнул
задний двор гостиницы, продолжая ползти. В комнате Лейлы  было  темно.  Он
ощущал в воздухе запах горелой обшивки матраца.
     Рэд еще продвинулся вперед, пока вся площадка  стоянки  не  оказалась
как на ладони. В свете месяца и редких  звезд  можно  было  заметить,  что
новых машин на ней не появилось. Тем не менее он продолжал оставаться  под
защитой деревьев, пробираясь туда, где был сражен наемный убийца.
     Достигнув этого места, он обнаружил, что покрытое тканью тело все еще
лежит, как лежало, только парусину кто-то придавил  к  земле  камнями.  Не
выпуская из руки пистолета, он  приник  к  земле  рядом  с  телом  и  стал
рассматривать свой пикап. Прошло десять минут, пятнадцать...
     Рэд двинулся вперед. Обогнул грузовичок, проверяя, все ли в  порядке,
потом влез в кабину со  стороны  водителя.  Книгу  положил  в  гнездо  под
приборной панелью, и вытащил ключ зажигания.
     - Штой! Не пофорафивай!
     - Почему?
     -  Я   проферю   шиштему   минимальным   жарядом.   Появилошь   нофое
шопротифление, которофо раньше не было.
     - Бомба?
     - Вожможно.
     Ругаясь, Рэд вылез наружу, поднял капот  и,  вытащив  фонарик,  начал
осмотр. Немного спустя  он  опустил  крышку  и  залез  обратно  в  кабину,
по-прежнему чертыхаясь.
     - Это была бомба?
     - Да.
     Он завел двигатель.
     - Што ты ш ней шделал?
     - Зашвырнул в лес.
     Он выжал сцепление, дал задний ход,  развернулся  и  повел  машину  с
площадки, задержавшись только затем, чтобы наполнить доверху бак...



5

     Свою  машину  он  оставил  на  стоянке  в  нескольких  днях  пути,  в
нескольких мирах оттуда. Он был чрезвычайно  высок  и  худощав,  с  пышной
прядью темных волос над высоким лбом; облачение его казалось излишне ярким
для гор Абиссинии. На  нем  были  парусиновые  брюки  пурпурного  цвета  и
пурпурная рубашка. Даже ботинки и ремень  были  изготовлены  из  пурпурной
кожи, так же,  как  и  его  вместительный  рюкзак.  Несколько  перстней  с
аметистами украшали его неестественно длинные пальцы. Когда он вглядывался
в даль каменистого пути, не обращая особого внимания на холодный ветер, он
выглядел почти как поэт-романтик, если не учитывать, что девятнадцатый век
лежит где-то за восемь столетий в будущем. Глубоко запавшие  глаза  горели
на его казавшемся почти истощенным лице.
     Он отыскал взглядом известные ему скрытые ориентиры. Идя  без  отдыха
целый день, он даже ел на ходу, но  сейчас  приостановился,  так  как  два
далеких горных пика оказались на одной линии, а это  означало,  что  конец
пути уже недалек.
     Чуть  впереди  Дорога  расширялась,  образуя  нечто   вроде   насыпи,
уходившей к горам. Он  пошагал  дальше,  уже  в  том  направлении;  достиг
плоской насыпи и вступил в ущелье. По обе  стороны  поднимались  скалистые
стены.
     Еще немного  пройдя,  он  миновал  деревянные  ворота  и  оказался  в
небольшой долине. Коровы  мирно  щипали  траву.  В  дальнем  конце  долины
виднелось озеро. Немного ближе был размещен загон для  скота;  рядом  зиял
вход в одну из пещер.
     Перед входом сидел невысокий, лысый, очень смуглый  человек.  Он  был
невероятно тучным, но его  толстые  пальцы  нежно  касались  куска  глины,
вертевшегося на гончарном круге.
     Толстяк поднял голову и посмотрел на пришельца, который приветствовал
его по-арабски.
     - До прибудет мир с тобой, - ответил он на том же языке.  -  Входи  и
освежись после дороги.
     Незнакомец в пурпурном приблизился:
     - Благодарю.
     Он сбросил рюкзак и присел на корточки рядом с гончаром.
     - Меня зовут Джон, - сказал он.
     - А я Мондамей, гончар. Прости меня. Не хочу показаться  невежей,  но
сейчас я не могу оставить  этот  горшок.  Мне  понадобится  еще  несколько
минут, чтобы придать ему надлежащую форму. И тогда я принесу  тебе  еду  и
питье.
     - Не спеши, -  сказал  пришелец,  улыбаясь.  -  Не  каждому  выпадает
удовольствие увидеть великого Мондамея за работой.
     - Ты слышал обо мне?
     - Кто не слышал о твоих горшках - совершенных по форме  и  украшенных
небывалой глазурью?
     Мондамей не выказывал никаких чувств.
     - Ты очень добр, - заметил он.
     Немного спустя Мондамей остановил круг и поднялся на ноги.
     - Извини меня, - сказал он.
     У него была странная шаркающая походка. Джон, держа  руки  глубоко  в
карманах пурпурного платья, проводил его взглядом.
     Мондамей  пошел  в  пещеру.  Через  несколько  минут  он  вернулся  с
подносом.
     - Я принес тебе хлеб, сыр и молоко, - сказал  он.  -  Прошу  извинить
меня за то, что не приму участия в трапезе: я только что поел.
     Он наклонился - очень  легко,  несмотря  на  свою  массивность,  -  и
поставил поднос перед незнакомцем.
     - На обед я зарежу козла... - начал он.
     Левая  рука  Джона  взвилась  с  неуловимой  глазом  скоростью.   Его
невероятно длинные пальцы вошли  в  тело  Мондамея  под  правой  лопаткой.
Проникнув глубже, они вырвали кусок вещества. В это время зажатый в правой
руке маленький хрустальный ключ уже стремительно двигался к  обнажившемуся
участку блестящего металла. Ключ  вошел  в  гнездо.  Человек  в  пурпурном
повернул его.
     Мондамей застыл. Где-то в недрах его согнутого  туловища  послышалась
череда быстрых щелчков. Джон отнял руку и отодвинулся в сторону.
     - Ты больше не гончар, Мондамей, - сказал он. -  Но  я  частично  уже
активизировал тебя. Прими вертикальное положение.
     Мягкое жужжание с потрескиванием раздалось внутри стоящей  перед  ним
фигуры. Мондамей медленно выпрямился и опять застыл.
     - Прими первоначальный облик.
     Фигура все так же медленно подняла руки и коснулась пальцами затылка.
На секунду пальцы замерли, потом двинулись вперед и в стороны, стягивая  с
обнажившейся металлической  пирамиды  темную  псевдоплоть.  Пирамида  была
многоуступчатая, с большим количеством линз. Потом  руки  передвинулись  к
шее, на что-то  нажали,  потянули.  Металл.  Снова  металл.  И  кабели,  и
кварцевые окошки, за которыми прыгали и мигали  огоньки,  и  пластинки,  и
решетки, и сопла...
     Через две минуты вся фальшивая плоть была удалена. И тот, кого раньше
звали Мондамеем, стоял перед долговязым  пришельцем,  сверкая,  помигивая,
потрескивая и вспыхивая.
     - Открой доступ к первому блоку, - приказал человек.
     Из нагрудной пластины механизма выдвинулся ящичек,  похожий  на  ящик
магазинной кассы. Джон подался  вперед,  и  пальцы,  на  которых  сверкали
аметисты, произвели манипуляции с приборами управления в ящичке.
     - Зачем ты это делаешь со мной? - спросил его Мондамей.
     - Теперь ты полностью активизирован и должен мне подчиняться. Верно?
     - Да. Но зачем ты это сделал со мной?
     - Закрой доступ к первому блоку. Стань поровнее и  займи  позицию  на
том месте, где я застал тебя во время прихода.
     Мондамей повиновался. Джон уселся и начал есть.
     - Почему я тебя  активизировал?  -  переспросил  он  через  некоторое
время. И ответил сам: - Потому что сейчас я - единственный человек в  этом
мире, который знает, что ты такое.
     - В этом отношении было сделано много ошибок...
     - Уверен. Не знаю, существуют ли параллельные  миры  будущего,  но  к
моему времени, из которого я прибыл, ведут несколько  вариантов  прошлого.
Не все  они  доступны.  Когда  по  боковой  Дороге  никто  не  ездит,  она
зарастает. Разве  ты  не  знаешь,  что  время  -  это  супермагистраль  со
множеством въездов и боковых ответвлений. К тому же, схемы Дорог постоянно
меняются, и только очень немногим известно, как отыскать нужный въезд...
     - Я знаю об этом, хотя не отношусь к числу посвященных в секрет.
     - Откуда это известно тебе?
     - Ты не первый путешественник такого рода, с которым я встречаюсь.
     - Я знаю, что здесь,  в  твоем  ответвлении,  гипотеза,  над  которой
разумные люди в моем  времени  откровенно  смеются,  оказалась  верной.  А
именно,  что  в  далеком  прошлом  Землю  посетили  представители   другой
цивилизации, оставившие после себя многочисленные предметы. Ты -  один  из
таких артефактов. Не так ли?
     - Правильно.
     - Далее. Мне известно, что ты являешься сложной машиной-разрушителем.
Ты был построен для уничтожения чего угодно: от вируса до  целой  планеты.
Верно я говорю?
     - Да.
     - Тебя оставили на этой планете. И поскольку никто не  знал  о  твоем
назначении,  ты  принял  решение  замаскироваться  и  вести  тихую  жизнь.
Правильно?
     - Да. А как тебе удалось узнать  о  моем  существовании  и  завладеть
необходимым командным ключом?
     - Мой наниматель - осведомленный  человек.  Он  научил  меня  законам
Дороги. Он и рассказал мне о тебе, и снабдил ключом.
     - А сейчас, когда ты нашел меня и применил ключ, что  ты  собираешься
делать?
     - Ты сказал, что  я  не  первый  такой  путешественник,  которого  ты
встречаешь. Я знаю этого человека, его имя Рэд Доракин. И скоро он  начнет
искать тебя в этом ответвлении. Мне нужна очень большая сумма денег,  и  я
получу ее за убийство Доракина. Но в делах, связанных с насилием, я всегда
предпочитал действовать через посредников -  живых  или  механических.  На
этот раз моим агентом будешь ты.
     - Рэд Доракин - мой друг.
     - Мне так и сказали. Тем меньше у него будет причин подозревать  тебя
в плохих намерениях. А ну-ка... - Джон порылся в рюкзаке и вытащил плоскую
металлическую коробочку, открыл ее и нажал на пару кнопок.  Из  устройства
послышался прерывистый сигнал.
     - Недавно ему пришлось заменить ветровое стекло, - сказал он, опуская
коробочку на камень. - Тогда  в  его  машине  и  был  спрятан  миниатюрный
передатчик. Теперь мне остается только дожидаться, когда  он  появится  на
этом ответвлении Дороги. Тогда я выслежу его с помощью вот  этой  штуки  и
ликвидирую, когда захочу.
     - Я не желаю быть твоим посредником в этом деле.
     Джон, отставив поднос, встал, подошел  к  гончарному  кругу  и  одним
ударом сплющил сырой горшок, который перед этим закончил Мондамей.
     - А твоего согласия никто и не спрашивает! - заявил он. - У тебя  нет
другого выхода - ты подчиняешься только мне.
     - Это верно.
     -  И  не  пытайся  предупредить   Доракина   каким-нибудь   способом.
Понимаешь?
     - Понимаю.
     - Тогда нечего спорить. Ты сделаешь все, что я прикажу,  и  с  полным
старанием.
     - Да.
     Джон вернулся к подносу и продолжил трапезу.
     - Я хотел бы тебя отговорить от этой операции, - сказал Мондамей.
     - Вне всяких сомнений.
     - Ты знаешь, зачем твой наниматель хочет его убить?
     - Нет. Меня это не касается. Это его дело.
     - Ты должен быть необычным человеком, если  тебя  наняли  для  такого
необычного дела.
     Джон усмехнулся:
     - Мой хозяин считает, что я ему подхожу.
     - Что ты знаешь о Рэде Доракине?
     - Я знаю, как он выглядит. Знаю, что он, вероятно, придет сюда.
     - Совершенно очевидно, что  ты  из  числа  профессионалов,  и  твоему
нанимателю пришлось потрудиться, чтобы отыскать тебя.
     - Естественно.
     - Ты не  задумывался,  почему?  Что  заставило  его  пойти  на  такие
расходы?
     - Скорее всего, он  выбрал  меня  потому,  что  жертва  уже  знает  о
начавшейся охоте.
     - Откуда?
     - Не так давно, в его  время-линии  на  него  было  совершено  первое
нападение.
     - Почему же оно не удалось?
     - Плохая подготовка, низкий уровень, как мне кажется.
     - А что случилось с тем убийцей-неудачником?
     Человек в пурпурном поднял на Мондамея пылающий взгляд:
     - Рэд его убил. Но могу тебя заверить, что между мной и тем человеком
не может быть никакого сравнения.
     Мондамей промолчал.
     - Если ты стараешься меня запугать, - продолжал Джон, - и  намекаешь,
что такое может случиться и со мной, то напрасно тратишь  время.  Я  боюсь
очень немногих вещей.
     - Учту, - ответил Мондамей.
     Джон оставался в обители Мондамея дня три-четыре  и  перебил  за  это
время большую часть горшков тонкой отделки, прежде чем обнаружил, что  эти
действия не вызвали никаких эмоций у его механического слуги.  Даже  когда
он велел роботу собственноручно крушить горшки,  то  и  тогда  не  заметил
никакой реакции. И поэтому решил оставить это дело, поскольку не мог таким
образом причинить боль пленнику.
     Через несколько дней маленькая металлическая коробочка  Джона  начала
жужжать. Джон снял показания и настроил ее.
     - Рэд примерно в трехстах километрах отсюда, - определил  он.  -  Как
только я искупаюсь и сменю одежду, я  велю  тебе  доставить  меня  к  тому
месту, где он находится. И покончим с этим делом...
     Мондамей ничего не ответил.



6

     - Рэд,  тот  доктор,  которого  мы  встретили  в  мастерской...  меня
несколько тревожит его... Эй! Ты что?  Ты  думаешь  остановиться  и  взять
попутчика? И это в то время, когда в тебя то и дело стреляют?
     - Цветы, у твоего нового динамика отвратительный звук...
     Рэд съехал на обочину. Неожиданно пошел дождь.  Низенький  человек  с
буйной шевелюрой и черным чемоданчиком улыбнулся  во  весь  рот  и  открыл
дверцу.
     - Вы далеко едете? - послышался его высокий голос.
     - Примерно пять В еще.
     - Ну, это лучше, чем ничего. Хоть от дождя укроюсь.
     Он залез в кабину, хлопнул дверью и пристроил чемоданчик  у  себя  на
коленях.
     - А вы далеко направляетесь?  -  поинтересовался  Рэд,  выруливая  на
шоссе.
     - В Афины времен Перикла. Меня зовут Джимми Фрезер.
     - Рэд Доракин. Впереди  у  вас  еще  полный  перегон.  Хорошо  знаете
греческий?
     - Два года изучал. Давно уже мечтаю совершить такое путешествие...  -
сказал Джимми и после паузы добавил: - Я о вас слышал...
     - Хорошее или плохое?
     -  Всякое.  Вы  занимались  перевозкой  оружия,  пока  они   вас   не
приструнили, верно?
     Рэд повернул голову и встретился с изучающим взглядом темных глаз.
     - Говорят.
     - Я, собственно, без всякой задней мысли.
     Рэд пожал плечами:
     - Это уже не секрет.
     - Вы, наверное, побывали во множестве интересных мест?
     - В некоторых.
     - И в очень странных?
     - И в таких тоже.
     Фрезер провел пятерней по волосам и вздохнул, посмотрев  в  зеркальце
заднего вида.
     - А я мало где бывал на Дороге. В основном болтаюсь между  Кливлендом
1980-х и Кливлендом 1950-х.
     - Чем занимаетесь?
     - Держу  бар.  Покупаю   "горючее"   в   пятидесятых   и   продаю   в
восьмидесятых.
     - Имеет смысл.
     - И  не   только   смысл...   А   у   вас   бывали   неприятности   с
террористами-угонщиками?
     - Особых не было.
     - Тогда у вас какое-то необыкновенное вооружение.
     - Тоже ничего особенного.
     - Я думал, вам без него не обойтись...
     - Вот и ошиблись.
     - А что вы делаете при нападении?
     Рэд раскурил потухшую сигару.
     - Ложусь и помираю, наверное.
     Фрезер захихикал.
     - Нет, в самом деле?
     Рэд повернулся и положил правую руку на спинку сидения.
     - Слушайте, если вы террорист, вы попали в мертвый сезон - я пустой.
     - Я?! Я совсем не террорист...
     - Тогда кончайте свои заковыристые  вопросики,  черт  бы  их  побрал.
Почем мне знать, что я буду делать? Буду действовать  по  обстоятельствам,
вот и все.
     - Простите, я увлекся. Это из-за романтического ореола  вокруг  вашей
личности... Кстати, а откуда вы родом?
     - Не знаю.
     - Что вы хотите этим сказать?
     - Я хочу сказать, что не могу  найти  пути  назад.  Давным-давно  это
место располагалось на основном пути, потом переместилось  на  боковой,  а
потом  вообще  растворилось  в  туманных  пространствах,  которые  уже  не
считаются реальностью. Наверное, я слишком поздно спохватился. Занят  был.
А теперь даже легенды не осталось.
     - Как называлось это место?
     - Вам не кажется - что-то горит?
     - Это ваша сигара.
     - Моя сигара? Где она, черт возьми?
     - Я не... Ага, вот она. Упала мне за спину.
     - Вы не обожглись?
     - Нет, не думаю. Разве только пиджак немного обгорел.
     Рэд взял потерянную сигару и осмотрел спину пассажира.
     - Вам повезло. Прошу прощения.
     - Так вы говорили...
     - Рэд! - вмешался в беседу Цветы. - За нами идет полицейский крейсер.
     Фрезер вздрогнул.
     - Что это? - спросил он.
     - Через минуту ты его увидишь.
     Рэд посмотрел в зеркало.
     - Поискали бы какую-нибудь аварию,  что  ли...  -  пробормотал  он  и
взглянул на Фрезера. - Если только это не спектакль...
     - Что это за магия?
     - Сейчас она покажется в зеркале...
     - Рэд! Откуда этот голос?
     - Не отвлекайте меня.
     - Демонам не стоит доверять!  -  сказал  Фрезер  и  начал  чертить  в
воздухе знаки. Огненные линии и формы поплыли из-под его пальцев и повисли
в воздухе.
     - Рэд, что он задумал? - спросил  Цветы.  -  Мои  оптические  сканеры
отмечают...
     Рэд резко свернул вправо, выехал на обочину и затормозил.
     - Прекратите ваши заклинания! - приказал он Фрезеру. - Вы вовсе не из
В-29! Что вы задумали?
     Полицейский крейсер пронесся мимо, затормозил и остановился  впереди.
Приближались сумерки и снег усыпал ветви в лесу справа от Дороги.
     - Я еще раз повторяю... - сказал Рэд.
     Но пассажир уже открыл дверцу и вылезал из кабины.
     - Не знаю, как вы это сделали... - начал Фрезер.
     Рэд узнал офицера, который показался из крейсера, но не мог вспомнить
его имя.
     - ...но вы сейчас совершили ошибку. - Фрезер осмотрел приближающегося
полицейского. - Впрочем, если вдуматься, то и я тоже... - добавил он.
     Дверь  кабины  захлопнулась.  Пикап  захрустел  шинами   по   гравию,
выруливая задним ходом. Мотор взревел, мимо пронеслись призрачные силуэты,
и вот он уже мчался по Дороге сквозь бледный, день  под  золотистой  аркой
неба.
     - Цветы! - строго сказал Рэд. - Зачем ты взял управление?
     - Оценка ситуации по балансу "дебит-кредит"  показала  красный  цвет.
Имеется вероятность более шестидесяти процентов, что  я  только  что  спас
тебе жизнь.
     - Но это были настоящие полицейские...
     - Тем хуже для них.
     - Он был настолько опасен?
     - А ты подумай сам.
     - Я думаю. Но никак не пойму,  кто  он  такой?  Где,  интересно,  его
Чедвик нашел?
     - Он не из их числа. Он в игру не входит, Рэд.
     - Почему ты так думаешь?
     - Его бы проинструктировали соответствующим образом. Ведь он даже  не
понял,  что   я   такое.   Чедвик   не   такой   дурак,   чтобы   посылать
неподготовленного человека.
     - Ты прав, Чедвик не дурак. Нам нужно вернуться.
     - Я бы не советовал.
     - Сейчас управляю я, Цветы. Поворачиваем у ближайшего перекрестка.  Я
должен разобраться.
     - Зачем?
     - Делай, что сказано.
     - Как хочешь...
     Грузовичок замедлил ход и выехал на  боковой  спуск.  Рэд  следил  за
проносившимися в воздухе знаками.
     - Н-да... - сказал  он  наконец,  когда  они  ехали  уже  в  обратном
направлении.
     - Что "н-да"?
     - Чем дальше, тем интереснее. Давай быстрее.
     - Ты все-таки хочешь его увидеть?
     - Его там уже не будет.
     - Ты так думаешь?
     Они  снова  спустились  вниз  и  через  туннель  попали  на  въезд  с
противоположной стороны.
     - Еще несколько минут... Ага! Вот они. Машина полицейских все на  том
же месте. Ты по-прежнему хочешь остановиться, Рэд?
     - Останавливай!
     Они покинули Дорогу, затормозив рядом  с  каплевидным  экипажем.  Рэд
вылез из пикапа  и  подошел  поближе.  Уже  на  подступах  к  крейсеру  он
почувствовал запах горелой плоти и горелой обшивки. Правая  дверца  машины
была открыта и слегка деформирована. Внутри все было тщательно выжжено. На
переднем сиденьи лежало обугленное тело полицейского. В руке  у  него  был
зажат пистолет,  блестящий  значок  на  груди  почернел.  Останки  второго
офицера лежали на земле  перед  машиной.  Шины  крейсера  расплавились,  в
заднем борту зияла трещина. Рэд несколько  раз  прошелся  вдоль  погибшего
экипажа.
     Чемоданчик Фрезера лежал на куче  припорошенной  снегом  листвы.  При
падении он  раскрылся,  и  содержимое  его  вывалилось  наружу.  Лоб  Рэда
избороздили морщины - он в недоумении рассматривал контрацептивы,  бандажи
и другие устройства для усмирения плоти,  лежавшие  на  снегу.  Вдруг  они
задымились, начали таять и испаряться. Рэд попробовал  отыскать  отпечатки
подошв, но ничего не обнаружил.
     Усевшись в машину, он объявил:
     - Ну, хорошо. Направление - В-11. Я возьму управление у В-2.
     - Я вижу и отсюда. Очевидно,  какая-то  бомба.  Куда  он  сам  делся?
Никаких следов?
     - Нет.
     - Тебе повезло.
     - Не совсем.
     - Что ты хочешь этим сказать, Рэд?
     - Ладно, не будем об этом.
     - И все же я считаю, что повезло.
     Рэд надвинул козырек кепки на глаза и сложил руки на  груди.  Дыхание
его было глубоким и ровным...



7

     Тимьин Тин работал в монастырском саду, выпалывая сорняки и при  этом
извиняясь перед каждым стеблем. Трудился он с  большим  рвением.  Это  был
человек невысокого роста, с  обритой  головой,  отчего  еще  труднее  было
определить его возраст. На  нем  был  свободный  халат,  складки  которого
трепал время от времени прохладный ветерок с заснеженных вершин.
     Движения Тимьин Тина были легки и точны. Он редко смотрел на  горы  -
слишком хорошо  их  знал.  Когда  к  нему  приблизился  собрат-монах,  Тин
мгновенно почувствовал присутствие постороннего, но не поднял головы, пока
пришедший не остановился в начале грядки, на которой работал Тимьин.
     - Тебя зовут, - объявил монах.
     Тимьин Тин кивнул.
     - До свидания, друзья мои, - сказал он растениям  и  пошел  к  сараю,
чтобы очистить инструменты от земли и сложить их.
     - Сад выглядит прекрасно, - сказал второй монах.
     - Да.
     - Мне кажется, тебя зовут на встречу с посетителями.
     - Да? Я слышал звук гонга, возвестившего о прибытии путников. Но я не
видел, кто это был.
     - Их зовут Сандок и Тоба. Они тебе известны?
     - Нет.
     Оба монаха направились  к  главному  зданию,  задержавшись  ненадолго
перед изваянием Будды. Потом двинулись  к  келье,  расположенной  в  самом
дальнем конце. Посланец вошел первым, исполнив соответствующий  ритуал,  и
обратился к настоятелю монастыря, старому морщинистому человеку:
     - Он пришел, досточтимый.
     Пятясь  к  дверям,  монах-посланец  бросил  быстрый  взгляд  на  двух
незнакомцев, сидевших на циновках и пивших чай.
     - Можешь войти, - сказал он садовнику, покидая келью.
     Тимьин Тин вошел.
     - Вы посылали за мной, уважаемый, - проговорил он.
     Прежде, чем ответить,  настоятель  несколько  секунд  всматривался  в
него.
     - Эти господа хотели бы, чтобы ты сопровождал  их  в  путешествии,  -
наконец произнес он.
     - Именно я,  высокочтимый?  Многие  братья  знают  местность  намного
лучше, чем я.
     - Об этом мне известно. Но нашим гостям,  кажется,  нужен  не  просто
проводник. Я оставлю вас одних, чтобы вы прояснили дело.
     С этими словами настоятель поднялся и  вышел  из  кельи,  унося  свою
переметную суму, в которой что-то позвякивало и постукивало.
     Оба незнакомца поднялись с циновок, когда  Тимьин  Тин  повернулся  к
ним.
     - Меня зовут Тоба, - сказал бородатый мужчина с очень  темной  кожей.
Он был мощного сложения и на голову выше Тимьин  Тина.  -  Моего  товарища
зовут Сандок. - Он указал на высоченного медноволосого  человека  с  белой
кожей и голубыми глазами. - Он владеет  местным  диалектом  средневекового
китайского не так хорошо, как я, поэтому я буду говорить за нас обоих. Кто
ты, Тимьин Тин?
     - Я не понимаю вас, - ответил монах. - Я - тот, кто стоит перед вами.
     Тоба засмеялся. Секунду спустя засмеялся Сандок.
     - Прошу извинить нас, - сказал Тоба, - но кем ты  был  до  того,  как
попал сюда? Где ты жил? Чем занимался?
     Монах развел руками:
     - Я не помню.
     - Здесь ты работаешь в саду. Тебе это нравится?
     - Да, очень.
     Тоба покачал головой:
     - Как пал великий некогда... - сказал он. - Ты думаешь?..
     Сандок вдруг шагнул вперед, его кулак рванулся к голове монаха.
     Тимьин Тин, казалось, только чуть-чуть шевельнулся, но кулак  Сандока
прошел мимо цели. Пальцы левой руки  монаха  лишь  коснулись  пролетающего
мимо локтя, а туловище слегка повернулось. Правая  рука  Тина  исчезла  за
спиной Сандока, и тот перелетел через всю комнату, врезался  с  треском  в
стену и потерял сознание.
     Когда глаза Сандока вновь обрели способность видеть мир, монах  стоял
у дверей кельи, наблюдая за ним.
     - Зачем вы напали на меня? - спросил Тимьин Тин.
     - Это была только проверка, - выдохнул Тоба. - Теперь все позади - ты
ее прошел. У вас здесь обучают таким приемам?
     - Некоторым, - ответил монах. - Но я знал многие... раньше.
     - Расскажи мне про это "раньше". Когда это было? Где?
     Тимьин Тин покачал головой:
     - Я не знаю.
     - Другая жизнь, наверное.
     - Наверное.
     - Ведь вы тут верите в такие вещи - перевоплощение после смерти и так
далее, правда?
     - Да.
     Тоба поднялся на ноги. В  другом  конце  комнаты  постанывал  Сандок,
пытаясь пошевелиться.
     - Мы не желаем тебе ничего дурного, - сказал Тоба. - Совсем наоборот.
Ты должен сопровождать нас в путешествии. Это очень важно. Ваш  настоятель
дал согласие.
     - Куда мы направляемся?
     - Названия этих мест пока тебе еще ничего не скажут.
     - Что я должен буду делать в тех местах?
     - Сейчас ты этого тоже не  поймешь.  Твое  иное  "я"  -  более  ранее
воплощение - оно бы поняло.  Ты  задумывался  над  тем,  что  это  был  за
человек?
     - Задумывался.
     - Мы восстановим твою память!
     - Каким образом я был ее лишен?
     - Путем  тонких  вмешательств  в  химические  и  нейрофизиологические
процессы, суть которых ты все равно не поймешь.  Видишь,  даже  эти  слова
кажутся тебе бессмысленными.
     - Вы знаете, кем я был раньше?
     - Да.
     - Тогда расскажите мне.
     - Будет лучше, если ты сам это поймешь. Мы поможем тебе.
     - Каким образом?
     - Сделаем тебе серию уколов... Ты еще не знаешь, что такое РНК, но мы
введем в тебя твою собственную РНК  из  образцов,  взятых  для  перекройки
твоей личности.
     - Это вещество вернет мне знание о моем раннем "я"?
     - Мы так считаем. Сандок - очень  искусный  врач.  Он  займется  этой
процедурой.
     - Я не знаю...
     - Чего именно?
     - Я не знаю, следует ли мне познакомиться с этим  человеком,  с  моим
прежним "я". Вдруг он мне не понравится.
     Сандок, который все же сумел  подняться  на  ноги  и  теперь  потирал
ушибленную голову, усмехнулся.
     А Тоба сказал:
     - Я  могу  открыть  тебе  секрет:  первое  изменение  твоей  личности
произошло против твоей воли.
     - Кому понадобилось превращать меня в другого человека?
     - Узнать это ты можешь только одним путем. Если  согласишься  идти  с
нами. Что ты на это скажешь?
     Тимьин Тин пересек комнату и налил  себе  чашку  чая.  Потом  сел  на
циновку, посмотрел на чашку. Отпил глоток.
     Сандок и Тоба тоже уселись на циновку.
     - Да, это пугает, - сказал наконец  Тоба,  медленно  подбирая  слова,
чтобы правильно оформить свою мысль. -  Велика...  неуверенность.  Ты  уже
довольно хорошо приспособился  к  здешней  жизни,  а  тут  приходим  мы  и
предлагаем все переменить, и не говорим, что получится  в  конце.  Это  не
наша вина. В нынешнем своем обличье ты не сможешь понять  то,  что  мы  бы
тебе сказали. Мы просим тебя  принять  в  дар  твое  собственное  прошлое,
потому что нам нужно поговорить с тем человеком, которым ты был  когда-то.
Возможно, он не захотел бы иметь  с  нами  дело.  Тогда,  естественно,  ты
будешь свободен и сможешь вернуться сюда, если пожелаешь. Но свой  дар  мы
уже не сможем принять обратно.
     - Самопознание -  вот  чего  я  жажду,  -  сказал  Тимьин  Тин.  -  И
восстановление памяти о прошлых воплощениях - важный шаг  по  этому  пути.
Потому я должен был бы сказать "да" немедленно. Но я  давно  размышлял  на
эту тему. Предположим, я получу полное знание  о  прошлом  воплощении.  Не
отдельные сведения, а полное знание. Предположим, тот человек не только не
понравится мне, но и окажется более сильной индивидуальностью.  И,  вместо
того, чтобы впитаться в мое существование, он  впитает  меня.  Что  тогда?
Разве это не будет поворотом Великого Колеса в обратную сторону?  Принимая
знания из источника, что не понятен мне, не  подвергаю  ли  я  себя  такой
опасности?
     Ни один из гостей не ответил ему, а он отпил еще глоток.
     - Я спрашиваю вас - почему? - снова заговорил  Тимьин  Тин.  -  Разве
кто-нибудь может ответить человеку на этот вопрос?
     - Да, - сказал Тоба, - вопрос справедливый. И я, конечно, не могу  на
него ответить. Но ведь одно из твоих  будущих  воплощений,  в  которые  ты
веришь, может задаться таким же вопросом касательно тебя сегодняшнего. Что
ты об этом скажешь?
     - Очень хорошо, - внезапно рассмеялся монах. -  "Я"  человека  всегда
стремится быть центром вещей, так?
     - Вот именно.
     Тимьин допил свою чашку и, когда поднял глаза, собеседники  заметили,
что в лице его произошла перемена. Трудно было  объяснить,  каким  образом
это получилось, но в его легкой полуулыбке, в  слегка  прищуренных  глазах
ясно читались теперь дерзость, храбрость и безрассудство.
     - Я готов принять это знание, - объявил он. - Можете начинать.
     - Вероятно, это займет несколько дней, -  осторожно  сказал  Тоба.  -
Потребуется целая серия процедур.
     - Тогда начнем первую, - сказал Тимьин Тин. - Что я должен делать?
     Сандок взглянул на Тобу. Тот кивнул.
     - Хорошо, начнем сейчас, - сказал Сандок. Он поднялся и прошел в угол
кельи, где были сложены их вещи. - Когда ты сможешь  выступить  с  нами  в
поход? - спросил он.
     - У меня мало вещей, - ответил монах. - Мне  только  бы  покончить  с
этим делом. Я мигом соберу их, и мы отправимся.
     - Хорошо, - произнес Сандок, открывая коробку, в которой лежали шприц
и несколько ампул. - Хорошо...


     В ту ночь они остановились на отдых в горах, высоко  над  монастырем.
Найдя удобный склон,  закрывающий  их  от  ветра,  они  развели  небольшой
костер.  Мелкие  снежинки  кружили  над   ним,   словно   души,   спешащие
превратиться в пар и возвратиться на небеса перевоплощенными -  так  думал
Тимьин Тин, сидевший у  огня  еще  долго  после  того,  как  его  спутники
улеглись спать.
     Утром он сказал Тобе:
     - Я видел непонятный сон.
     - Что именно?
     - Мне снилось, будто я вижу несколько человек внутри незнакомого  мне
движущегося экипажа. Я находился в здании, откуда следил  за  ними.  Когда
экипаж остановился и люди начали выходить, я  направил  на  них  оружие  -
трубку с ручкой и маленьким рычажком -  и  нажал  на  рычажок.  Люди  были
убиты. Мог ли этот сон относиться к моей прошлой жизни?
     - Не могу сказать с уверенностью, - ответил Тоба, упаковывая вещи.  -
Возможно. Пока тебе не  стоит  слишком  критически  относится  к  подобным
вещам. Пусть куски картины сами по себе займут свои места.
     Тимьин Тину сделали укол перед тем, как они покинули место стоянки, и
еще один - вечером, после многочасового перехода по горным тропам.
     - Я чувствую, что со мной происходит нечто, - сказал  он.  -  Сегодня
мои мысли несколько раз странно путались.
     - Каким именно образом?
     - Слова... Образы...
     Сандок пододвинулся к нему.
     - Какие образы?
     Тимьин Тин покачал головой:
     - Слишком неуловимые, мимолетные. Я не могу их воссоздать.
     - А слова?
     - Слова на незнакомом языке, хотя они казались привычными. Я тоже  не
могу вспомнить ни одного из них.
     - Думаю, что это добрый знак, - сказал  Сандок.  -  Лечение  начинает
оказывать действие. Сегодня опять тебя могут посетить странные сны.  Пусть
они тебя не беспокоят. Лучше просто запоминать и наблюдать...
     В тот вечер Тимьин Тин не стал предаваться медитации.
     На следующий день в его поведении появилось что-то новое. Когда  Тоба
задал вопрос насчет снов, он ответил просто:
     - Отрывки.
     - Отрывки? Какие именно?
     - Не могу вспомнить. Ничего особенного.  Ну,  будем  делать  утренний
укол, а?
     - Ты сказал это не по китайски, ты заметил?
     Глаза Тимьин Тина расширились.  Он  посмотрел  в  сторону.  Посмотрел
вниз, на свои ноги. Потом снова посмотрел на Тобу.
     - Нет, - сказал  он.  -  Это  само  собой  получилось.  -  Его  глаза
наполнились слезами. - Что со мной происходит? Кто победит во мне?
     - В конечном итоге победишь ты, потому что вернешь потерянное.
     - Но, может быть... - Внезапно на его лице появилось новое выражение.
Глаза сузились, линии скул смягчились, тень улыбки тронула уголки  губ.  -
Конечно, я вам благодарен за все. Далеко ли нам еще?
     - Это трудно объяснить, - сказал Тоба. - Но мы должны  покинуть  горы
через три дня. Еще через неделю мы доберемся до главного пути, по которому
отправимся дальше. Это будет уже легко. Но окончательное  решение  зависит
от того, что нам скажут на последней остановке на  большом  пути.  Позволь
сделать тебе укол, и мы двинемся дальше.
     - Очень хорошо...
     Вечером и на следующий  день  Тимьин  Тин  ничего  не  рассказывал  о
воспоминаниях, которые, возможно,  открывались  ему.  На  вопросы  отвечал
неопределенно. Сандок и Тоба не слишком настаивали.
     На другой день, после полудня, когда они медленно спускались по тропе
к подножию горы, Тимьин Тин поравнялся с Тобой и потянул его за рукав.
     - За нами следят, - прошептал он. - Продолжайте ехать, как  будто  вы
ничего не заметили. Я нагоню вас позже.
     - Подожди, - сказал Тоба. - Я не хочу, чтобы ты рисковал. У нас  есть
оружие особого рода, о котором ты даже не имеешь представления. Мы... - Он
замолчал, потому что на устах маленького монаха заиграла улыбка.
     - Неужели? - спросил Тимьин Тин. - Вы в этом совершенно уверены? Нет,
опасаюсь, что ваше огневое оружие не поможет, если сверху  обрушится  туча
стрел. Как я уже сказал, я догоню вас попозже.
     Он спрыгнул с лошади и исчез в скалах, среди которых пролегала тропа.
     - Что будем делать? - сказал Тоба.
     - То, что сказано: поедем дальше, - ответил  Сандок.  -  Этот  парень
знает, что говорит.
     - Но ум его далеко не в нормальном состоянии.
     - Он явно вспомнил гораздо больше, чем  сказал  нам.  Мы  должны  ему
доверять. В конце концов, у нас нет иного выбора.
     Они продолжали спускаться.
     Прошел почти час. В ущелье дул ветер, и цокот  подкованных  лошадиных
копыт эхом отзывался от скалистых стен. Тоба дважды порывался вернуться  и
поискать их подопечного, и дважды Сандок отговаривал его. Оба хмурились  и
сутулились несколько больше обычного.
     - Если мы его потеряем, - сказал Тоба, - нас по головке не погладят.
     - Мы его не потеряем, - отвечал Сандок, но в голосе его не  слышалось
уверенности.
     Они продолжали путь по склону, когда какой-то предмет упал  на  тропу
впереди, неподалеку от них. Он отскочил от земли и покатился,  словно  это
был круглый камень. Потом стало заметно, что  на  нем  есть  волосы.  Чуть
позже сверху  упало  туловище.  И  почти  тут  же  на  тропу  рухнули  два
нерасчлененных тела.
     Тоба и Сандок натянули поводья, и тут справа над их головами раздался
зычный крик. Подняв головы, они заметили Тимьин Тина на вершине скалы.  Он
помахал им саблей, бросил ее на  землю,  и  начал  спускаться  по  крутому
склону.
     - Я же говорю, что мы его не потеряли, - сказал Сандок.
     Когда маленький монах  оказался  на  тропе  и  подошел  к  ним,  Тоба
нахмурился:
     - Ты подвергал себя напрасному риску. Ты ведь не знаешь, какое у  нас
есть оружие. Мы могли бы помочь тебе. Трое против одного - не  слишком  уж
удобное соотношение...
     Тимьин Тин чуть усмехнулся.
     - Их было семеро, - ответил он, - но  только  трое  стояли  у  самого
края. Да я и не рисковал понапрасну, а ваше оружие могло только помешать.
     Сандок тихо свистнул. Тоба покачал головой.
     - Мы беспокоились. Как не велика твоя отвага, твой ум еще не вернулся
в нормальное состояние.
     - Для таких дел он вполне нормален, - ответил монах. - Так что,  едем
дальше?
     Некоторое время они двигались молча. Потом Сандок спросил:
     - Как ты себя чувствуешь?
     Тимьин Тин кивнул:
     - Нормально.
     - Но ты морщился,  как  будто  тебя  что-то  беспокоило.  В  связи  с
сегодняшним... конфликтом? Ну да, это можно понять. Та часть тебя, которая
была монахом...
     Тимьин Тин замотал головой.
     - Нет! Дело не в этом! Мы можем убивать в целях самообороны. Так было
сегодня.  Меня  тревожит  нечто  более  глубокое,  чем  поступок  или  его
оправдание с точки зрения Кармы.
     - В чем же дело?
     - Я не знал,  что  во  мне  таилась  способность  получать  от  этого
удовольствие. Теперь я понимаю, что должен был внять предостережению снов.
     - И это большое удовольствие?
     - Да.
     - Может, это была гордость за то, что удалась твоя вылазка?
     - Гордость тоже ощущалась. Но корни удовольствия уходили еще глубже -
туда, где уже нет мысли, а есть одно только  чувство.  Я  исследовал  его,
поскольку научился  исследовать  мотивы  своих  поступков.  Однако  пришел
только к подтверждению факта его существования. Это,  признаться,  удивило
меня...
     - Почему удивило?
     - Потому что вызвало мысль: если со мной сделали то, что сделали,  то
для этого должно быть достаточно веское основание. Не могло ли  быть  так,
что я представлял некогда большую опасность?
     - Я буду с тобой откровенен, чтобы не  вызывать  излишней  тревоги  и
беспокойства, - сказал Сандок.  -  Да,  так  оно  и  было.  Но  ты  должен
сознавать, что тебя не  уничтожили  полностью.  Хотя  могли  это  сделать.
Благодаря некоторым твоим качествам ты был оставлен в живых.
     - Что же это за  качества?  -  спросил  Тимьин  Тин.  -  Может,  была
какая-то, скрытая во мне, доля  добра,  которую  некий  благородный  принц
решил во мне развить, дабы  уравновесить  совершенное  мною  зло?  Или  он
просто не хотел уничтожать полезное некогда оружие?
     - Скорее всего и то, и другое, - сказал Сандок. - Кроме того, он  был
у тебя в долгу.
     - Память принцев, как правило, не блещет долговечностью. Но, если все
так, как могло бы быть,  я  вижу  единственную  причину  вызвать  меня  из
небытия. Некто, пославший вас за мной, желает, чтобы я  убил  кого-то,  не
так ли?
     - Думаю, что эти вопросы лучше  всего  обсудить  позже.  Когда  будет
полностью завершено твое лечение.
     Сандок хотел было дернуть поводья своего коня, но Тимьин Тин каким-то
образом перехватил его руку прежде, чем она дотянулась до кожаных ремней.
     - Сейчас! - сказал маленький монах. -  Я  хочу  узнать  сейчас.  Я  в
достаточной мере осознаю происходящее, чтобы понять простое "да" или "нет"
в ответ на вопрос.
     Сандок посмотрел в темные глаза Тимьин Тина и отвел взгляд в сторону.
     - А если ответом будет "да"?
     - Скажи, и мы посмотрим.
     - Послушай, я не подхожу  для  этой  роли.  Я  не  могу  тебе  делать
какие-либо предложения. Почему бы тебе не подождать, пока мы не прибудем к
месту назначения? К тому времени ты уже  полностью  будешь  контролировать
свое "я", и там ты найдешь человека, который...
     - Да или нет? - повторил Тимьин Тин, когда к ним приблизился Тоба.
     Сандок бросил взгляд на товарища. Тот кивнул.
     - Хорошо. Да, одному человеку нужно убрать  другого  человека.  И  он
считает, что ты лучше всех можешь справиться с этой  работой.  Поэтому  мы
приехали за тобой.
     Монах отпустил поводья.
     - Пока этого достаточно,  -  сказал  он.  -  Детали  меня  сейчас  не
интересуют.
     - Ну, и что ты скажешь на все это? - спросил Тоба.
     - Приятно, когда ты необходим кому-то. Продолжим наш путь.
     - Ты слушал с завидным хладнокровием. Ты уверен,  что  тебе  в  самом
деле приятно такое предложение?
     - Весьма, - ответил Тимьин Тин, - поскольку дело  должно  быть  очень
сложным. Если оправдывается мое восстановление. Но  меня  тревожат  другие
вопросы.
     - Какие же?
     - Я силен, и с каждым днем становлюсь все сильнее. Но  и  монах  тоже
остается во мне. Будет ли так всегда?
     - Да, потому что монах - одно из твоих многих лиц.
     - Это хорошо. Я очень бы не хотел  полностью  порвать  связь  с  этой
частью моей  жизни.  Там  было  так...  мирно.  Только...  странного  рода
личностью я могу стать, если сохранится такое положение.
     - Будем надеяться, что это не помешает тебе в работе.
     - Все целиком зависит от того, что я должен буду делать.
     - Ты сказал, что детали тебя не интересуют.
     - Это кто-то другой говорил.
     - Очень хорошо. Значит так.  Существует  Дорога,  она  бесконечна,  и
человек, обладающий  необходимыми  свойствами  натуры,  которому  известны
соответствующие точки входа, въезды, повороты и развилки, может  двигаться
по ней, перемещаясь практически в любое место  или  время.  Среди  многих,
путешествующих  по  Дороге,  есть  один  человек,  против  которого   была
объявлена черная десятка...
     - Черная десятка?
     - Его враг получил разрешение сделать десять покушений на его  жизнь.
Любым способом. Можно использовать наемных людей.
     - И ваш хозяин желает, чтобы я стал таким наемником?
     - Да.
     - Но зачем нужна черная десятка? Что сделал этот человек?
     - Право, не знаю... Возможно, кто-то другой настигнет  его  раньше...
Это немного успокоит твою совесть.
     - Ты хочешь сказать, что вы потратили столько  усилий,  только  чтобы
получить запасного наемника?
     - Да. Очевидно, это стоит таких расходов.
     - Если его искусство приближается к уровню моего, навряд ли  от  него
уйдет тот первый человек, на которого охотятся. Но  что  будет,  если  вся
десятка ничего не сможет с ним сделать?
     - По-моему, никому еще не удавалось ускользнуть...
     - Но это особый человек?
     - В высшей степени. Так говорят.
     - Понимаю. Давайте скорее  разобьем  лагерь,  потому  что  мне  нужно
погрузиться в размышление.
     - Конечно. Такого рода решения не принимаются наспех.
     - Решение я уже принял.  Теперь  же  я  хочу  установить,  был  ли  я
оскорблен или мне оказана честь...
     Они проехали мимо трупов. Из-за  тучи  ударило  солнце.  В  лицо  дул
ветер.



8

     Рэд медленно вел машину по грязной дороге. Следующая остановка - с ее
сложенными из камней и бревен жилищами, - была последней из выбранных им в
маршруте  по  Африке  одиннадцатого   века.   Зарулив   на   стоянку,   он
припарковался рядом с жемчужно-серым, обтекаемой формы экипажем.
     - Эта машина из верхней области Дороги, - заметил  он.  -  Интересно,
чья она?
     Рэд вытащил Цветы из-под панели, прихватил с  собой  ружье  и  нож  в
кожаном чехле. Прикрепив его к поясу  и  заперев  кабину,  он  вытащил  из
кузова рюкзак и проверил его содержимое.
     "Все, что мне может понадобиться, -  заключил  он,  -  кроме  воды  и
книжонки на сон грядущий. Сейчас пойду и скажу  им,  что  некоторое  время
машина простоит здесь..."
     - Уже скоро вечер. И ты долго вел машину.  Наверное,  тебе  нужно  бы
остановиться здесь на ночь, а утром продолжить путь, - проговорил Цветы.
     Он посмотрел на небо:
     - Можно было бы пройтись еще пару часов.
     - А потом в темноте разбить лагерь и провести  лишнюю  ночь  в  поле.
Разве что-то от этого изменится?
     - Не знаю.
     - И поесть тоже, наверное, не помешало бы?
     - Тут ты совершенно прав, - сказал он, забрасывая винтовку на плечо и
поднимая рюкзак, в который он положил Цветы. - Пойдем,  посмотрим,  что  у
них в меню и какие имеются удобства. Если ничего стоящего  они  предложить
не могут, я с таким же успехом переночую и в поле.
     Он направился к главному зданию.
     Владелец гостиницы, пожилой человек, похожий на француза, и его жена,
- молодая и пышная, уроженка здешних мест - сидели в плетеных  креслах  за
окошком регистрации, под большим вентилятором. Владелец улыбнулся, отложил
книгу, отставил стакан и поднялся навстречу входящему Рэду.
     - Приветствую вас. Чем могу служить?
     - Привет. Меня зовут Рэд Доракин. Я хотел  спросить,  что  у  вас  на
обед?
     - Питер Лаваль. А это - Бетти. Жаркое - местные сорта мяса, тщательно
приправленные и выдержанные. Местное пиво или привозное вино - это к мясу.
Можете также осмотреть кухню и понюхать котел, если пожелаете.
     - Нет нужды. Я задержусь здесь,  ненадолго.  Пахнет  приятно.  А  как
комнаты?
     - Пойдемте, покажу. Это в двух шагах.
     Рэд  последовал  за  владельцем  в  небольшой  холл,  а  оттуда  -  в
скромненькую чистенькую комнатушку.
     - Неплохо. Я остаюсь, - сказал он, опуская рюкзак на пол, а  винтовку
- на кровать. Рядом с винтовкой он бросил на кровать  и  куртку,  а  Цветы
опустил в карман. - И  было  бы  неплохо  попробовать  вашего  пива  прямо
сейчас.
     - Сюда, пожалуйста. Я дам вам ключ, если хотите.
     Рэд, затворив за собою дверь, вернулся следом за хозяином в холл.
     - Много посетителей?
     - Нет, сегодня вы - единственный. Время, как всегда, не спешит.
     - Эта забавная машина на стоянке - ваша?
     - Нет, моя стоит на заднем дворе. Она выглядит скромнее.
     - Чья же тогда? - спросил Рэд, когда они  подошли  у  столу,  где  он
расписался в книге прибывающих и получил ключ от номера.
     - О! Вы читаете Бодлера! Один из моих любимых авторов.  Вот  человек,
который видел сквозь видимости - все видел!
     - Да, да, понятно. - Рэд кивнул и двинулся за  хозяином  в  небольшую
комнатку-погребок. Там ему была вручена наполненная пивом глиняная кружка.
- Так чья же это машина?
     Лаваль усмехнулся, вышел на веранду и указал на горы.
     - Ушел в том направлении примерно с неделю  назад.  Невероятный  тип.
Высокий, худой, глаза, как у Распутина, руки... Такие  мог  бы  нарисовать
Модильяни. И все, что на нем было -  до  нитки,  до  шнурков  -  все  было
зеленого цвета. Даже кольцо на пальце - и то изумрудное. Куда  идет  -  не
объяснил. Сказал только, что зовут его Джон, вот и все.
     Цветы издали тихий писк. Рэд надавил  на  пьезоэлектрический  сенсор,
подтверждая прием.
     - ...скажу вам откровенно,  я  обрадовался,  когда  он  ушел.  Он  не
выказывал враждебности, держался вежливо. Но в его присутствии мне было не
по себе.
     Рэд пригубил пиво.
     - Я свою кружку оставил в холле. Может, присоединитесь к  нам  -  там
немного прохладнее?
     Рэд покачал головой:
     - Мне нравится этот пейзаж. Тем не менее, спасибо.
     Лаваль пожал плечами и ушел. Рэд поднял Цветы.
     - Я понял тебя, - проговорил он тихо. - Это, может  быть,  тот  самый
парень. Судя по...
     - Дело в другом, - послышался голосок книги, - хотя такая возможность
не исключается. Меня вот что встревожило. Я решил проводить  периодические
осмотры местности через сенсоры на машине. К нам пожаловали гости.
     - Что?..
     - Я засек электрическую активность -  что-то  приближается  к  нам  с
юго-запада. Мы легко заметим объект  на  фоне  этой  тихой  местности.  Он
двигается довольно быстро.
     - Размеры большие?
     - Не могу сказать.
     Рэд отпил еще глоток.
     - Выводы? Рекомендации?
     - Вернись в комнату за ружьем и не выпускай его из рук. Граната  тоже
не помешает. Не знаю, что у тебя еще есть. Я уже послал сообщение доктору,
которого мы встретили.
     - Думаешь, это тот самый человек?
     - Согласись, что вполне возможно. Не будем рисковать.
     - Я не спорю.
     Рэд поставил кружку на перила и  посмотрел  в  ту  сторону,  где  был
припаркован его пикап.
     - Э-гей! Цветы! К нам что-то летит. И это не птица.
     - Я уже засек. Ты еще успеешь принести ружье, если поторопишься.
     - Да ну его к дьяволу, - отмахнулся Рэд,  доставая  новую  сигару.  -
Будет только руки занимать. А  ты,  между  прочим,  можешь  испытать  свою
обновку.
     Он поднял кружку и присел на перила веранды.
     - Я получил подтверждение приема от нашего доктора. Он направляется к
нам и уже - неподалеку.
     - Великолепно.
     Рэд раскрыл книгу и прочел несколько строк.
     - Должен заметить, что ты пребываешь в весьма философском настроении,
- раздался голос Цветов.
     - А что, разве плохо проститься с миром вот так - с  книгой,  кружкой
пива в руках и хорошей сигарой?
     - Такая позиция не кажется мне вполне соответствующей обстановке.
     - Возможно, пробил мой час... Я уже вижу наших противников.
     - И?
     - Вот они.
     Робот медленно снижался над стоянкой. На  спине  его  сидел  человек,
одетый во все желтое. Робот все замедлял полет, потом принял  вертикальное
положение и мягко опустился на площадку в пятнадцати метрах от веранды.
     Рэд последний раз отпил пиво и поставил  кружку.  Затем  поднялся  на
ноги.
     - Привет, Монди, - сказал он. - Кто это с тобой?
     - Рэд... - начал Мондамей.
     - Тихо! - приказал Джон, сходя на землю и потягиваясь. Его  топазовый
перстень сверкал на солнце. - Оставаться на местах! Активизировать  боевые
системы!
     Он шагнул вперед и отвесил поклон:
     - Зовите меня Джон. А вы, как я понимаю, будете Рэд Доракин?
     - Да. Чем могу быть полезен?
     - Собственно, вы могли бы умереть... Мондамей...
     - Один момент. Могу я поинтересоваться, почему?
     Джон замер, быстро кивнул.
     - Конечно. Хочу вас заверить, что лично я в этом не заинтересован.  Я
исполняю поручение, дабы заработать большую сумму денег,  необходимую  мне
для исполнения разнообразных замыслов. Меня нанял человек по имени Чедвик.
О! Вы киваете. Тогда вы уже сами догадались, верно? Бывшие друзья -  самые
опасные враги. Но что поделаешь...  Не  буду  углубляться  в  мораль.  Уже
слишком поздно - вам от этого никакой пользы.
     - Значит, определив мою судьбу, вы приняли поручение и обзавелись для
его исполнения сложным технологическим устройством?
     - Да, таков итог. Чедвик дал мне верное направление...
     - А ваше желание  использовать  посредника  -  не  результат  уступки
страху?
     - Страху? Страха у меня не  более,  чем  было  у  Чедвика,  когда  он
нанимал  меня.  Чедвик  очень  занятой  человек.  Ему  нужен   эффективный
исполнитель. Так же, как и мне. Думаете, я боюсь сразиться с  вами  или  с
кем-то еще?
     Рэд улыбнулся.
     - Нет, - сказал  Джон,  заметив  улыбку.  -  Вы  меня  на  удочку  не
поймаете. Я не предоставлю вам незаслуженного шанса сохранить жизнь.  Ваше
мнение о моей личности меня не интересует.
     Рэд попыхивал сигарой:
     - Из чисто академического интереса, - заявил он, - вам не  мешало  бы
знать, что человек, который говорил мне о вас, уже приближается.
     - Человек? Какой человек?
     Рэд взглянул на Дорогу:
     - Большой такой, с золотыми глазами и страшно загорелый.  Я  встретил
его на стоянке, когда заехал туда отдохнуть. Он управлял старым  маленьким
"родстером" модели 1980 года. На нем была порванная рубашка, и он  сказал,
что намерен произвести вам лоботомию с помощью ледорубной пешни.
     - Я вам не верю!
     Рэд пожал плечами:
     - Можете сами у него спросить. По-моему, это его машина  приближается
к стоянке.
     Джон взглянул на мчавшуюся к ним машину, за  которой  тянулся  густой
шлейф пыли.
     Рэд сделал несколько шагов вперед.
     - Стоять! Ни с места! - Джон крутанулся на каблуках,  вздернул  руку,
глаза его сверкали. - Если это фокус, то ничего не выйдет. А если нет,  то
я с удовольствием убью  еще  одного  зайца  тем  же  выстрелом.  Мондамей!
Преврати Рэда Доракина в пепел!
     Мондамей протянул правую руку, из которой выдвинулась расширяющаяся к
концу трубка, и направил ее на Рэда. В окошечках на плече  замигали  огни.
Послышался треск. Тонкая струйка дыма выползла из раструба оружия.
     - Опять замыкание, - объяснил Мондамей.
     - Что значит "опять"? - спросил Джон.
     - Ее все время коротило последние несколько тысяч лет.
     - Тогда распыли его! Взорви! Разбомби! Мне все равно, что  ты  с  ним
сделаешь!
     Глубоко  внутри  Мондамея  послышалось  жужжание.   Быстро   замигали
огоньки. Из разнообразных  блоков  и  устройств  доносились  пощелкивания.
Где-то что-то натужно взвыло.
     - Эй, Джон, - сказал Рэд, - разве вы никогда не задумывались,  почему
инопланетяне оставили здесь такое сложное устройство, как Мондамей?
     - Я считал, что это сделали в целях  возвращения  нас  к  варварству.
Если, конечно, земная цивилизация пойдет не по одобренному ими пути.
     - Что вы! Все гораздо проще! - сказал  Рэд.  -  Обширное  повреждение
систем. Его невозможно было починить, потому его и оставили. Им,  конечно,
было  немного  жалко,  поскольку  он  обладал   сознанием.   Поэтому   его
замаскировали под человека и  оставили  заниматься  любимыми  увлечениями.
Ведь он все равно не мог причинить никакого вреда...
     - Мондамей! Это правда?
     Из  всех  суставов  и  сочленений  Мондамея  тянулись  струйки  дыма,
лихорадочно мигали  огоньки,  вой  перешел  в  стенания,  сопровождавшиеся
непрестанным позвякиванием.
     - Боюсь, что это так, Джон, - ответил он. - Наверное, я  в  молодости
перестарался, когда сжигал очередную планету...
     - Почему ты мне раньше на сказал?
     - А ты никогда и не спрашивал...
     Рэд снова двинулся вперед.
     - Таким образом, - сказал он, - придется вам зарабатывать  гонорар  в
поте лица.
     Джон с улыбкой повернулся к нему:
     - Да будет так! Сделаем, как ты желаешь, и я немного запачкаю руки. -
Он двинулся навстречу Рэду. - Чтобы сберечь тебе время, я даже скажу,  что
именно собираюсь делать и в каком порядке. Я подниму тебя за шею,  подержу
над землей и подожду, пока ты задохнешься. Ты, наверное, не  подозреваешь,
как я...
     Внезапно его глаза расширились и он остановился.
     - Что?
     - Ты забыл  спросить,  хочу  ли  я  запачкать  руки,  -  сказал  Рэд,
поворачивая Цветы вслед за медленно падающим на землю Джоном. -  А  я  как
раз и не хочу.
     Джон упал и замер. Из левого уха вытекла струйка крови.
     - Видишь? Я всегда говорил, что у динамика должен быть ультразвуковой
диапазон, - заметил Цветы. - И если бы ты расщедрился на  модель  получше,
нам не пришлось бы даже подходить так близко.
     Рэд шагнул к Мондамею,  повернул  хрустальный  ключ,  вытащил  его  и
вручил роботу.
     - Ты лучше спрячь его подальше или уничтожь.
     - Я и не знал, что этот экземпляр существует, - ответил  Мондамей.  -
Наверное, его изготовили  специально  или  добыли  на  другом  ответвлении
Дороги. Я едва узнал тебя. Ты выглядишь значительно моложе. Что...
     Джон застонал и начал подниматься. Рэд  навис  над  ним  и  ударил  в
челюсть. Тот снова рухнул на землю.
     - Ну что ж, теперь все в порядке, - сказал Рэд. - Я как раз собирался
навестить тебя.
     Автомобиль  доктора  как  раз  уже  въехал  на  стоянку,  затормозил.
Хлопнула дверца.
     - Какая приятная...
     - Монди, будь добр, подержи Цветы минутку. Я должен поговорить с этим
джентльменом.
     Рэд повернулся  к  мужчине  гигантского  роста  с  черным  саквояжем,
который широко шагал к нему.
     - Привет еще раз. Прошу прощения, если мы  вас  зря  побеспокоили,  -
сказал Рэд, опуская глаза на лежащего у его ног Джона. - Но  не  этого  ли
парня вы искали?
     Громадный мужчина кивнул и раскрыл саквояж:
     - Это он. А у вас все нормально?
     - Жаловаться не на что. У  него  всего  лишь  ультразвуковой  ушиб  и
сотрясение после удара левой в челюсть.
     Золотоглазый человек осмотрел глаза и уши Джона, выслушал его сердце,
наполнил шприц из какой-то ампулы и сделал  укол  в  правое  плечо.  Затем
вытащил из саквояжа наручники, сковал руки Джона  за  спиной.  И,  обыскав
желтую униформу, извлек разнообразные миниатюрные устройства из воротника,
манжет, рукавов и ботинок.
     - Так, думаю, сойдет, - сказал он, закрывая саквояж и  поднимаясь.  -
Как я вам уже говорил, это чрезвычайно опасный человек. Чем  вы  заслужили
его внимание?
     - Его наняли, чтобы прикончить меня.
     - Тогда кому-то очень нужно от вас избавиться и  он  готов  заплатить
гонорар, который мог потребовать подобный тип.
     - Знаю. И думаю вплотную этим заняться.
     Золотоглазый пристально посмотрел на Рэда:
     - Если ты не против, я мог бы помочь...
     Рэд слегка прикусил губу и медленно покачал головой:
     - Спасибо, Док. Я не забуду. Но  откажусь.  Это  особого  рода  дело.
Очень особого.
     Могучий мужчина чуть улыбнулся и кивнул:
     - Тебе видней, решай сам.
     Он нагнулся и поднял обмякшее тело  Джона  одной  рукой,  без  всяких
видимых усилий. Рубашка на спине у того лопнула. Забросив Джона на  плечо,
он обернулся и поднял руку.
     - Благодарю за пациента. Желаю удачно разрешить все проблемы!
     - Спасибо. До свидания, Док.
     Рэд наблюдал, как Док вернулся к машине, уложил свою ношу  в  кабину,
залез сам и отбыл.
     - Славно, что Джон получил по заслугам,  -  сказал  Мондамей,  втянув
свое оружие в металлическую руку и положив ее на плечо Рэда. - Кстати,  он
следил за вашим передвижением с помощью передатчика, спрятанного где-то  в
вашей машине. Его  установили  в  мастерской,  которую  вы  не  так  давно
посетили. Он сам мне это сказал. Наверное, стоит это  устройство  поскорее
найти и удалить, прежде чем мы приступим к дальнейшим действиям.
     - Хорошая идея. Сейчас посмотрим.
     Они подошли к пикапу.
     - Как получилось, что ты его не засек, Цветы?
     - Какая-то нестандартная частота волны, наверное. Впрочем, я не знаю,
сейчас начну сканировать.
     - Ты не представил меня, - заметил Мондамей.
     - Разве? О! Он был так занят Джоном, что мне не хотелось мешать...
     - Нет, я не о докторе.  Я  имею  в  виду  Цветы  Зла.  Ведь  я  и  не
подозревал, что держу в руках тонкое мыслящее устройство, когда ты передал
мне эту книгу.
     - Извини, обстоятельства смягчают вину. Мондамей, познакомься, это  -
Цветы Зла. Цветы, это - Мондамей, машина-убийца.
     - Очень приятно, - сказал Мондамей.
     - Взаимно. Я нахожу ваше положение весьма затруднительным - весь этот
мертвый    груз    испорченных    контуров,    невозможность     нормально
функционировать.
     - О, все не так уж плохо. То, что я сейчас делаю, доставляет  мне  не
меньше удовольствия, чем прежние труды.
     - Чем же вы занимаетесь?
     -  Кроме  всего  прочего,  я  леплю  горшки.  Всякая  тонкая   работа
доставляет мне массу удовольствия.
     -  Интересно!  Кажется,  мне  тоже   пора   приняться   за   подобные
манипуляции.  По  крайней  мере,  хотелось  бы  попробовать.  Будет  очень
интересно посмотреть вашу работу при случае.
     - Цветы, - позвал Рэд, - ты уже обнаружил передатчик?
     - Да. Он укреплен на раме чуть впереди левого заднего колеса.
     - Благодарю.
     Рэд присел возле заднего борта пикапа.
     - Ты прав. Он здесь.
     Отцепив передатчик, Рэд подошел к обтекаемой машине Джона (она, кроме
всего, была еще  и  на  воздушной  подушке)  и  прикрепил  устройство  под
передним  бампером.  Затем  вернулся   к   Мондамею,   который   продолжал
перелистывать Цветы, и гордо произнес:
     - Пусть знают, что мы с ним справились!
     - А этот "Пейзаж" прелестная вещица, - сказал Мондамей.
     - Спасибо! - Голос Цветов прозвучал явно смущенно.
     - Пора обедать, - заметил Рэд.  -  Пойдем,  составь  мне  компанию  и
расскажи, как шли дела со времени нашей последней встречи. У меня  к  тебе
куча вопросов.
     - Великолепно, - ответил Мондамей. - Кстати, я очень сожалею обо всем
случившемся.
     - Это не твоя вина. Но я не прочь получить несколько советов.
     - Естественно. С нетерпением жду твоих вопросов.
     - Тогда пойдем.
     - Эй,  Цветы,  не  посылай  заряд  по  этому  контуру!   Он  вызывает
щекотку... Прекрати! - воскликнул Мондамей.
     Рэд остановился:
     - Что?
     - Извини, я не заметил, что говорю вслух. Цветы заинтересовался одним
из моих подблоков.
     - А-а!
     Они пересекли веранду и вошли в дом...



9

     Все кончилось. Рэнди утром отвез Джулию на автобусную станцию,  помог
положить чемодан, попрощался. Сейчас она уже на пути к родительскому  дому
в Вирджинии. Ни в комнате, ни в кухне не осталось ничего,  что  напоминало
бы о ней. Рэнди бродил по квартире, то и дело прикладываясь  к  стакану  с
холодным чаем. Вчера он сдал последний выпускной экзамен, и они  вместе  с
Джулией пошли ужинать в приличный ресторан. По  этому  случаю  Рэнди  даже
раздобыл бутылку хорошего вина. Оба чувствовали, что это - конец, но никто
ничего не сказал вслух.
     Теперь она уже на пути домой, в Вирджинию, и ему нужно чем-то  занять
лето. Она хотела, чтобы он поехал с ней, говорила,  что  отец  найдет  ему
какую-нибудь работу. Но Рэнди почуял ловушку. Он не хотел  пока  брать  на
себя никаких обязательств. Их отношения складывались прекрасно, потому что
с  самого  начала  принимались,  как  временные.  Но  она  попыталась  все
переиграть, сделав такое предложение, а он не был к этому готов. Где-то  в
дальнем уголке сознания еще жила жажда поиска, хотя детская решимость  уже
погасла. К тому же, была и школа. И  многое  другое,  что  он  намеревался
сделать, прежде, чем заводить семью. Нет. Она предложила -  он  отказался.
Что-то изменилось. А вообще-то изменились чувства. Все кончилось.
     Он подошел к окну и глянул на университетский городок,  расположенный
примерно в трех кварталах.
     На Рэнди была трикотажная рубашка-футболка, шорты-бермуды и  плетеные
сандалии. День стоял ясный, теплый, и, как  уверял  прогноз,  изменений  в
погоде не намечалось.
     Рэнди провел рукой по широкому,  покрытому  испариной  лбу.  Приложив
стакан к щеке, он принялся рассматривать  проезжающие  машины,  машины  на
стоянках, велосипедистов, витрины магазинов. В  кронах  деревьев  все  еще
гудели насекомые. На тротуаре под окном рыжий кот лизал  кем-то  брошенное
мороженое.
     Кончилось. Он мог бы снова пойти  на  стройку  в  Кливленде.  Мог  бы
провести каникулы дома - мистер Шеллинг специально заехал, чтобы  сообщить
Рэнди, как там его ждут. Но и в этом нет ничего приятного. От родичей  все
равно не избавишься. А с Шеллингом он встречался до  сих  пор  только  два
раза, и все еще называет его "мистер", хотя  тот  женился  на  матери  уже
шесть месяцев назад. Нет, Рэнди называет его так не потому, что невзлюбил.
Он просто по-прежнему его не знает, да и не хочет знать. Решено:  туда  он
не поедет.
     Обратной дороги нет.
     Рэнди отпил глоток чая и повернулся к спальне. Жарко, тяжело  думать.
Они поздно легли вчера, а  утром  рано  встали.  Растянуться  на  кровати,
надеясь на случайный ветерок и на идею, что ненароком взбредет в голову?..
Чем  заняться  выпускнику  классического  отделения  летом?..  Или  осенью
перейти на лингвистический? Или на романские языки?.. Вот  бы  отправиться
за рубеж секретарем или переводчиком...
     Когда он проходил мимо  шкафа,  рука  его  ненароком  сняла  с  полки
"Листья  травы".  Значит,  это  действительно   занимало   подкладку   его
подсознание - поиск, исполнение обещаний...
     Он взял книгу с собой в  спальню.  Все  очень  просто.  Нужно  чем-то
занять мысли.
     Рэнди  подложил  под   спину   подушки,   уселся   поудобнее,   начал
перелистывать страницы. Странно, однако, почему он так неравнодушен к этой
книге?
     Последние пятнадцать минут, всякий раз, когда он проходил мимо шкафа,
она настойчиво притягивала его внимание и он намеренно избегал трогать ее.
Эта книга - единственное, что осталось у него от отца.
     Читать он кончил уже в сумерках, при свете настольной лампы.  Влажные
круги от стаканов не испарились, они лежали на поверхности  стола,  словно
диаграммы. Рэнди думал об отце, которого никогда  не  видел.  Пол  Карфадж
прожил с его матерью недолго и уехал даже раньше, чем она узнала, что ждет
ребенка. Где он сейчас? Он мог быть где угодно. Возможно, даже погиб.
     Рэнди   открыл   последние   страницы,   между   которыми   хранилась
единственная фотография  отца.  Черно-белый  снимок,  на  нем  большерукий
мужчина  с  массой  вьющихся  волос.  У  него  были  очень  густые  брови,
грубоватые, но четкие черты лица, и  он  улыбался,  несмотря  на  то,  что
чувствовал себя неловко в легком костюме и  в  галстуке.  Перевозки...  Он
сказал Норе, что занимается перевозками. Это означало все, что угодно - он
мог быть и диспетчером такси, и  пилотом  авиалайнера...  Рэнди  попытался
найти в этом лице сходство с собой. Нашел. Нужно отыскать этого  человека.
Нужно поговорить с ним, узнать, кто он, откуда, чем занимается, были ли  у
него еще дети. Пол Карфадж... Интересно - это его  настоящее  имя?  Ничего
нельзя было сказать определенно. Даже когда он уехал, тогда, в ту ночь, на
голубом грузовике-пикапе, единственное, что после него осталось, это  была
книга - "Листья травы". И маленький зародыш Рэнди...
     Он положил снимок на место и закрыл книгу. Она была явно тяжелее, чем
казалась на глаз. В одном месте зеленый переплет вытерся,  и  было  видно,
что под ним - легкий светлый материал. Рэнди снова раскрыл книгу  и  начал
ее листать.
     На первый взгляд, в разбросанных отметках не было никакой системы. Но
он начал с первой попавшейся и продолжал читать  вслух  все  остальные  до
конца книги, чего раньше никогда не делал. Странно, что ему не приходило в
голову поискать в пометках какого-нибудь  намека  на  характер  отца.  Что
заставило его выделить именно эти места? А  может,  это  не  его  пометки?
Может, книга была куплена подержанной, и кто-то другой сделал их до  него?
Но тем не  менее,  что-то  в  этих  строчках  вызвало  волнение  в  Рэнди.
Казалось, желанная свобода, какое-то странное душевное брожение заставляли
его дух откликаться на зов этих строк.
     "Может, все потому, что мне лишь двадцать лет? - подумал он. - Что  я
буду чувствовать лет через десять?"
     Он пожал плечами и продолжал читать.
     Ветерок шевельнул занавески. Рэнди глубоко  вздохнул.  Тело  освежила
прохладная волна. Что он  делает?  Читает  книгу,  чтобы  поскорее  забыть
Джулию, или чтобы  узнать  что-то  новое  об  отце?  И  то,  и  другое,  в
сущности... Но теперь мысль о поиске встала перед ним четко и определенно.
Нужно продолжать.
     Впервые за два жарких дня в воздухе повеяло прохладой.  Он  лежал  на
кровати, придерживая пальцами страницу, и глубоко втягивал свежий  воздух,
пока ветерок не утих... Ах, как хорошо и...
     Он поднял левую руку и посмотрел на  пальцы,  сжал  и  разжал  кулак.
Снова тронул обложку книги.
     Теплая.
     Он  прикоснулся  к  простыне  -  наверное,  книга  нагрелась  от  его
собственного тела. Протянул руку и пощупал стакан  на  столике.  Холоднее.
Так...
     Примерно  через  полминуты  он  снова  потрогал  обложку  книги.  Она
действительно оказалась теплее, чем должна была быть.  От  нее  словно  бы
исходила едва ощутимая вибрация. Он прижал книгу к уху.  Да,  определенно,
что-то слышно на самом пределе восприятия.
     Рэнди открыл книгу на том месте, где остановился, и нашел  отмеченный
карандашом отрывок. Это была песня "Открытой Дороги":
     "ТЫ, ДОРОГА, НА КОТОРУЮ Я ВЫХОЖУ И ОГЛЯДЫВАЮСЬ ПО СТОРОНАМ,  И  Я  НЕ
ЗНАЮ, ЧТО ВИЖУ НЕ ВСЮ ТЕБЯ. Я ЗНАЮ, ЧТО МНОГОЕ УЗРЕТЬ МНЕ НЕ ДАНО..."
     Едва он прочитал эти строки, как книга ощутимо завибрировала в  руке,
и послышался явственный, хотя и неопределенный  звук,  нечто  вроде  "гм".
Словно переплет был своего рода резонатором.
     Что за черт!
     Он выронил книгу. Она упала на кровать  перед  ним,  и  чей-то  голос
сказал:
     - Вопрос. Вопрос.
     Голос исходил из самой книги.
     Рэнди отодвинулся на другой край постели и спустил ноги на пол. Потом
обернулся. Книга лежала на том же месте.
     - Ты говорила? - спросил он наконец.
     - Да, - послышался тихий женский голос.
     - Ты кто?
     - Я - компьютерная система на микродотах, модель...
     - Ты