Твоя библиотека
www.znai.org

поэзия, фантастика, сказки, учебники

Сергей Лукьяненко. Принцесса стоит смерти


(C) Сергей Лукьяненко

Данное  художественное  произведение    распространяется    в
электронной форме с ведома  и  согласия  владельца  авторских
прав  на  некоммерческой  основе  при   условии    сохранения
целостности  и  неизменности  текста,   включая    сохранение
настоящего  уведомления.  Любое  коммерческое   использование
настоящих текстов без ведома  и  прямого  согласия владельцев
авторских прав НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.

По вопросам коммерческого использования  данных  произведений
обращайтесь  к  владельцам авторских прав непосредственно

 Официальная авторская страница Сергея Лукьяненко
 http://www.sf.amc.ru/lukian/




 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ * 


1. "ОБРУЧЕНИЕ"

     - В тебя можно влюбиться?
     Я не сразу расслышал вопрос. Занятый очень сложной попыткой подняться
с земли, не опираясь на  разбитые  в  кровь  кулаки,  я  почти  забыл  про
девчонку. Такое часто случается в очень  жестоких  драках  -  к  их  концу
успевает забыться причина ссоры.
     - В тебя можно влюбиться?
     Мне наконец-то, удалось встать. Сильнее всего болели руки, и это было
неплохо. Выходит, большую часть ударов я сблокировал. Если бы не прямой  в
лицо, на последних секундах, победа оказалась бы идеальной. И  бескровной;
для меня, конечно...
     - В тебя можно влюбиться?
     Голос девчонки был настойчивым и спокойным. Словно не ее, отчаянно  и
неумело отбивавшуюся, тащили недавно к скамейке трое здоровенных ублюдков.
Будто и не было короткой, беспощадной драки, к  концу  которой  я  впервые
перешел незримую грань - начал бить на  поражение.  Насмерть.  Потому  что
иначе могли убить меня.
     Я  как  будто  увидел  себя  со  стороны.  Высокий,  мускулистый,   в
разорванной рубашке, с залитым кровью лицом. Кастет у  них  был,  что  ли?
Супермен-любитель, нетвердо стоящий в окружении трех поверженных врагов  и
спасенной девушки. Можно ли в такого влюбиться?
     - Да, конечно, - вполголоса, не осознав еще нелепости вопроса, сказал
я. - Можно...
     И посмотрел на девчонку.
     Господи, и чего они к ней  привязались?  Совсем  еще  малолетка,  лет
тринадцати-четырнадцати. Красивая, правда...
     Очень красивая.
     Мягкие каштановые волосы, свободно падающие на тонкие плечи. Стройные
ноги, длинные, но без подростковой несоразмерности. Фигурка, правильная до
идеальности,  до  классических  пропорций  греческих  скульптур.   Большие
темно-синие глаза на тревожном,  и  от  этого  еще  более  красивом  лице.
Значит, все-таки испугалась... Лишь голос остался спокойным, сдержанным.
     Я смотрел на девчонку, не в силах оторвать взгляда. Она и одета  была
удивительно: в коротких, облегающих шортах, маечке-топике  из  глянцевитой
багрово-красной  ткани,  таких  же  вишневых  кроссовках,   бледно-розовых
носочках, валиками скатившихся на щиколотках. Красивую тонкую шейку дважды
обвивала золотистая цепочка, такая массивная, что у меня мелькнула мысль -
подделка. И вдруг я понял, что это не так.  На  девчонке  не  было  ничего
бутафорского. Цепь - золотая, стоящая уйму денег.
     Господи, и как на нее не напали раньше?
     - Тебе очень больно? - тихо спросила девчонка.
     Я покачал головой. Больно, конечно, но тебе не стоит об этом  думать.
Тебе  надо  поскорее  попасть  домой.  И  не  бродить  по  ночам  в  самом
заброшенном  городском  парке,  где  полно  обкуренных  анашой   юнцов   и
напившихся до одури пьянчуг.
     -  Сейчас  все  пройдет,  -  твердо,  уверенно  сказала  девчонка.  И
протянула ко мне руку.
     Теплые, нежные пальцы коснулись моего  лица.  Она  словно  не  видела
липкой крови, запекшейся на коже. Или - не боялась до нее дотронуться.
     Боль прошла.
     Меня словно обдало холодным ветром. Сознание обретало  ясность.  Тело
вздрогнуло, я напрягся, готовый снова кинуться в  драку.  Готовый  умереть
из-за незнакомой девчонки. Готовый убить любого, кто посмеет ее обидеть.
     А боль исчезла.
     - Я очень рада, - продолжала девчонка. - Ты красивый, хоть это  и  не
важно. Ты сильный, но и это не самое главное. Ты смелый.
     На секунду она замолчала. Ее пальцы скользили по моему лицу, и где-то
в глубине  кожи  рождался  легкий  холодок.  Странно,  ведь  ладонь  такая
теплая...
     - А самое главное - в тебя можно влюбиться.
     Я кивнул. Теперь уже - вполне сознательно. Я хочу, чтобы  ты  в  меня
влюбилась, странная девчонка.
     Потому что я уже люблю тебя.
     - Ты будешь ждать, пока я вырасту?
     Она улыбнулась, и огромные синие глаза вспыхнули. Девчонка спрашивала
уже зная ответ. Словно исполняя скучный, но обязательный ритуал.
     - Да...
     - Тогда дай мне руку.
     Что-то тяжелое и маленькое легло в мою ладонь.  Пальцы  сжались  сами
собой, пряча неожиданный подарок.
     - Ты должен носить его, пока не передумаешь. Пока не устанешь  ждать.
А мне пора.
     Девчонка  шагнула  назад.  В  темноту,  в   сплетение   деревьев,   в
неизвестность.
     - Постой... - я подался к ней. - Я провожу...
     И снова улыбка - смеющиеся глаза на лице юной богини.
     - Меня проводят. Это слишком далекий путь... для тебя. Я рада, что мы
обручились. Прощай.
     Меня охватило непонятное оцепенение. Я видел как она уходит, и каждая
клеточка тела, каждый мускул, каждый нерв тянулся вслед. Надо было идти за
ней, надо было проводить девчонку домой...
     Но я не мог сдвинуться с места. Я лишь смотрел на нее. А потом разжал
ладонь. И увидел кольцо из тяжелого желтого металла.


     ...Сегодня вечером мы тусовались на хате  у  Крола.  Какое  место  он
занимает в нашей конторе понятно, я думаю, по прозвищу. Лопоухий, с  вечно
красными,  слезящимися   глазами,   не   по   делу   суетливый.   Зато   с
родителями-геологами,  подолгу  пропадающими  в  командировках,  и  вполне
приличным штатовским видиком.
     На тусовку я пришел уже разогретым. Состояние было странным -  обычно
я или совсем не пью, или довожу себя до полного кайфа. Сейчас мне пить  не
хотелось абсолютно.
     В комнате у Крола было темно,  работал  видеомагнитофон,  на  широкой
разболтанной кровати сидело человек семь-восемь. Кто-то громко позвал:
     - Серж, приземляйся!
     И потише, но куда более властным голосом:
     - Эй, место Сержу...
     Я вяло взмахнул рукой, одновременно и здороваясь, и объясняя, что  не
собираюсь садиться. Постоял минуту, привалившись к косяку, глядя на экран,
где шла очередная серия "Кошмаров на  улице  Вязов".  Неистребимый  Фредди
Крюгер молотил пальцами-бритвами тощего очкастого  парня.  Кровь  хлестала
фонтаном. Очкарик, с обреченным видом, словно понимая  бесплодность  своей
затеи, палил во Фредди из  двух  огромных  револьверов.  Клочья  полосатой
рубахи и куски гнилого  мяса  вылетали  из  Крюгера  не  менее  эффектными
гейзерами.
     Развернувшись, я побрел к ванной. Вслед мне несся восторженный  голос
гундосого переводчика: "А теперь, ребята, я займусь вами по-настоящему..."
     В ванной комнате готовилась к любви незнакомая парочка. Девчонка  уже
разделась, парень стягивал брюки. На меня они уставились так ошалело,  что
я немного протрезвел. Даже дошло в  чем  дело  -  дверь  была  заперта  на
довольно массивную щеколду. Не рассчитал усилия, что поделаешь.
     -  Я  быстро,  -  объяснил  я,  включая  холодную  воду.  -  Чувствую
потребность умыться...
     Ледяная струя хлестнула по затылку, потекла  за  шиворот.  Я  помотал
головой, постанывая от наслаждения. Так, что мне еще нужно? Сигарету...
     Девчонка  стояла  смирно,  прикрывшись  полотенцем.  Парень  медленно
багровел от злости. Крутя головой под струей воды, я краем глаза  наблюдал
за ним и пытался предугадать дальнейшую реакцию. Если он  меня  знает,  то
выждет минуту, приладит задвижку на двери, и спокойно...
     Так, значит, не знает. Я дернулся, уходя  от  удара.  Парень  саданул
ребром ладони по чугунному краю ванны и взвыл. Не давая ему опомниться,  я
ударил в плечо. Несильно,  просто  разворачивая  в  удобную  позицию...  И
влепил ногой в живот - на этот раз покрепче. Парень согнулся и сел на пол.
     - Еще полезешь - ударю пониже, - наставительно произнес я.  -  Будешь
неработоспособен.
     Поискал глазами полотенце, не нашел. Улыбнулся девушке:
     - Мне бы вытереться.
     Она быстро протянула полотенце, которое держала перед собой на  манер
ширмы.  Я  осторожно  взял  махровое  полотнище  за  уголки  и,  продолжая
занавешивать девушку, промокнул лицо, кивнул и вышел в коридор.
     Поиски сигареты привели меня на кухню. Будь  моей  целью  введение  в
легкие никотина, этого посещения оказалось бы вполне достаточно.  Несмотря
на открытое окно и небольшое количество народа - трое парней да целующаяся
парочка, воздух казался настоем кислорода на табачном дыме.
     Устроившись на подоконнике  рядом  с  Графом  и  Досом,  я  не  глядя
протянул руку. Граф вложил вложил в нее  новенькую,  только  распечатанную
пачку: мягкая желтая обертка с пасущимся на фоне минарета верблюдом.  Явно
не турецкие, для продажи "за пределами США".
     - Ого...
     Я подцепил короткую "кэмелину", а пачку опустил в карман.
     - Ты мне даришь, идет?
     Граф  поморщился,  но  возражать  не  стал.  Поднес  зажигалку,  тоже
фирменную, на этот раз предусмотрительно не выпуская из рук.
     Затянувшись, я блаженно улыбнулся  и  расслабленно  откинулся  назад.
Прямо в проем открытого окна.
     Девчонка, не прекращая  целоваться,  завизжала.  Я  перегнулся  через
карниз, замер,  разглядывая  с  высоты  девятого  этажа  ночную  Алма-Ату.
Ровные, как линеечкой вычерченные, обозначенные пунктиром фонарей,  улицы.
Пятна цветного света на площадях.  Машины,  ползущие  по  улицам,  некогда
носившим имена Пастера и Горького, а ныне -  кого-то  труднозапоминаемого.
Окутанное мягким светом здание высотной гостиницы  с  окруженной  красными
огоньками "коронкой" на крыше.
     Ногами я надежно зацепился за чугунные ребра  батареи.  Дос  похлопал
меня по животу: хватит дурить, навернешься вниз...
     Я распрямился, снова усаживаясь на подоконник. Граф молча  кивнул  на
стол,  где  в  окружении  стопок  и  нарезанной  ломтями  колбасы  скучала
ополовиненная бутылка водки "Жыбек-жолы". Две ее пустые сестры лежали  под
столом. Я помотал головой. Нет, не хочу. Не знаю почему, но не тянет...
     В  прихожей  хлопнула  дверь.  Через  минуту,   заполненную   шорохом
снимаемой обуви и  тихим  разговором,  в  кухню  вошел  Ромик.  За  ним  -
незнакомая девчонка.
     Голова закружилась. Я вдруг почувствовал, что  трезвею.  Синие  глаза
из-под каштановой челки, стройная  фигурка,  джинсовые  шортики.  Девчонка
была красивая. И казалась до боли знакомой.
     Я смотрел как Ромик с подружкой приближаются к нам. А в глубине  души
звучал вкрадчивый шепоток рассудка. "Успокойся. Опомнись,  Сергей.  Прошло
пять лет. Почти  пять...  Можно  влюбиться  в  семнадцать  лет,  но  глупо
вспоминать в двадцать два детскую любовь. Она просто похожа."
     Очень похожа.
     Я пожал Ромкину ладонь. И почему у  него  вечно  влажные  руки?  Граф
бесцеремонно спросил:
     - Ты с новой подружкой?
     Ромик покосился на девушку, уклончиво сказал:
     - Как видишь...
     - Я пока не твоя подружка, - рассматривая нас, сказала девушка. -  Ты
меня представишь?
     - Знакомьтесь, это Ада. С биофака... - начал Ромик.
     - В начале представляют  мужчин,  -  брезгливо  произнесла  Ада.  Она
оценивающе смотрела на меня. Так изучают манекен на витрине.
     Подвинув плечом Доса, я взял Аду за руку. Потянул к себе.
     - Садись.
     Она молча села.
     - Меня зовут Серж. Будешь моей подружкой?
     Ада пожала плечами. Взглянула на Ромика. Тот косо улыбнулся.
     - Не беспокойся, он разрешит, - объяснил я. - На  той  неделе  я  ему
уступил свою девчонку, так что за ним должок. Верно, Ромик?
     - Серж, ты оборзел, - тихо сказал Ромик.
     - Исчезни, - коротко приказал я.
     Ромик взял со стола полную  стопку.  Залпом  выпил.  Бросил  на  меня
ненавидящий взгляд. И вышел.
     Он меня знал.
     Я прикрыл глаза, затянулся, глотая  сладковатый  дым,  услышал  голос
Графа:
     - Поговорить с ним, Серж?
     Я покачал головой.
     - Он в своем праве, Граф. А я и верно оборзел. Сам разберусь.
     Сигарета дотлела почти до фильтра. С каждой  затяжкой  табак  казался
все крепче.
     - Мне не нравится, что ты куришь, - негромко сказала Ада.
     Я кивнул, доставая из кармана пачку. Перебросил  ее  через  плечо,  в
темный провал окна, сплюнул на пол окурок. Граф тоскливо посмотрел в окно.
Сказал ни к кому не обращаясь:
     - В валютном брал...
     - За мной, - успокоил я его. - Граф, мне нужна пустая комната.
     Граф кивнул. Подхватил Доса,  потянул  из  кухни.  Парочка  и  третий
парнишка смылись еще раньше.
     - И что это значит? - отстранившись от меня спросила Ада.
     Я  жадно  разглядывал  ее.  Похожа.  Но  той  девчонке   сейчас   лет
восемнадцать. Ада старше.
     - В тебя можно влюбиться? - выделяя каждое слово спросил я.
     Ада пожала плечами.
     - Это твое дело. Рискни...
     ...И что-то  словно  раскололось.  Похожие  черты  стерлись.  Обаяние
исчезло.  Рядом  сидела  обыкновенная  двадцатилетняя  девушка,   в   меру
красивая,  в  меру  наглая.  С  крашенными  в  модный  цвет  волосами.   В
сексопильных шортиках, сооруженных из старых джинсов.
     Та  девчонка  ответила  бы  по  другому.  Не  знаю  как,  но  не  так
деланно-небрежно, с видом роковой женщины, прошедшей огонь, воду и  медные
трубы.
     - Пить ты мне разрешаешь? - грубо спросил я, и потянулся за бутылкой.
Ада  кивнула.  Я  глотал  водку  прямо  из  горлышка,  не  чувствуя  струи
обжигающего пламени на губах.
     - Оставь, - попросила Ада.
     Я протянул ей бутылку с плещущей на донышке  водкой.  Вдохнул  полной
грудью. Рот, горло, пищевод  -  все  словно  загорелось,  налилось  жгучей
тяжестью. В  сознании  мелькнула  четкая,  предупреждающая  мысль:  "через
полчаса я отключусь".
     Я посмотрел на Аду. Она допила водку  так  же  я  -  из  горлышка.  И
ничего, сидела спокойно, заложив ногу за ногу. Я вдруг заметил,  что  ноги
покрыты редкими волосиками. Несильно, да еще и старательно обесцвеченными,
но...
     "Что может быть страшнее волосатых  женских  ног?  Волосатая  женская
грудь."
     С грудью мы разобраться успеем.
     - Ты про меня слыхала? - спросил я, чувствуя, что язык  повинуется  с
некоторым трудом.
     Ада кивнула.
     - Да. Ты Сергей-Серж. Держишь весь район, а мог бы держать  и  город.
Каратэист. Инструктор рукопашного боя в спортклубе.
     - Что еще? - требовательно спросил я.
     - Воевал где-то на юге,  с  сепаратистами.  Был  ранен  в  Каспийском
десанте. Учился в меде, бросил. Сейчас восстанавливаешься.
     Ничего себе, известность...
     - Еще, - почти закричал я.
     Ада помолчала.
     - Ты никогда и никому не признавался в любви. Даже тем, с кем спал. А
их было немало. Говорят, что лет пять назад, еще при  Союзе,  ты  спас  от
бандитов девушку, и полюбил ее. Она подарила тебе кольцо, которое ты с тех
пор носишь. Это оно?
     Я поднял правую руку - нестерпимо тяжелую и неуклюжую. На  безымянном
пальце тускло желтело  кольцо.  Бледной  искоркой  светился  вдавленный  в
золото крошечный бриллиант.
     - Ему не нравится, - тоскливо сказал я. Голову застилал  колеблющейся
туман, перед глазами все плыло. - Видишь,  как  оно  потускнело?  Я  делаю
дрянь, я ведь себя как свинья...
     Приблизив лицо к Аде, я шепнул:
     - Ты на нее похожа, ясно? Снаружи..
     Ада понимающе кивнула.
     - Я поняла. Ты ведь ни у кого не отбивал девчонок. Они  сами  к  тебе
липнут.
     - Ты про меня все знаешь, - задумчиво  сказал  я.  -  Давно  за  мной
охотилась? Я же в тебя не влюблюсь...
     - Мне нравятся сильные мужчины, -  она  тряхнула  челкой.  -  Те  кто
сильнее меня.
     - Кто подавляет твою волю... Кому хочется подчиняться. Мне жаль тебя,
Адка, - как в бреду прошептал я. Комната исчезла. Был лишь  неяркий  свет,
вязнущий в сигаретном дыму. и девчонка с хищными глазами. - Хочешь,  чтобы
я тебя взял? Ладушки, возьму...
     - Прямо здесь? - иронично спросила она.
     - Да.
     Я подцепил пальцами поясок на шортах, дернул.
     - Снимай!
     Она соскочила с подоконника. Секунду глядела на  меня  -  показалось,
что Ада сейчас двинет  мне  по  морде,  и  уйдет...  А  я  брошусь  вслед,
захлебываясь в оправданиях, в пьяной вере, что все-таки нашел ее, девчонку
из детского сна, из первой любви...
     Ада  расстегнула  пуговицу  на  шортах,  с  треском  развела  молнию.
Стоптала шорты, оставшись в кружевных белых трусиках.
     - Дальше! - сползая с подоконника велел я. - И блузку...



2. ЗОВ

     Я  проснулся  к  полудню.  Раскалывалась  от  боли  голова.  Во   рту
пересохло, губы покрылись сухой белой гадостью.
     А еще мне было нестерпимо стыдно. За  избитого  в  ванной  парня.  За
пижонство с сигаретами. За опозоренного Ромку.
     За синеглазую симпатягу с коротким именем Ада.
     Я посмотрел на кольцо  -  оно  казалось  скорее  серым,  чем  желтым.
Бриллиант походил на стекляшку.
     - Я сволочь, - вставая со скомканной простыни прошептал я. - Сволочь,
которая  держит  район.  Сволочь,  которая  учит   сопляков   драться,   и
заколачивает на этом деньги.
     По пути в ванную комнату я включил магнитофон,  и  квартиру  наполнил
грохот электронной музыки. Старина Жан-Мишель Жар старался вовсю.
     Холодный душ. Потом - горячий: тугие струи кипятка, бьющие из гибкого
шланга. И снова - ледяная вода под предельным напором.
     Я замерз и обжегся. То постанывал от удовольствия, то визжал от боли.
Потом, не вытираясь, вылез из ванны, прошел  на  кухню,  поставил  греться
чайник. Квартира была пуста - родители давно ушли на работу.  Мои  хорошие
родители, гордящиеся хорошим сыном.
     - Я сволочь, - повторил я. - Но тебя так трудно ждать. Так долго... Я
и правда тебя люблю. Хоть и не знаю ничего, даже имени.
     Залив кипятком две ложки растворимого кофе,  я  уселся  с  чашкой  за
стол. Вскрыл пачку сухого галетного печенья. Есть не  хотелось,  наоборот,
подташнивало. Но я по опыту знал, что после еды станет легче.
     Попивая кофе я украдкой посмотрел на  кольцо.  Металл  ожил,  налился
чистой янтарной желтизной. Прозрачный кристаллик, который я привык считать
бриллиантом, начал блестеть.
     Иногда мне казалось, что именно кольцо  не  позволяет  забыть  давнюю
встречу в парке. Странное это было кольцо - меняющееся  в  зависимости  от
моего настроения. Сейчас, после мысленного покаяния, оно стало нормальным,
красивым золотым кольцом. А камень поблескивал даже ярче обычного.
     Гораздо ярче.
     Я полюбовался переливами света на маленькой крошке углерода,  которую
чудовищное давление и жар превратили из черного угля в сверкающий алмаз.
     Если  кольцо  было  случайным  подарком  незнакомому  спасителю,   то
странная девчонка была дочерью миллионера.  Вряд  ли  я  снова  увижу  ее.
Наверняка не встречу никого похожего.
     И все же - здорово, что  она  была.  Смеющиеся  синие  глаза.  Мягкие
пальцы, смывающие боль. И настойчивый вопрос: "В тебя можно влюбиться?"
     - Да, - ласково произнес я, глядя на кольцо. - Да.
     - Ты все еще ждешь?
     - Да.
     - Ты придешь, если я попрошу?
     - Да...
     Меня подбросило со стула. Да  нет  же,  я  соскочил  сам.  Я  уже  не
вспоминал. Не болтал сам с собой.
     В гулкой тишине, особенно ощутимой после доигравшей кассеты, я слышал
ее голос. И  вовсе  не  такой,  как  в  мечтах  -  спокойный  и  по-детски
беззаботный. Голос дрожал, словно от страха или боли. Он был неуверенным и
тихим. И в то же время - стал тверже и серьезнее. Девочка выросла.
     И вспомнила обо мне!
     - Ты не боишься? Это очень далекий путь.
     Я покачал головой. Наступила тишина. Голос исчез.  И  вдруг  до  меня
дошло, что она может и не видеть моего жеста.
     - Я не боюсь.
     Теперь я понял, откуда шел голос -  из  кольца.  Так  вот  ты  какой,
драгоценный подарок...
     - Время уходит, и надо спешить. Подумай еще раз - ты не пожалеешь?  Я
зову тебя в иной мир, на другую планету.
     Наверное, я догадывался об этом всегда. В душе не мелькнуло даже тени
удивления. Не было и страха. Жалеть этот мир? Пьяные лица  Графа  и  Доса?
Два  года  армии,  проведенные  в  частях  спецназа?  Вечерние   разговоры
родителей - какой прекрасной была наша  страна  до  распада,  при  Лене...
Еженедельный мордобой на незримых границах, делящих город на  подростковые
районы?
     - Я приду. Я не пожалею.
     Пауза. Молчание, белое и похрустывающее, как  стерильный  медицинский
халат. Секундная пауза в разговоре двух миров.
     - Скажи, ты и правда... помнил меня?
     Ее голос превратился в едва слышный шепот.
     - Да... - я растерялся.
     - Со мной беда... Большая  беда.  Ты  -  последний  шанс  для  многих
тысяч... людей. Так получилось. Древний обычай стал преградой на пути зла.
     - Я не понимаю, - беспомощно произнес я, - объясни, что случилось?
     - Время уходит. Ты понимаешь, что можешь погибнуть?
     - Да... наверное.
     - Ты придешь?
     - Да! Но как?
     - Сейчас я разобью камень  нашего  кольца.  Он  -  ключ,  закрывающий
туннель. Барьер исчезнет, и ты придешь. Но я не знаю, кто встретит тебя на
моей планете - враг или друг.
     Почему-то меня удивили слова о "нашем кольце". И так же  быстро,  как
появилось, непонимание рассеялось. Я неожиданно понял: на ее руке - то  же
кольцо, что и у меня. Кольцо раздвоено, разделено на два мира.
     - Я иду, - просто сказал я. - Иду.
     Камень в кольце вспыхнул ослепительной белой искрой. Зеркальные грани
покрыла паутинка трещин. Еще мгновение -  и  он  исчез  совсем.  А  кольцо
окутало золотистое сияние. Тонкой  невесомой  пленкой  оно  растеклось  по
руке, скользнуло по телу, охватило меня мерцающей пеленой.
     И мир вокруг исчез.


     Я падал. Нет, скорее летел, в  невесомости,  в  бесплотной  желтизне,
сладкой как мед и теплой как янтарь. Меня раскачивали на  огромных  нежных
ладонях, меня убаюкивали ласковые прикосновения. Мир был пропитан теплом и
покоем, в нем не осталось места для страха или  боли.  Приветливые  голоса
шептали  что-то  доброе,  напевали  бесконечную  гипнотизирующую  мелодию.
Призрачные тени стремились ко мне, повинуясь едва осознанным мыслям.  Тело
словно разрасталось, заполняя собой весь этот нереальный мир,  превращаясь
в прозрачный, солнечно-желтый, пахнущий лимоном и мятой,  дым;  в  облачко
апельсиновой пыли; в бриллиантовый дождь, падающий на огромный  золотистый
круг.
     И вдруг, довершая магическое очарование полета,  на  меня  обрушилась
волна  нестерпимого,  сладострастного,  выворачивающего   тело   наизнанку
наслаждения. Я бился в судорогах, пытаясь удержать последние, ускользающие
крупицы дурманящего нечеловеческого удовольствия. Но  янтарный  туман  уже
исчезал, рассеивался, гас...
     Я очнулся.
     Самым неприятным оказалось то, что выйдя из ванной  я  не  удосужился
одеться. Теперь, когда я лежал ничком  на  каменистой,  усыпанной  острыми
камешками  земле,  нагота  причиняла  мне  нестерпимую  боль.  Переход  от
наслаждения к страданию оказался так резок, что на несколько  мгновений  я
потерял способность думать и двигаться. Хотелось сжаться, замереть, впасть
в сонное оцепенение. Но именно этот контраст  помог  мне  прийти  в  себя,
забыть сладостный бред гипертуннеля.
     Первым движением я осторожно  отжался  от  земли.  Впившиеся  в  тело
камешки посыпались вниз. Резким толчком  я  поднялся,  замер,  рефлекторно
принимая боевую стойку.
     Вокруг до самого горизонта тянулась каменистая степь. Ни пучка травы,
ни кустика, ни деревца. Ни единого голубого пятнышка воды.  Бурая  равнина
под безоблачным, но непривычно темным небом. И дышится...  не  по-земному.
Воздух словно профильтрованный, ни малейшего запаха. Даже пылью не пахнет,
а уж это, по-моему, для степи - обязательно.  А  солнце  в  небе  обычное,
желтое, как дома,
     - Похоже, залетел, - прошептал я самому себе.
     Куда ты позвала меня,  девчонка  из  детского  сна?  Куда  забросило,
магическое кольцо, неизменный талисман, драгоценная игрушка?
     Со смешанным чувством стыда и  злости  я  посмотрел  на  себя.  Голый
атлет. Не дай бог, наткнусь сейчас на женщину. Позора не оберешься...
     Не дай Бог, ни на кого не наткнусь. Сколько суток человек  живет  без
воды? Трое или пятеро...
     Я вдруг вспомнил о кольце. Взглянул на руку - не исчезло  ли?  Кольцо
по-прежнему было надето на безымянный палец.  А  вот  кристаллик-бриллиант
исчез. Даже вмятины в золоте не оставил. Что ж, ключ в замке  повернут,  и
барьер открыт. Обратно дороги нет.
     Посмотрев по сторонам - везде одно и то же, выжженная степь,  никакой
разницы, я сориентировался  по  солнцу  и  решил,  что  пойду  на  восток.
Конечно, если я не ошибся, и сейчас - утро.
     Ноги не болели  даже  после  трехчасовой  ходьбы  босиком.  Сказались
тренировки по каратэ. Иногда мне кажется, что на подошвах, ребрах  ладоней
и костяшках пальцев вместо кожи наросла какая-то роговая пластина, твердая
и абсолютно нечувствительная. А вот  пить  хотелось  ужасно.  Я  с  тоской
вспоминал недопитый кофе, ну а  вид  чайника,  наполняемого  из-под  крана
холодной водой, старался вообще не вызывать в  сознании.  Если  жажда  так
мучает меня после небольшой прогулки, то завтра она станет непереносимой.
     К тому же меня подвело солнце. Оно неторопливо садилось на "востоке".
Выходит, сейчас не утро, а вечер. Ну а двигаюсь я на запад.
     Конечно,  в  выборе  направления  не  было  никакой  разницы.  Вполне
возможно, что идти следовало на  север,  где  мог  возвышаться  гигантский
город. Не исключено, что на юге раскинулись  огромные  озера,  по  берегам
которых растут съедобные плоды. Но ошибаться всегда обидно.
     Когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, я начал готовиться ко
сну: высматривать более-менее ровное и свободное от щебенки место.  Первая
неловкость от ходьбы голышом уже прошла.  Все  равно  никто  не  видит.  Я
чувствовал себя первобытным человеком, не успевшим еще изобрести одежду.
     Правда, на руке у меня было кольцо. Иногда я  касался  его  кончиками
пальцев, словно ожидая  чего-то.  Совета,  поддержки,  глотка  воды...  Ты
позвала, девчонка моей мечты, и я пришел.
     Я иду.
     Гул родился высоко в небе, на западе. Я остановился, всматриваясь.  И
увидел,  как  над  полукругом  заходящего  солнца  серебристыми  искорками
блеснули две летящие точки.
     Почему-то я сразу подумал о боевых  самолетах,  об  истребителях.  На
такую мысль наводила то ли стремительность полета,  то  ли  явно  заметные
маневры "самолетов". Тот, что летел  первым,  непрерывно  менял  высоту  и
скорость, пикировал, свечей взмывал вверх. Второй синхронно  повторял  его
движения, все сокращая и сокращая расстояние, разделявшее их.
     Задрав голову, я следил за полетом. Оба летательных аппарата были уже
надо мной, но высота, не меньше чем  пятикилометровая,  мешала  разглядеть
очертания. Просто серебристые точки в темном небе - там, где они  мчались,
солнце еще светило вовсю.
     Я ждал  развязки.  Я  был  уверен,  что  она  неизбежна,  что  погоня
окончится где-то здесь. И развязка последовала, но не та, которая казалась
самой вероятной.
     Клубящееся белое пламя, неяркое, похожее скорее на дым, чем на огонь,
появилось  вокруг  преследователя.  Серебристая  машина  стала  уходить  в
сторону. Но медленно, очень медленно. А светящееся  облако  сместилось  ей
вслед - так стальные опилки ползут по листу бумаги за сильным магнитом.
     Окутанная белым пламенем машина начала падать. Отвесно, кувыркаясь, с
каждой секундой обретая объем, превращаясь в нечто вроде сплюснутого шара.
Еще несколько секунд смертоносное облако снижалось рядом, затем отстало, и
принялось меркнуть.
     Сбитый аппарат падал на меня. Я пригнулся, торопливо решая, стоит  ли
убегать и куда. Но машина, похоже,  еще  не  совсем  потеряла  управление.
Скользнув на высоте  нескольких  сот  метров  над  землей,  она  замедлила
движение, зависла. На какой-то миг я решил, что  ей  удастся  благополучно
сесть.
     С негромким, похожим на хлопок, взрывом металлический шар развалился.
Блеснуло оранжевое пламя.
     Вколоченные в армии рефлексы не подвели. В  прыжке,  не  обращая  уже
внимания на камни, я растянулся на земле, ногами к огню.  От  инопланетной
техники я ожидал любой гадости, вплоть до атомного взрыва.
     Осколки  глухо  пробарабанили  вокруг.  Дохнуло  жаром,  спину  обдал
горячий ветер. Еще несколько секунд в воздухе висел  давящий  гул,  глухой
болью отзывающийся во всем теле. Потом стих и он. Лишь одиноко позвякивала
железяка. катившаяся по камням в мою сторону.
     Я поднялся. Метрах в пяти, завершая  свое  движение,  подпрыгивал  на
одном месте маленький металлический диск - уцелевшая  деталь  разрушенного
аппарата.  Невдалеке  темнела  груда  обломков,  ничем   не   напоминающая
сплюснутый шар, еще недавно стремительно маневрировавший в  небе.  Оружие,
используемое  в  этом  мире,  при  всей  своей  экзотичности  было  весьма
эффективным.
     Обогнув маленький диск (приближаться к нему абсолютно не хотелось), я
побрел к обломкам. Найти там что-то целое представлялось нереальным, но  и
острый кусок металла окажется очень полезным. Нож - это самое простое,  но
и самое надежное в мире оружие. Он не дает осечек, и в  нем  не  кончается
боезаряд. Правда, и от своего владельца холодное оружие требует  некоторых
навыков...
     В глубине души я  понимал,  что  приближаться  к  разрушенной  машине
небезопасно. Она  могла  быть  радиоактивной.  Топливо,  если  оно  вообще
существовало, скорее всего  ядовито.  Наконец,  во  взорвавшемся  аппарате
вполне способны  уцелеть  пока  еще  не  взорвавшиеся  блоки.  Кое-где  по
металлическому хламу пробегали язычки светлого пламени. Земля  под  ногами
была горячей. Повторный взрыв мог последовать в любую секунду.
     К остаткам машины я так и не подошел. В нескольких метрах  от  них  я
увидел пилота.
     Он лежал, раскинув руки, неподвижным черным отпечатком на фоне серого
круга невыгоревшей земли. Фигура  была  человеческая,  антрацитово-черная,
похожая на густую тень, на обугленную,  выкрашенную  темной  кистью  огня,
деревяшку. Но когда я подошел ближе, то увидел, что  пламя  его  пощадило.
Просто  от  кончиков  пальцев  и  до  макушки  пилота   обтягивал   тугой,
вырисовывающий каждый мускул, комбинезон. Ткань  маслянисто  поблескивала,
но на ней не был заметен ни  красный  отблеск  заката,  ни  голубые  блики
догорающей машины. Она  словно  впитывала  падающий  на  нее  свет,  чтобы
преломить его, переработать в собственное легкое мерцание. Кое-где  тонкая
пленка  комбинезона  набухала  гроздьями  маленьких  шариков,  утолщалась,
превращаясь в узкие ленты-ремни, охватывающие тело.
     На поясе у  пилота  висела  короткая  широкая  кобура,  расположенная
непривычно - справа. У  левого  же  бедра,  прижимаясь  к  ноге,  крепился
длинный плоский чехол ножен.
     Мне приходилось видеть  разную  форму.  И  нашу,  армейскую,  бывшего
Советского Союза. И пестрое, нередко нелепое, обмундирование  национальных
воинских формирований. Я  помнил  мундиры  "голубых  касок",  частей  ООН,
высаживавшихся на пылающие улицы Тирасполя из своих огромных, двухвинтовых
десантных вертолетов. Международные силы сдерживания сменили тогда  нас  -
спецназовцев - на границах крошечной Приднестровской республики.
     Но ни в одной армии моего мира летчики ВВС не летали  с  пристегнутым
мечом.
     Я глянул вверх. Второй аппарат уже  исчез.  Он  даже  не  снизился  к
сбитому противнику. Опасался чего-то?
     Мешкать все же не следовало.
     Колебался я недолго. Ночевка  в  степи  без  одежды  привлекала  меня
меньше, чем мародерство. Осторожно перевернув тело на спину я с  некоторым
страхом взглянул на лицо. Оно  оказалось  человеческим.  Пилоту  было  лет
сорок, комплекции мы оказались почти одинаковой. Я не увидел следов крови,
но безжизненно расширенные зрачки не оставляли никаких сомнений. Пилот был
мертв.
     Мысленно   извинившись,   я   принялся   разбираться   с   застежками
комбинезона. Шов был один, он тянулся от шеи  до  низа  живота.  Вскоре  я
понял, что он открывается при давлении на него, с одновременным  смещением
вправо. Принцип действия застежки остался мне  не  ясен.  Скорее  всего  -
какой-то магнитный механизм. Но это было не слишком важно.
     Минут через десять я стоял одетый в глянцево-черный комбинезон. Белья
с пилота я снимать не стал, он так и остался в  светло-сером,  похожем  на
спортивный, костюме. Снять и его - было бы логичнее, но это  не  позволили
мне совесть и брезгливость. К тому же черная  ткань  и  без  того  приятно
холодила обнаженную кожу. Ремни, впрессованные в нее, почти не  ощущались.
Они слегка  сократились  в  поясе,  растянулись  в  плечах,  и  комбинезон
подогнался под мою фигуру. Удобно.
     - Не знаю, кто ты, и за что погиб, - вполголоса сказал  я.  -  Но  за
такую одежду - спасибо. А я сделаю для тебя, что могу...
     Я  огляделся,  подыскивая  подходящий  кусок  металла,  чтобы  вырыть
неглубокую  могилу.  Обломки  уже  догорели,   никаких   признаков   жизни
поблизости не было, а бросить непогребенным тело  я  не  мог.  Однажды,  в
горном бою на Кавказе, мы потеряли троих ребят, вытаскивая из-под обстрела
труп нашего сержанта. Наше отношение к убитым на войне  -  словно  попытка
извиниться за то, что мы сами еще живы...



3. ПЛОСКОСТНОЙ МЕЧ

     Первую ночь в чужом мире я провел беспокойно. В комбинезоне погибшего
летчика было тепло и уютно, вокруг - тихо  и  безжизненно.  Далеко  позади
остались обломки летательного аппарата, ставшие памятником над  безымянной
могилой. Но уснул я не сразу.
     Тысячами ослепительных звезд, узорами незнакомых созвездий,  цветными
полотнищами туманностей пылало надо мной чужое небо. У планеты, на которой
я находился, не оказалось крупных, заметных спутников, но светло было  как
в полнолуние. Только сейчас, глядя на звезды, названий которых не знал,  я
понял, как далеко нахожусь от дома. Не просто от дома  -  от  всей  Земли.
Бесконечно далеко. Жизнь словно перелистнула несколько  страниц  и  начала
новую главу. Еще неизвестно, интересную или нет,  печальную  или  веселую.
Просто новую. Лишь я - главное  действующее  лицо,  прежний.  Сергей-Серж,
студент-медик и отставной десантник с Земли, влюбившийся пять лет назад  в
звездную принцессу, девочку из мечты...
     Она позвала. И я пришел.
     Сжимая ладонь на кобуре пистолета я уснул.  Детальный  осмотр  оружия
придется отложить до утра - даже  в  светлом  полумраке  здешней  ночи  не
следует  заниматься  делом,  требующим  максимальной  сосредоточенности  и
осторожности. Достаточно и того, что на  гладком,  словно  бы  вылитом  из
цельного куска металла,  пистолете,  есть  спусковая  кнопка.  О  принципе
действия можно подумать и утром. Последней моей мыслью  было:  как  сильно
хочется пить...
     С ней же я и проснулся. Во рту  не  осталось  ни  капли  слюны,  язык
распух и болел, губы покрылись мерзким, отвратительным  на  вкус  налетом.
Сон не принес мне ни бодрости, ни сил.
     Над степью медленно вставало солнце. Небо  снова  наполнилось  густой
синевой,  не  осталось  и  следа  от  ночного  великолепия.   Воздух   был
прохладным, но сухим. На камнях не лежало ни капли росы.
     С  некоторым  усилием  я  поднялся,  пару  раз   сглотнул,   разминая
пересохшее горло. Провел ладонью по голове, приглаживая волосы. Повернулся
спиной к  солнцу.  Тень  упала  на  землю  тонким,  указующим  направление
перстом.
     Вперед.
     На ходу  я  достал  из  кобуры  пистолет,  снова  осмотрел  его.  Да,
вчерашний осмотр не подвел: никаких  предохранителей  или  регуляторов  не
было. Только  спусковая  кнопка,  широкая  и  удобная.  Ствол  оканчивался
конусовидно расширенным отверстием.
     Нацелив оружие на ближайший валун,  я  надавил  на  спуск.  Плавно  и
осторожно,  готовый  в  любое  мгновение  отдернуть  палец  или  выбросить
пистолет.
     Руку стало отжимать назад. Это не было похоже на отдачу от  выстрела.
Ощущение, скорее, напоминало легкое давление включенного вентилятора.
     А валун покрылся сетью мелких, извилистых трещин. Я  торопливо  убрал
палец  с  кнопки,  опустил   пистолет.   Но   камень,   с   едва   слышным
потрескиванием, продолжал разваливаться на куски. Из углубляющихся  трещин
полетела  серая  пыль,  посыпалось  каменное  крошево.  Словно   неуклюжий
стальной крот ворочался в глубине валуна, разваливая его на части.
     Грохот, с  которым  рассыпался  камень,  заставил  меня  зажать  уши.
Невидимый крот завершил свою  работу.  Вместо  метрового  камня  на  земле
лежала груда щебенки, окутанная пылью.
     Что ж, с пистолетом кое-что прояснилось. Действие его  напоминало  то
оружие,  которое  уничтожило  летательный  аппарат.  Он  не  был  лазерным
излучателем или иным "лучом смерти", он лишь создавал в поражаемом объекте
нарастающее напряжение, в конце-концов его разрушающее.
     Я вернул пистолет в кобуру, и взглянул на ножны. Выглядывающая из них
рукоять смотрелась вполне современно. Полукруглая гарда  из  тускло-серого
сплава, надежно защищающая кисть. Покрытая эластичным  рубчатым  пластиком
рукоять того же густого черного цвета, что и комбинезон.  И  в  довершении
картины - круглая красная кнопка на торце рукояти.
     Если при первом взгляде на меч мне припомнились ритуальные кортики  у
офицеров-моряков, то теперь такая версия представлялась  сомнительной.  На
ритуальном мече кнопка ни к чему.
     Я осторожно потянул меч из  ножен.  Показался  клинок:  неестественно
тонкий, сантиметра  в  четыре  шириной,  нежно-голубой,  почти  белый.  Он
вынимался очень плавно, но в то же время с  ощутимым  сопротивлением.  Так
скользят на невидимых пружинах силовых линий одноименные полюса  магнитов,
проносимые друг мимо друга. Вглядевшись в клинок, я понял,  что  сравнение
оказалось верным. Он действительно не касался ножен - между ним и  лезвием
угадывался  тонкий  воздушный  зазор.  Извлеченный  из  ножен  клинок  был
удивительно  красив.  Белый   металл   лезвия   гармонично   переходил   в
светло-серую гарду, а затем -  в  черную  рукоять.  В  мече  была  изящная
простота, доступная лишь холодному оружию.
     Но зачем на нем кнопка?
     Вытянув меч перед собой, я нажал на маленький красный кружок.  Кнопка
легко вдавилась в рукоять, замерла на мгновение, и с  щелчком  выдвинулась
обратно. А серое полушарие эфеса засветилось неярким  голубым  светом.  По
нему пробежало несколько светящихся кругов,  концентрически  сужающихся  к
лезвию. Круги сжались в тонкий мерцающий  ободок,  дрожащий  на  основании
клинка.
     Затаив дыхание я смотрел на меч.
     Светящийся  ободок  набух,  оторвался  от  металла,   превращаясь   в
сплющенное колечко белого  пламени.  Потрескивая,  с  характерным  запахом
озона, колечко скользнуло вверх по клинку. На конце меча пламя  сжалось  в
маленький белый огонек, коснулось острия  и  угасло.  Словно  втянулось  в
металл.
     Меч снова казался обычным. Я протянул руку к  клинку,  но  так  и  не
коснулся лезвия. Не хотелось... Вместо этого я повернул его  так,  что  он
обратился ко мне режущей кромкой.
     Клинок исчез. Превратился в едва заметную  туманную  линию,  ниточку,
тень. Я повернул рукоять, и ниточка развернулась  блестящей  металлической
полосой. Обратный поворот - и снова неуловимая зыбкая черта.
     Лезвие "ритуального" меча имело микронную толщину. А может было  куда
тоньше. Меч словно не имел одного измерения - толщины, прекрасно  обходясь
длиной и шириной. Плоскостной меч.
     Название оружию пришло само собой. Я снова покрутил мечом,  наблюдая,
как исчезает и появляется клинок. Плоскость. Узкая,  невообразимо  острая,
принявшая форму меча плоскость. Плоскостной меч...
     Коротким, несильным ударом я рубанул  по  лежащему  на  земле  камню.
Клинок беззвучно вспорол воздух, прошел сквозь камень и, не  задерживаясь,
вошел в землю. Я остановил меч, потянул его назад. Лезвие,  без  малейшего
усилия, вышло наружу.
     Камень  продолжал  лежать.  Целый  и  невредимый,  даже  зарубки   не
осталось. С недоумением посмотрев  на  него,  я  перевел  взгляд  на  меч.
Забавно. Клинок, такой острый... что даже не рубит.
     Я пнул булыжник ногой. Он качнулся,  и  распался  на  две  половинки.
Грань, по которой они разделились, была идеально  ровной  и  блестело  как
зеркало.


     К лесу я подошел в полдень, когда солнце доползло до зенита и замерло
в небе, раздумывая, стоит ли спускаться. Жажда к этому моменту  превратила
меня в пошатывающуюся, глядящую лишь под ноги  фигуру.  Я  даже  не  сразу
осознал, что темная полоска на  горизонте,  постепенно  приобретающая  вид
зеленой бахромы, это не просто деревья. Это еще и вода. Это жизнь.
     Последние метры до лесной опушки я преодолел бегом. Комичное зрелище,
если посмотреть со  стороны  -  едва  переставляющий  ноги  человек  вдруг
бросается бежать, сокращая свой путь на минуты, но теряя последние остатки
сил.
     Воды не было.  Деревья,  с  виду  совсем  обычные,  с  раскачиваемыми
ветерком ветвями и слегка желтеющими  листочками  вставали  из  совершенно
сухой, твердой как камень земли.  Я  прошел  несколько  шагов,  растерянно
оглядываясь  по  сторонам.  Ни  травинки,  ни  кустика.  Лишь  толстенные,
метрового диаметра стволы, покрытые растрескавшейся бурой корой.  Где,  на
какой глубине их корни находят воду? И как мне напиться  в  этом  странном
лесу?
     Дрожащая, живая тень  листьев  прикрывала  меня  от  солнца,  принося
минутное, эфемерное облегчение. Захватив рукой ближайшую ветку,  я  провел
ее сквозь плотно сжатую кисть, сдирая упругие листья. Набил рот пригоршней
терпко пахнущей зелени, сжал челюсти...
     Рот наполнился горечью.  Отвратительный,  маслянистый  вкус  заставил
меня выплюнуть листья.  Жевать  их  было  просто  невозможно.  Я  выплюнул
набившую рот гадость, пытаясь избавиться от тошноты.  В  обычной  ситуации
меня бы вырвало, но сейчас организм упорно не хотел расставаться хотя бы с
минимумом жидкости.
     Я медленно приходил в себя. И вдруг услышал из-за спины  насмешливый,
презрительный хохот. Негромкий, но не сдавленный. Так, уверенно и от души,
смеются сильные, здоровые люди, наблюдая за изображающим дурачка клоуном.
     Не было ни страха, ни любопытства. Наверное, я слишком устал.  Плавно
повернувшись на звук я положил руку на пистолет - скорее  машинально,  чем
действительно опасаясь. В смехе угадывалась неприязнь, но не было угрозы.
     Он стоял метрах  в  пяти  от  меня.  Высокий,  атлетически  сложенный
мужчина в странной одежде. На нем было что-то вроде  свободного,  широкого
плаща из темно-синей материи, не скрывающего фигуру, а непонятным  образом
подчеркивающего ее. Ткань плаща абсолютно свободными складками  свисала  с
плеч мужчины, но, словно наэлектризованная, в нескольких точках  прилипала
к телу, обрисовывая его контуры. На ногах, заправленные в высокие ботинки,
были брюки из  гофрированной  оранжевой  ткани.  Человек  в  такой  одежде
выглядел бы забавно, не высовывайся из складок плаща рукоятка меча.  Такая
же, с красной кнопкой, как и у меня.
     -  Кто  вы?  -  негромко  спросил  я.  Голос  оказался  хриплым,   но
членораздельным.
     Мужчина шагнул ко мне. Лицо его  выступило  из  тени  деревьев,  и  я
понял, что он немногим старше меня. Смуглую, скорее  от  природы,  чем  от
загара кожу, покрывала густая сеть мелких, давних уже шрамов.  Сквозь  эту
оставленную жизнью тайнопись проступали неровные пятна, похожие  на  следы
старых ожогов. Но, как ни странно, лицо  мужчины  не  было  отталкивающим.
Угадывалась в нем та ироничная беззаботность, что  заставляет  примириться
со многими недостатками, и в  первую  очередь  -  с  этой  самой  излишней
ироничностью.
     - Кто вы? - повторил я.
     Мужчина неторопливо достал из складок плаща  меч.  Я  услышал  легкий
шелест, с которым клинок выходил из ножен.
     - Я солдат императора, - негромко произнес он. - Ты умрешь, чужак.
     Он говорил не на русском, и не на английском, который я неплохо знал.
Язык был абсолютно незнакомым, но почему-то я понимал каждое слово.
     - Защищайся, - вытягивая меч в мою сторону добавил мужчина. - Умри  в
бою, чужак.
     Неуловимым движением он нажал  кнопку  на  рукояти  меча.  По  лезвию
скользнул светящийся ободок.
     Вынуть пистолет из кобуры - дело нехитрое. Через секунду я держал его
под прицелом. Меня охватила злость.
     - Я не собираюсь устраивать здесь дуэлей, - не размышляя,  поймет  ли
он меня, произнес я. - Не двигайся, или я буду стрелять.
     Мужчина засмеялся снова. Так же беззлобно, как и раньше. Понял.
     - Попробуй, чужак, - сказал он. - Стреляй.
     И пошел вперед.
     Я выстрелил в сторону. В дерево, из-за которого он вышел. Но  нажимая
на спуск я уже понимал, что пистолет не сработает.
     - Мы в нейтрализующем поле, чужак, - улыбаясь сказал мужчина. -  Бери
меч.
     Я смотрел, как он идет ко мне, все еще не вынимая свой меч. Дело было
даже не в том, что я не умел фехтовать, что драка на мечах была  для  меня
такой же экзотикой, как  умение  бросать  лассо  или  томагавк.  В  голове
вертелась  конкретная  мысль:  что  будет,  если  столкнутся   два   меча,
перерубающие все? Сломаются оба? Или... один перерубит другой?
     Поведение мужчины наводило на вторую версию.
     Я вытянул меч из ножен, нажал на кнопку, так же как мой противник. По
лезвию прошла волна белого пламени.
     - Не понимаю, в чем дело, - пытаясь говорить как  можно  спокойнее  и
миролюбивей сказал я. - Не имею  никаких  причин  с  вами  драться,  да  и
желания тоже...
     Теперь мужчина был от меня в трех-четырех шагах. На расстоянии,  чуть
большем длины меча в вытянутой руке.
     - Ты гвардеец Шоррея, - пожав плечами сказал мужчина. - Ты  пришел  к
нам с войной. Но теперь тебе придется понять, что победа правителя еще  не
означает победы для каждого из его слуг.
     Он взмахнул мечом,  легко,  беззвучно  рассекая  воздух  между  нами.
Совершенно машинально, не осознавая ненужности этого движения,  я  вскинул
свой меч навстречу, пытаясь отбить вражеский клинок.
     Мечи столкнулись со свистящим звуком, похожим на  тот,  когда  острая
бритва  вспарывает  лист  бумаги.  В  руках  у  меня  оказался   короткий,
сантиметров двадцать длинной, обломок. Отрубленное лезвие упало на землю.
     -  Хорошая  мысль,   но   бездарное   исполнение,   -   с   некоторым
разочарованием сказал мужчина. - Я вижу,  что  пилотов  перестали  обучать
владению одноатомником. А зря...
     Он снова поднял меч. И на секунду задержался с ударом.
     - Ты можешь дезактивировать комбинезон, пилот. Он все равно  тебе  не
поможет, но продлит мучения.
     Я чувствовал себя беспомощнее, чем кролик перед удавом.  Меня  хотели
убить не в приступе гнева, не наказывая за какую-то реальную вину,  а  так
небрежно, как вырывают выросший посреди цветника сорняк.
     -  Я  не  умею  дезактивировать  комбинезон.  Честно  говоря,   я   и
активировать-то его не умею.
     - Врешь.
     Меч упал на меня с такой  быстротой,  словно  был  наделен  маленьким
реактивным двигателем. Казалось, что  сверкающее  острие  само  тянется  к
моему  телу,  а  мужчина  лишь  удерживает  его  за  рукоятку,  не   давая
разделаться со мной слишком быстро.
     Уклониться я все же успел. Единственным возможным способом - упав  на
спину и откатившись в сторону. Жалким обломком своего меча  я  запустил  в
мужчину - и, конечно же, не попал. Через мгновение  он  стоял  надо  мной,
отводя меч назад для последнего удара.
     Въевшиеся в подсознание навыки оказались сильнее  разума.  Я  вскинул
правую руку, закрывая лицо. Отличный блок для защиты от  удара  ногой  или
палкой, но совершенно бесполезный против меча. Тем более - "одноатомника".
     - Откуда у тебя это кольцо? - внезапно повышая голос спросил мужчина.
Меч замер в нескольких сантиметрах от моей руки.
     - Это подарок, - коротко выдохнул я.
     - Чей?
     Лезвие по-прежнему висело над моим лицом.
     - Девушки. Девочки... - поправился я. - Это было пять лет назад...
     Небрежным  движением  мужчина  отправил  меч   в   ножны.   Нагнулся,
протягивая мне руку - полы плаща  качнулись,  обдав  меня  слабым  запахом
озона.
     - Вставайте, Ваша Светлость. Я не узнал вас.
     Совершенно ошарашенный, не в силах даже радоваться спасению, я встал.
А мой несостоявшийся убийца продолжал:
     - Пять лет назад я видел вас... но вы сильно  изменились.  Да  еще  и
летный комбинезон гвардии Шоррея. Что я могу сделать для вас?
     - Пить. Дайте воды.
     Через секунду я жадно  глотал  воду  из  фляги.  А  мужчина  негромко
сказал:
     - Шансов у вас нет. Но... Принцесса стоит смерти.



4. НАСТАВНИК ДЛЯ ЛОРДА

     Убежища везде одинаковы. В любом мире, на  любой  планете  они  имеют
лишь одну цель - сохранить человеку жизнь. О комфорте при их строительстве
не задумываются. "Волчье логово" Гитлера, или подземная ставка  Сталина  -
не в счет.
     Бетонный купол, в который я вошел, а,  вернее,  приплелся,  вслед  за
незнакомцем, напоминал  снаружи  маленький  холмик,  обложенный  дерном  и
обсаженный низенькими деревцами. Внутри же он сиял  первозданной  наготой.
Бетонные стены не были  даже  оштукатурены,  кое-где  в  них  проглядывала
стальная арматура. Посредине виднелся  прорезанный  в  полу  металлический
люк, полускрытый  множеством  пластиковых  ящиков,  внушительного  размера
канистр и  баллонов.  В  стороне  валялось  нечто,  напоминающее  надувной
матрас, но не прямоугольной, а квадратной формы. На нем - пара  скомканных
простыней и одеяло, рядом, прямо на бетонном полу  -  вскрытые  баночки  с
остатками какой-то пищи. При взгляде на еду я невольно сглотнул слюну.
     - Вы голодны, Ваша Светлость, - бросив на меня быстрый взгляд  сказал
мужчина. - Садитесь, я приготовлю обед.
     Почти без сил я опустился на мягкий, пружинящий матрас.  Взглянул  на
потолок, где одиноко и ярко светился белый матовый  шар  на  витом  черном
шнуре. Похоже, электрическое освещение. Ничего особенно удивительного.
     Передо  мной  оказалась  пара  открытых  баночек  -  одна  с  густой,
заправленной мясом кашей, другая с  дымящимся  бульоном.  И  это  знакомо,
саморазогревающиеся консервы.
     - Попробуйте, Ваша Светлость, - подавая мне узкую двухзубцовую  вилку
произнес мужчина. - Мне  кажется,  что  наш  метаболизм  схож,  и  никаких
недоразумений от этой пищи не будет.
     С недоумением взяв предложенную вилку я  случайно  сжал  ее  черенок.
Зубцы щелкнули, расширяясь и сливаясь в маленькую  полусферу.  В  руках  у
меня оказалась удобная, глубокая ложка. Такого я на Земле не встречал...
     Каша  оказалась  вполне  сносной,   а   горячий   бульон   -   просто
великолепным. Допивая его я спросил:
     - Почему вы называете меня Вашей Светлостью?
     Мужчина улыбнулся:
     -  Человек,  обрученный  с  принцессой,  становится  Лордом.  Кем  вы
являлись на своей планете, значения не имеет.
     Отставляя опустевшую баночку я пожал плечами.
     - Меня зовут Серж... во всяком случае, друзья зовут так. Я всего лишь
студент... бывший сержант десантных войск. Как ваше имя, если я  могу  его
узнать?
     Во взгляде мужчины появилось легкое любопытство.
     - Меня зовут Эрнадо. Друзья называют просто Сержантом. Я тоже сержант
десантных войск, и тоже  бывший.  Наших  войск  больше  не  существует,  а
десантники,  похоже,  уничтожены  полностью.  Они   защищали   дворец   до
последнего.
     Наши взгляды встретились.
     - Как всегда, как и у нас, - тихо сказал я. - Первыми принимаем  бой,
и первыми его завершаем. Побеждая, или погибая.
     Поколебавшись секунду, Эрнадо протянул мне руку.
     - У вас есть такой обычай, Серж?
     Я сжал его ладонь, твердую и горячую, как не  успевший  остыть  после
закалки металл.
     - Да, Сержант. А еще мы называем друзей на "ты".
     Лицо Эрнадо опять прорезала короткая, быстрая улыбка.
     - Это здорово, Серж. На наших планетах хорошие обычаи.
     И  тогда  я   почувствовал,   как   что-то   внутри   меня   медленно
расслабляется.
     - Объясни мне, что происходит, Сержант, - попросил я.
     - Наша планета может  показаться  тебе  странной,  -  начал  Сержант,
усаживаясь на матрас рядом со мной. - Тем более,  что  ты  незнаком  ни  с
одним из еще более странных миров, существующих во Вселенной. Начать можно
с того, что нами правит Император.
     Я пожал плечами.
     - Ты не удивлен, потому что на твоей планете королевская  власть  еще
не отошла в далекое прошлое, в предания  и  легенды.  Но  во  Вселенной  -
монархия редкость. Игра  случая.  В  мирах,  где  соседствуют  и  ежечасно
соприкасаются десятки, сотни самых разных цивилизаций, монархия выжить  не
может. Она слишком консервативна,  слишком  подчинена  задаче  внутреннего
самосохранения, чтобы успешно защищаться от внешней  агрессии.  Однако  на
нашей планете власть Императора уцелела.
     - Почему? - совсем не риторически спросил я. Все, что хоть  отдаленно
касалось принцессы, представлялось мне очень важным.
     -  По  многим   причинам.   Планета   была   колонизирована   беглыми
монархистами во главе с наследным  принцем  Таром.  На  остатках  кораблей
военного  флота  они  спаслись  с  восставшей  планеты  Итания,  спаслись,
отправившись в неисследованную область космоса. Им  удалось  открыть  нашу
планету, пригодную для жизни, но крайне ограниченную в природных ресурсах.
Достаточно сказать,  что  лишь  полпроцента  ее  территории  пригодны  для
земледелия, а запасы  полезных  ископаемых  ограничиваются  металлическими
рудами  и  крайне  бедными  урановыми  породами.  На   планете   полностью
отсутствуют уголь и нефть, поскольку  она  никогда  не  имела  животной  и
растительной  жизни.  Запасы  воды  сосредоточены  в  горных  ледниках   и
нескольких озерах, они ничтожно малы и обеспечивают существование не более
миллиона людей. Наш  мир,  ставший  спасением  для  горстки  беглецов,  не
представлял  никакого  интереса  для  захватчиков.  Развиваясь  в  течении
пятисот  лет  без  постороннего   вмешательства,   наши   предки   создали
общественный стой,  имеющий  множество  своеобразных  ритуалов  и  правил.
Связанный  договорами  о  дружбе   с   десятками   соседних   цивилизаций,
рассматривающих нас как забавную и безобидную случайность, наш  мир  сумел
достичь величия.
     Эрнадо неторопливо вынул из ножен меч.
     - Это было нашим первым шагом к славе.  Атомарный  меч,  созданный  в
лабораториях Императора  Тара  Восьмого,  приковал  к  нам  внимание  всей
Вселенной. Дело в том, - пояснил он, увидев  мое  недоумение,  -  что  уже
много сотен лет было известно нейтрализующее поле,  широко  применяемое  в
планетарных войнах. Именно это поле, вырабатываемое  генератором  убежища,
помешало тебе в  лесу  развалить  меня  в  молекулярную  пыль.  В  радиусе
действия генератора невозможно  действие  лучевого,  взрывного  и  прочего
энергетического  оружия.  В  нейтрализующем  поле  глохнут  реактивные   и
бензиновые   двигатели,   с   трудом   функционируют    лишь    маломощные
электрические. Войны, происходившие на планетах, превратились в  дикарские
побоища холодным  оружием,  ведущиеся  под  прикрытием  генераторов  поля.
Широко использовались отравляющие вещества и биологическое оружие, поэтому
солдаты сражались  в  противогазах,  а  то  и  в  космических  скафандрах.
Атомарный меч,  перед  которым  обычное  холодное  оружие  превращается  в
бесполезный хлам, стремились иметь все развитые планеты. Именно поэтому ни
одна из них не дала другой завоевать нас. В течении пятидесяти  трех  лет,
пока секрет атомарных мечей  не  был  раскрыт  другими  цивилизациями,  мы
неслыханно  разбогатели,  и  стали   одним   из   общепризнанных   центров
производства оружия.
     А дальше последовали  другие  изобретения.  Молекулярный  деструктор,
модификацией  которого  является  твой   пистолет.   Гиперпространственный
локатор, гравитационные и паутинные мины, электронная мошкара...
     Сержант на  мгновение  замолчал.  Порылся  в  кармане  плаща,  достал
маленькую  плоскую  коробочку.  Щелкнул  крышкой.  Извлек   из   коробочки
крошечную оранжевую капсулу, сдавил ее пальцами. Послышался слабый  хруст,
запахло недозрелым лимоном. Легкий, кисловато-сладкий, свежий аромат...  Я
насторожился, ожидая демонстрации нового  оружия.  Но  Эрнадо  невозмутимо
отправил  капсулу  в  рот.  Замер  на  секунду,   с   безмятежно-довольным
выражением на лице. Сказал, перехватив мой недоуменный взгляд:
     -  Это  слабый  стимулятор.  Его  употребление  приятно,  но  наносит
определенный вред организму.
     - А  у  вас  нет  другого  стимулятора?  -  с  внезапно  проснувшимся
интересом спросил  я.  -  Его  употребляют,  вдыхая  дым  тлеющих  сушеных
листьев. Тоже приятно и вредно.
     На  лице  Сержанта   появилось   легкое   недоумение,   смешанное   с
отвращением.
     - Дурацкий метод, - без всякой дипломатии  заявил  он.  -  Никогда  о
таком не слышал... Хочешь?
     Он протянул мне коробочку  с  капсулами.  Цитрусовый  аромат  таял  в
воздухе.
     - Нет, - после секундного колебания ответил я. - Если  уж  приходится
избавляться от одной вредной привычки, то не следует заводить другую. Ведь
к этим капсулкам, наверняка, привыкают?
     Эрнадо кажется смутился.
     - Да, пробормотал он. - Бросить, правда, можно...
     - Не надо, - твердо повторил я.
     Эрнадо кивнул.
     - Хорошо. Я же, с твоего разрешения...
     Он сделал несколько жевательный движений. И продолжал.
     -  В  производстве  оружия  мы  почти   сравнялись   с   исчезнувшими
цивилизациями прошлого. Теми,  что  исчезли  из-за  чрезмерных  успехов  в
оружейном деле. Наших мастеров сравнивали с оружейниками Сеятелей,  а  эта
раса не знала равных  в  межзвездных  войнах.  Независимость  и  богатство
планеты позволяли проводить множество красивых обрядов.  Среди  них  особо
выделялась церемония Обручения Принцессы.
     По спине у меня прошел холодок. Я подался вперед,  к  Эрнадо,  словно
боялся упустить хоть слово.
     - Обручение Принцессы символизирует единство нашей планеты  со  всеми
обитаемыми мирами Вселенной. В сопровождении небольшой  группы  охранников
принцесса, в день своего четырнадцатилетия,  отправляется  в  путешествие.
Она посещает самые разные планеты, цивилизованные и  отсталые,  знающие  о
нашем мире, и не успевшие еще покорить свою  звездную  систему.  Принцесса
путешествует инкогнито, в одиночестве. Охрана вмешивается  лишь  в  случае
прямой опасности для ее жизни или чести.
     - Я помню, как энергично действовала охрана на  моей  планете,  -  не
удержался я.
     Эрнадо улыбнулся.
     - А я помню, как ты отважно бросился ее  защищать.  Мы  находились  в
десяти метрах от вас. Но опасности не было.  Принцессе  ничего  не  стоило
уничтожить трех самонадеянных аборигенов.
     - Но почему же тогда... - я осекся. Понял.
     - Ей захотелось проверить тебя, Серж.
     - Продолжай, - буркнул я.
     - Не обижайся, Серж. Ни на меня, ни на нее.
     - Ладно, рассказывай.
     - На одной из планет принцесса выбирает себе жениха. Он  получает  из
ее рук кольцо, способное, по приказу  принцессы,  перенести  его  на  нашу
планету, Ну а когда принцессе  исполняется  девятнадцать,  назначается  ее
свадьба.
     - И жених выдергивается из своего мира прямо под венец? -  иронически
предположил я.
     - Конечно  же,  нет,  Серж.  Объявляется  турнир  претендентов.  Все,
желающие участвовать в нем, собираются на планете для соревнования.
     - Не позавидуешь вашим принцессам, - меня охватила злость. - Сидеть и
ждать, кто победит на жениховских игрищах.
     -  Победитель  известен  заранее,  -  мягко  сказал  Сержант.  -  Имя
подлинного избранника негласно доводится до всех участников. Победить  его
- дурной тон и весьма рискованное предприятие.
     - Почему? Достаточно смелый и сильный авантюрист...
     - Ну, хотя бы потому, что Император может не одобрить будущего  зятя.
Свадьба будет  отложена  или  отменена.  А  несостоявшийся  жених  с  горя
покончит с собой... или его корабль не выйдет из гиперперехода.
     - Ясно, - я отвел взгляд. - Сержант, а те, предварительные  женихи...
символизирующие единство со Вселенной... Они часто побеждали в турнирах?
     - Они в них иногда участвовали, - беспощадно произнес Эрнадо.  -  Но,
как правило, принцесса не считает нужным тревожить юношу,  приглянувшегося
ей пять лет назад.
     - Выходит, мне повезло, - совершенно серьезно сказал я.
     - Да, - кивнул Сержант. - Погибнуть за  принцессу,  за  Императора  -
великая честь.
     - Почему же обязательно погибнуть? Неужели турниры так опасны?
     - Турнир уже состоялся, -  усмехнулся  Эрнадо.  -  Победитель  его  -
Шоррэй Менхэм, правитель Гиарской Федерации.
     Голос почему-то сел, и мне пришлось откашляться.
     - А что, он и должен  был  стать  победителем?  Принцесса...  выбрала
Шоррэя?
     Эрнадо покачал головой.
     - Нет. Более отталкивающую личность трудно  себе  представить.  Я  не
любитель сплетен, но поговаривают, что принцесса любит своего напарника по
космическим  гонкам,   какого-то   молодого   навигатора,   человека   без
гражданства, космического бродягу, наемника...
     В  голосе  Сержанта  послышалось  откровенное  раздражение.  Вряд  ли
поклонника императорской власти радовала любовь принцессы к бродяге, и  уж
никак  не  мог  военный-профессионал,  сержант  элитных  десантных  войск,
испытывать симпатию к наемнику. Но деликатностью он при этом не отличался,
иначе не стал бы так четко характеризовать отношение принцессы к "молодому
навигатору".
     Любит...
     Что ж, ты позвала, и я пришел. Остальное - вздор.
     - Этот... Шоррэй... победил на  турнире  всех  претендентов?  Включая
бродягу-навигатора?
     - Победил, - в голосе Эрнадо мелькнула злость. - Неожиданность... для
некоторых... состояла в том, что друг принцессы даже не явился на турнир.
     - Что-то случилось с кораблем? - понимающе спросил я.
     - Проще, Серж. Проще. Его запугали, или подкупили. А скорее всего - и
то, и другое.
     На минуту мы замолчали. Я - пытаясь скрыть невольное  удовлетворение,
проступающее на лице. Эрнадо - разжевывая очередную капсулку.
     - А как же право Императора отложить свадьбу?
     -  Шоррэй   Менхэм   -   правитель   федерации   двадцати   развитых,
густонаселенных планет. Отказ в  свадьбе  -  это  оскорбление  всех  Гиар.
Вполне достаточный повод для войны, победить в которой мы не сможем.
     - Он так любит принцессу, что готов воевать?
     - Принцессу? Конечно, нет. Женившись на принцессе  Шоррэй  становится
номинальным наследником Императора. Он может  удалиться  в  свою  звездную
систему, один или с женой, и спокойно ждать. Когда же  власть  перейдет  к
нему, Шоррэй одним указом присоединит планету к  своей  Федерации.  А  наш
общественный строй позволит  ему  сделать  это  единолично,  не  спрашивая
согласия жителей.
     - И не существует способов помешать ему? Передать право наследования,
например?
     - Законных способов нет. А незаконные - опять же повод для  войны.  Я
думаю, что его юристы  хорошо  поработали  с  нашими  законами,  отыскивая
лазейку.
     - Что ж... - я  обвел  взглядом  убежище.  Ящики,  коробки,  холодный
электрический свет с потолка. Потайной, недостроенный бункер,  о  котором,
на мое счастье, знал предусмотрительный сержант Эрнадо. И докончил фразу:
     - На месте Императора я рискнул бы отказать Менхэму.
     - Правильно, Серж. Он и решил рискнуть.
     - Значит...
     -  Гиарские  корабли  стали  садиться  на  планету  через  час  после
императорского заявления. Результаты видишь сам. Остатки армии прячутся по
всей планете, корабли охраны бежали, или погибли в  неравном  бою.  Что  с
Императором - не знаю. Возможно он погиб, возможно  -  успел  скрыться.  И
самое страшное - что нет повода для вмешательства союзных  планет.  Шоррэй
Менхэм действовал в рамках наших законов. И лишь одно препятствие стоит на
пути его законного брака с принцессой...
     Эрнадо вытянул из  коробочки  еще  одну  капсулу.  В  воздухе  поплыл
лимонный аромат.
     - Дай одну, - протянул я руку. Почти все стало понятным, сложилось  в
четкую, хоть  и  набросанную  лишь  общими  штрихами  картинку.  Кружилась
голова, нестерпимо хотелось курить. - Дай.
     - Вначале раздави, - посоветовал Эрнадо, протягивая капсулу.
     Тонкая оболочка лопнула в моих пальцах. Я опустил  капсулу  на  язык,
почувствовал  резкий,  горьковато  кислый   вкус.   Тело   стало   легким,
противно-непослушным...  голову  задернула  туманная   дымка.   Эрнадо   с
любопытством смотрел на меня.
     - И это препятствие, отделяющее Шоррэя  Менхэма  от  принцессы  -  я.
Карикатурный Лорд с  отсталой  планетки.  Случайный  герой,  встретившийся
принцессе.
     - Да, Серж. До турнира ты считался официальным женихом принцессы.  Ты
Лорд. И даже то, что тебя не пригласили участвовать в турнире, не отменяет
твоего права.
     - Какого?
     - В течении трех суток после  турнира  ты  имеешь  право  потребовать
поединка, или попросту выкрасть принцессу и обвенчаться с ней.
     - И что ты посоветуешь, Сержант?
     - Похищение, Серж. В поединке у тебя не будет  ни  единого  шанса.  В
похищении, конечно, они тоже близки к нулю, но...
     - Но принцесса стоит смерти, - прервал я его.  Наркотическое  безумие
разноцветной метелью кружилось в голове. Сознание туманилось. Возможно, на
мой организм эти "легкие" капсулки действуют более чем сильно.
     - Я постараюсь дать тебе шанс, - пожал плечами Эрнадо. - Я всего лишь
сержант  десантных  войск,  но  моя  должность  -  инструктор  по  бою  на
"одноатомниках". Стрелять и драться ты, наверное, умеешь и сам.
     - Умею, Сержант. Скажи, а ты часто видел принцессу?
     На секунду лицо Эрнадо осветила улыбка.
     - Да, Серж. Мне приходилось бывать в охране дворца. Я даже  давал  ей
уроки боя на мечах.
     - И сколько надо времени, чтобы научиться ими пользоваться?
     - Полгода-год. А у нас лишь два дня, Серж.
     Меня охватил легкий страх. Слишком уж спокойно говорил Эрнадо,  чтобы
принять его слова за запугивание.
     - А нельзя выучиться побыстрее? Ваш  язык  я  научился  понимать  без
всякого обучения.
     - Язык ты выучил во время гиперперехода, под влиянием кольца.  А  эта
безделушка на твоем пальце стоит не меньше звездолета средних размеров.  В
убежище нет даже намека на подобную аппаратуру.
     Я кивнул.
     - Хорошо. Давай приступим с  завтрашнего  утра,  Сержант?  Мне  очень
хочется спать.
     - Как вам будет угодно, Лорд. - Эрнадо  снова  затянулся  в  незримую
броню этикета.
     Невольно улыбнувшись я сказал:
     - Как будет угодно вам, учитель. Но скажите мне лишь одно: как  звать
принцессу?
     Эрнадо покачал головой. Сказал:
     - Ты задаешь вопрос, на который нет  ответа.  Имя  принцесса  получит
лишь в день  свадьбы,  от  будущего  мужа.  То,  как  ее  звали  в  семье,
неважно... и довольно интимно.
     - Понял, - я растянулся  на  матрасе,  заложил  руки  под  голову.  -
Хорошо, Эрнадо. У меня есть еще два дня, так что придумать имя успею.
     С минуту Эрнадо молчал. Потом произнес с заметным восхищением:
     - Наверное, приятно быть таким наглым и самоуверенным, как ты.
     - Не знаю, - пробормотал я, засыпая. -  У  меня  не  получается  быть
другим...
     Что ж, принцессе нужно  имя.  А  мне  нужна  принцесса.  Остальное  -
мелочи, которые, самое большое, могут меня убить.
     Действительно, приятно быть наглым. Хотя бы снаружи.



5. УРОКИ ЭРНАДО

     Меч в руках  Эрнадо  описал  полукруг,  подныривая  под  мой  клинок.
Судорожным движением я отдернул меч, избегая столкновения. И нанес удар  -
по всем правилам, по боковой части клинка Эрнадо.
     В последнее мгновение Эрнадо успел развернуть меч. Клинки столкнулись
режущими кромками и плавно вошли  друг  в  друга.  На  долю  секунды  мечи
казались слитыми воедино, впаянными друг в друга. Затем мой меч развалился
на две половинки.
     А меч Эрнадо уцелел. Пожав плечами мой  инструктор  нажал  кнопку  на
эфесе. По лезвию меча пробежало белое пламя.
     - Уже лучше, - подвел итог поединка Эрнадо. - Но, все-таки, ты убит.
     Я откинул свой сломанный меч в сторону. На звякнувшую груду таких  же
обломков, из которых лишь один принадлежал Эрнадо.
     - Почему так получилось? - спросил  я,  переводя  дыхание.  -  Лезвия
столкнулись под углом в девяносто градусов. Почему же сломался мой меч?
     - Ты слишком долго не затачивал лезвия, - спокойно  объяснил  Эрнадо,
снова щелкая кнопкой. - Твой меч успел  затупиться  от  трения  о  воздух.
Толщина клинка стала равняться трем-четырем атомам. В обычных условиях это
не страшно, но уж если идешь на прямое столкновение клинков... Ты заметил,
как часто я затачиваю меч?
     Он демонстративно надавил кнопку. Лезвие окутало белое пламя.
     - Меч заточен...
     Эрнадо сделал несколько  выпадов,  покрутил  мечом  над  головой,  со
свистом рассекая воздух.
     - А теперь меч затупился примерно на один атом.
     Я  кивнул.  Взял  новый  меч  из  сложенного  под  ближайшим  деревом
арсенала. Критически осмотрел его.
     - Кнопка расположена  неудачно.  Мне  приходится  отвлекаться,  чтобы
нажать ее.
     - Есть и другие модели эфеса, Лорд. Там кнопка расположена прямо  под
пальцами. Принести такие мечи?
     - Да, наверное... Хотя постой. Давай сделаем перерыв  на  полчаса.  Я
хочу пообедать.
     - Есть будем вечером, Лорд. С полным желудком не тренируются.  Сейчас
только сок и бульон.
     - Хотя бы сок...
     Мы устроились возле входа  в  бункер.  Отхлебывали  понемногу  густой
сладкий сок из узких стеклянных бокалов. Прикончив свою порцию я  отбросил
стакан.  Он  зазвенел,  покатившись  по  камням,  но  вовсе  не  собираясь
разбиваться.
     - Эрнадо, все это бесполезно.  Я  никогда  не  сравняюсь  с  тобой  в
поединке на атомарном мече. И уж тем более за два дня обучения.
     Сержант быстро, с любопытством взглянул на меня.  Осторожно  подбирая
вежливые слова сказал:
     - Не надо впадать в уныние. Вы очень быстро  учитесь,  Лорд.  Уверен,
что в бою один на один вы победите любого гвардейца.
     - А самого Шоррэя?
     - Он аристократ... если пользоваться терминологией нашей планеты.  Он
учился владеть одноатомником с детства.
     - Выходит, шансов нет?
     - Я же с самого начала предлагаю вариант с похищением, - дипломатично
ответил Эрнадо.
     Я вздохнул. Тоскливо посмотрел на кучу металлолома -  сломанные  мною
за утро мечи.
     - Того, что я  мог  достичь  за  пару  дней,  я  уже  достиг.  Дальше
тренироваться нет  смысла.  Лучше  расскажи,  какое  еще  оружие  я  смогу
использовать в нейтрализующем поле.
     Эрнадо поморщился, но подчинился.
     - Во-первых, комбинезон. Он не способен отразить  атомарный  меч,  но
сомкнется вслед за лезвием, зарастит пробоину.
     - И какой с этого прок, если лезвие вместе с комбинезоном рассечет  и
меня на две половинки?
     - Разрез от хорошо наточенного атомарного меча  так  мал,  что  через
две-три секунды неподвижности  клетки  тела  вновь  срастутся.  Комбинезон
затвердеет на три секунды в той области, куда пришелся удар,  и  обеспечит
неподвижность. Конечно, все гвардейцы будут в  подобных  комбинезонах,  но
вот сам Шоррэй никогда не унизится до его применения.
     - Хорошо, что он такой гордый, - я с невольным уважением посмотрел на
свой комбинезон. Вот что имел в виду Эрнадо, предлагая мне дезактивировать
комбинезон при нашей первой, не очень-то дружественной, встрече...
     - Во-вторых, ядовитые газы и  быстродействующие  вирусы.  Но  это  не
поможет, защитными фильтрами не станет  пренебрегать  ни  Шоррэй,  ни  его
наемники. Фильтры защитят от всех известных токсинов.
     - А если я назову химическую  формулу  земных  ядов?  -  самоуверенно
предложил я.
     На секунду в глазах Эрнадо блеснул интерес. Затем он покачал головой.
     - Вполне возможно, что единственным человеком во дворце,  не  имеющим
газовой маски, окажется принцесса.
     Я закусил губу.
     - Ладно. Газы и яды отпадают. Что еще?
     - Арбалеты, луки, топоры, дубины. Это все ерунда. Комбинезон  отразит
удар стрелы, а рукоять топора ничего не стоит перерубить мечом. Игольчатые
пистолеты с ядовитыми иглами? Опять-таки, поле снизит скорость  стрелы  до
такой, которую сможет отразить комбинезон.
     - И это все?
     - Все, - спокойно подтвердил Эрнадо.
     - Убогая же фантазия у оружейников вашей планеты, - зло сказал  я.  -
Мне бы неделю времени...
     Похоже, я задел Эрнадо за живое. Он иронично произнес:
     - А если полтора дня?
     - Можно и полтора. В убежище есть инструменты?
     - Малый ремонтный комплект.
     - Сверло, сварочный аппарат, точильный станок в него входят?
     - Да. И вдобавок пресс для термопластмассы  и  станок  для  обработки
металла с компьютерным управлением.
     - Отлично. Мне нужно несколько десятков дисков, диаметром десять и...
скажем,  полтора  сантиметра,  сделанные  из  того  же  металла,   что   и
плоскостной меч.
     Эрнадо смотрел на меня с неприкрытым интересом.
     - Невозможно.  Этот  металл  производят  на  специальных  заводах.  И
затачивают там же.
     - Тогда сделай диски из обычной  тонкой  стали.  А  на  края  привари
кромки из лезвий сломанных мечей.
     - Такой тонкий металл приварить невозможно. Он прогорит насквозь.
     - Тогда приклей их! Клей для металла, надеюсь, у вас делают?
     - Делают, - медленно произнес Эрнадо. В его глазах я  впервые  увидел
не сочувствие и не иронию, а удивленное уважение.
     - Хорошо. В центре больших дисков должно быть утолщение, удобное  для
пальцев, но не нарушающее аэродинамики. В центре маленьких -  отверстие  в
три-четыре миллиметра.
     - Твое оружие смертельно опасно и для тебя самого, - задумчиво сказал
Эрнадо.
     - Возможно. Для маленьких дисков необходимо еще...
     - Я уже все понял, - остановил меня  Эрнадо.  -  Работа  займет  часа
четыре.
     - Тебе помочь?
     - Не надо. Не думаю, что наши инструменты похожи на те, к которым  ты
привык. Лучше включи проектор и потренируйся.
     Он скрылся в убежище. А я, вздохнув, подошел  к  пластиковому  ящичку
проектора. Надавил на клавишу  воспроизведения.  Прозрачный  цилиндрик  на
панели проектора засветился. В нескольких метрах от меня  возникла  вполне
реальная  фигура  в  пятнистом  комбинезоне.   Голографический   противник
выглядел более чем убедительно. Особенно сейчас, когда извлекал  из  ножен
плоскостной меч...
     Я встал в основную стойку, подобрал с земли первый попавшийся клинок.
Нажал кнопку, подтачивая его. Иллюзорная фигура  неторопливо  замахнулась.
"Курс молодого бойца" начался. Я взмахнул  мечом,  парируя  несуществующий
удар.


     Родись я на сто лет раньше, мне бы пришлось гораздо легче.  Двадцатый
век давно уже забыл о мечах и саблях. К счастью, мне  приходилось  учиться
кен-до - японским приемам борьбы с палкой, и драке на  нунчаках.  Короткая
палка в кен-до - это, по сути, тот же меч... Мысль  о  нунчаках  заставила
меня поразмыслить и об этом оружии. Но уже через несколько секунд я понял,
что с нунчаками против плоскостного меча не выстоял бы и Брюс Ли.
     Эрнадо справился со своей работой за три с половиной  часа.  К  этому
времени я успел более-менее  прилично  повторить  первый  и  второй  этапы
обучения, и просмотреть  в  замедленном  темпе  третий  и  седьмой,  самый
высший. В седьмом этапе я старался просто запомнить самые  опасные  приемы
нападения. К сожалению, безобидных приемов на седьмом этапе не было. Самая
невинная  оборонительная  стойка  здесь  превращалась  в  стремительную  и
беспощадную атаку. Поколебавшись, я стал разучивать два атакующих  приема,
сложных, но имеющих что-то общее с приемами кен-до. Похоже,  что  основной
принцип обучения бою на одноатомных мечах  не  допускал  перепрыгивания  с
этапа на этап. В таком случае знание сложных приемов могло сбить  с  толка
противника.
     За этим занятием меня и застал Эрнадо. Он был явно поражен, но ничего
не сказал. Молча поставил на землю рядом с проектором пластмассовый  ящик,
наполненный моими "заказами", и отошел в сторону. Внимательно посмотрев на
мои движения, мягко сказал:
     - Этот  поворот  выполняй  плавнее.  Меч  противника  уже  отбит  или
перерублен, скорость тут ни к чему. А ты теряешь равновесие перед атакой.
     Я кивнул, повторяя прием.
     - Уже  лучше.  Хотел  бы  я  потренировать  тебя  месяц-другой,  -  с
прорезавшимся сожалением произнес Эрнадо.
     - Увы, это невозможно.
     - Да. Только Сеятели обладали властью  над  временем.  Мы  пока  лишь
подбираемся к управлению темпоральными полями.
     Я молча принял к сведению, что неведомая цивилизация сумела  покорить
даже время. Мне это мало что давало. Выключив  проектор  я  склонился  над
принесенным Эрнадо ящиком.
     Оружие  оказалось  лучше,  чем  я  предполагал.  Мало  того,  что  по
аэродинамике диски ничуть не уступали японским сюрикенам.  Режущие  кромки
были собраны из таких крошечных осколков плоскостного лезвия, что казались
сплошными. Вдобавок Эрнадо снабдил каждый большой диск чехлом из тонкой и,
видимо, магнитной ткани. Диск  лежал  в  нем,  не  касаясь  стенок,  и  не
прорезая их.
     - Будешь испытывать? - напряженно спросил Эрнадо.
     Я посмотрел на  него.  И  с  удивлением  понял,  что  Эрнадо  боится.
Незнакомое оружие, которым я предположительно умел  пользоваться,  внушало
ему страх.
     - Давай, вначале ты.
     - Нет уж! - Эрнадо неожиданно рассмеялся. - Я попробовал.
     Он поднял правую руку, и я увидел на кисти тонкий  и  длинный  порез,
покрытый прозрачной пленкой.
     - Такого со мной не случалось с пятилетнего возраста. Хорошо еще, что
сухожилия не задеты.
     - Больно? - с сочувствием спросил я.
     - Нет, абсолютно. Раны от одноатомника почти не  болят...  ты  еще  в
этом убедишься, - оптимистично добавил Эрнадо.
     Я осторожно вынул диск из  чехла.  Он  оказался  достаточно  тяжелым,
Эрнадо правильно подобрал вес. А я  ведь  об  этом  и  не  подумал...  Мне
определенно повезло с наставником.
     Сжимая  диск  за  утолщенную  середину  я  отвел  руку  для   броска.
Расслабился, пытаясь представить, что в руках у меня обыкновенная,  только
что выточенная "звездочка". И метнул диск, целясь в тонкое деревцо  росшее
перед убежищем.
     Деревце качнулось и упало, перерезанное в полутора метрах от земли. А
диск исчез.
     Я посмотрел на пальцы - целы. И спросил, сам пораженный произведенным
эффектом.
     - А где он?
     - Полагаю, что в бетонной стене убежища,  -  серьезно  и  уважительно
ответил Эрнадо. - Диск не настолько  тонок,  чтобы  пробить  ее  насквозь.
Похоже, что этого экземпляра мы лишились.
     - Все большие диски сбалансированы одинаково?
     - Да.
     - Тогда первая часть испытаний закончена.
     Маленькие диски мы испытали вместе с Эрнадо. Технология их применения
была куда проще...
     - Через полгода это оружие будет известно по всей галактике, - сказал
Эрнадо. - Не знаю, сколько горя это принесет...
     - У меня нет другого выхода, - мрачно ответил я. - С  одним  мечом  я
буду беспомощен.
     Эрнадо пожал плечами. Похоже, мои  упражнения  с  мечом  из  седьмого
этапа произвели впечатление даже на него.
     - Больше идей у тебя нет? - спросил он.
     - Пока нет.
     - Я рад.
     Иронией в его словах даже и не пахло.
     Достав свои "цитрусовые" шарики, Эрнадо разжевал  пару.  Предложил  и
мне, но я лишь покачал головой. Тогда он достал запаянные в  пленку  белые
таблетки. Одну такую я проглотил перед завтраком.
     - Выпей. Это стимулятор памяти и  психомоторной  реакции.  Именно  он
помог тебе освоиться с мечом.
     Я проглотил одну таблетку. Остальные опустил  в  карман  комбинезона.
Эрнадо проводил их тревожным взглядом и предупредил:
     - Вечером не пей, а то не уснешь. Завтра выпьешь пару перед акцией.
     - Сегодня, Эрнадо, сегодня,  -  мягко  поправил  я.  -  Во  дворец  я
отправлюсь сегодня вечером.
     Эрнадо остолбенел. Потом успокаивающе, как ребенку, сказал:
     - В этом нет необходимости, Серж. В запасе у нас больше суток.  Время
на подготовку надо использовать полностью.
     - Я уверен, что так же считает и Шоррэй. Завтра ни одна живая душа не
сумеет приблизиться к дворцу. Сегодня шанс еще есть.
     Не знаю, почему Эрнадо не стал спорить. Возможно,  принял  довод,  но
скорее всего сыграло роль мое положение Лорда.
     - Это твой бой и твой выбор, - просто сказал он. - Решай сам.



6. ВРЕМЕНИ НЕПОДВЛАСТНО

     Сидя на корточках я пил горячий бульон. Эрнадо, устроившись напротив,
буравил меня напряженным взглядом.
     - Начать объяснение?  -  не  выдержал  он  наконец.  -  Таблетка  уже
действует, ты запомнишь все, до последнего слова.
     Я кивнул. Но прежде чем мой инструктор вымолвил хоть слово, спросил:
     - Ты уверен, что мы собрали все возможное оружие?  Шансов  так  мало,
что не хочется уменьшать их из-за случайности. У меня был  друг,  которому
стоил жизни забытый в казарме перочинный нож.
     Возможно, я выбрал правильный  тон.  Или  у  Эрнадо  тоже  был  друг,
которому стоил жизни забытый в  казарме  ножик...  Во  всяком  случае,  он
колебался лишь секунду.
     - Подождите минуту, Лорд, - произнес он и поднялся с места.
     Допивая бульон я смотрел, как Эрнадо растаскивал ящики  над  люком  в
полу. Потом нырнул в темное отверстие... Через минуту  из  люка  показался
кубический серый ящик.
     - Помогите мне, Лорд, - сдавленно произнес он.
     Вдвоем мы подняли ящик из люка,  поставили  на  бетонный  пол.  Низко
склонившись над серым кубом, Эрнадо принялся колдовать с десятками кнопок,
едва-едва  выдающихся  из  крышки.  Иногда  его  действия   сопровождались
коротким, мелодичным звуком. Тогда Эрнадо удовлетворенно кивал, и  начинал
набирать очередную комбинацию.
     Наконец, нажатие какой-то  кнопки  заставило  ящик  сыграть  минорную
музыкальную фразу. На крышке ящика высветился розовый прямоугольник.
     - Вступительные аккорды к "Песне победителей",  -  довольным  голосом
объяснил Эрнадо. - В моей обработке.
     - А я-то думал, что это "Плач по погибшим героям", -  пробормотал  я,
заинтригованный происходящим.
     Эрнадо на мою иронию не среагировал.  Он  приложил  правую  ладонь  к
светящемуся прямоугольнику и замер.
     Ничего не происходило.
     - Проклятый порез,  -  с  заметным  облегчением  произнес  Эрнадо.  -
Похоже, сейф не откроется. Компьютер не узнает мою ладонь...
     Эрнадо не договорил. Крышка сейфа дрогнула и стала подниматься.
     - Мне кажется, ты огорчен совершенством своего сейфа, - с  наигранным
простодушием заметил я.
     Эрнадо кивнул.
     - Да, Лорд, огорчен. Потому что здесь вовсе не перочинные ножики.
     - А что же?
     - Оружие Сеятелей.
     Я заглянул в ящик.
     Изнутри сейф оказался куда меньше, чем снаружи.  Похоже,  стенки  его
способны были  выдержать  немалое  усилие.  Несмотря  на  это,  места  для
множества  странных  предметов  в  сейфе  хватало.  Оружие   Сеятелей   не
отличалось громоздкостью.
     На мягкой серой обивке, выстилающей  сейф  изнутри,  лежали  прижатые
тонкими прозрачными  ремешками  вещи,  больше  всего  похожие  на  изделия
скульптора-абстракциониста. Разноцветные кристаллы в  спиралях  из  синего
металла и наполовину  прозрачные  шары,  наполненные  мерцающей  оранжевой
жижей. Изогнутые трубки, любой конец  которых  одинаково  походил  как  на
ствол,  так  и  на  приклад,  и  собранные  в  пакет  тонкие  матово-белые
пластинки, напоминающие веер. Пирамидки, кубики и цилиндры всех  цветов  и
размеров...
     - Это оружие? - удивленно спросил я.
     -  Да.  Все  эти  предметы  найдены   в   арсенале   полуразрушенного
патрульного  катера   Сеятелей,   который   миллионы   лет   дрейфовал   в
пространстве. Не спрашивай, как они попали ко мне. Я не хочу врать,  и  не
могу сказать правду.
     - Но почему ты ничего о них не сказал раньше?
     - Потому что я не знаю, как действует это оружие. Почти не знаю.
     Эрнадо извлек из сейфа несколько предметов.
     - Это то, что мне хоть немного знакомо.
     На полу перед ним лежал  белый  веер,  рубиново-красный  цилиндрик  и
небольшой куб, разукрашенный затейливой рельефной вязью.
     - У Сеятелей был странный язык... почти такой же  странный,  как  они
сами. Он очень прост, имеет небольшой запас основных  слов,  всего  четыре
предлога и  три  союза.  Но  в  нем  несколько  тысяч  уточняющих  частиц,
способных полностью изменить смысл слова или всего предложения.
     - Ты знаешь этот язык?
     - Немного...
     Эрнадо поднял белый веер. Раскрыл его.  Кончики  пластинок  замерцали
бледным голубым свечением.
     - Это силовой щит. Он формирует невидимое защитное поле, напоминающее
по форме овал. Поле полностью отражает излучение,  идущее  в  очень  узком
диапазоне волн.
     - Отлично.
     - Ты не понял, Серж. Щит отражает  лишь  _о_ч_е_н_ь_  узкий  диапазон
волн. Обычный лазерный пистолет  полностью  перекрывает  его,  и  поражает
человека в верхней и нижней части своего спектра.
     - Тогда какой смысл в щите?
     -  Скорее  всего,  это  дуэльное  оружие.  Оно   защищает   лишь   от
специального дуэльного пистолета. Я, во всяком случае, думаю так.
     - Глупость какая...
     Я с сожалением посмотрел на складываемый веер. А Эрнадо тем  временем
взял красный цилиндрик. Надавил на незаметный выступ...
     Из  торца  цилиндрика  выскользнул  метровый  шнур  слепящего  белого
пламени. Я невольно отшатнулся.
     - Плазменный меч. Отличное оружие,  куда  лучше  одноатомника.  Но  в
нейтрализующем поле не работает.
     Белое пламя погасло.
     Маленького кубика Эрнадо лишь коснулся кончиками пальцев.
     - А это  очень  сильное  оружие...  При  включении  разрушает  клетки
человеческого мозга в радиусе двух  километров.  Нейтрализующим  полем  не
подавляется. Но первым гибнет человек, применивший кубик. С таким  оружием
добровольцы-смертники уничтожили Вторую Галактическую Крепость.
     - А если сделать устройство автоматического включения?  Чтобы  успеть
выйти из зоны поражения?
     - Кубик можно  включить  только  живой  человеческой  рукой.  Никакие
манипуляторы, даже обтянутые теплой человеческой кожей, его не запустят.
     - Сеятели не были гуманоидами, - уверенно сказал я.
     - Были. Просто их логика и мораль не соответствуют человеческой.
     Эрнадо собрал бесполезное оружие, положил его обратно  в  сейф.  Сухо
произнес:
     - Теперь ты видишь, оружие древних нам не пригодится.
     С некоторым сомнением я  кивнул.  И  заглянул  в  сейф,  где  дремали
красивые, смертоносные игрушки Сеятелей.
     Что-то приковывало мое внимание, невольно притягивало взгляд.  Что-то
чистое, прозрачное, словно выточенное из горного хрусталя...
     - А это что, Сержант?
     Я  осторожно  вынул  из  сейфа  два  тонких  прозрачных   цилиндрика,
напоминающих шестигранные стеклянные карандаши. По  одной  из  граней  шла
вязь незнакомых букв.
     - Не знаю, - быстро  ответил  Эрнадо.  Слишком  уж  быстро...  -  Они
никогда и нигде не использовались.
     - А что на них написано?
     Эрнадо взял один из  цилиндриков.  Всмотрелся  в  рельефные  буквы...
Почему-то мне показалось, что он прекрасно помнит смысл надписи, а  сейчас
лишь тянет время.
     - Здесь очень двусмысленная надпись, - неохотно произнес Эрнадо. - Ее
можно перевести так: "Последний козырь. Времени неподвластно."
     - И что это может значить?
     - Видимо, оружие настолько сильно, что использовалось лишь в  крайних
случаях. И в то же время абсолютно  надежно,  не  портится  ни  при  каких
обстоятельствах. Лорд, я не советую вам брать эти... хрустальные гранаты.
     - Почему?
     -  "Последним  козырем"  у  Сеятелей  могло  быть  все  что   угодно.
Разрушение планеты, коллапсирование звезды... уничтожение всей Вселенной.
     - В последнем случае не потребовалось бы делать две гранаты.
     Я провел пальцами по холодной прозрачной грани. Хрустальный карандаш,
способный перечеркнуть всю планету...
     - Я возьму это.
     - Не надо, Лорд!
     - Я возьму их, Сержант! Они станут моим последним козырем. Не  ты  ли
говорил, что принцесса стоит смерти!
     - Но не миллионов смертей!
     Мы напряженно смотрели друг  на  друга.  Потом  Эрнадо  отвел  глаза,
пробормотал:
     - Не зря говорят, что оружие Сеятелей само находит себе хозяина.  Как
использовать эти гранаты, Серж?
     - Переломить! - я ответил автоматически, не раздумывая. Словно кто-то
вложил в меня незнакомое знание.
     - Вот видите, Лорд... Да, все одноразовое оружие Сеятелей  включается
при разрушении. И не бойтесь сломать палочки случайно, они  выдержат  даже
удар одноатомного меча. Сломать их можно лишь намеренно, да и то, если они
этого захотят.
     Я  осторожно  опустил  хрустальные  палочки  в  карман   комбинезона.
Несколько минут мы просидели молча,  не  глядя  друг  на  друга.  Потом  я
попросил:
     - Эрнадо, расскажи свой план. У меня мало времени.
     - Лучше бы его не было вовсе, -  Эрнадо  извлек  коробочку  со  своим
стимулятором, разжевал капсулу,  на  этот  раз  не  предлагая  мне.  Начал
говорить, в начале неохотно, вяло, но постепенно увлекаясь:
     - План у меня один, и он достаточно безумен,  чтобы  удаться.  Дворец
располагается  в  горах,  на  маленькой  площадке,  окруженной   отвесными
пропастями. Когда-то там был горный пик под названием Клык Дракона.  Потом
вершину пика взорвали, сбросили вниз, а на круглой  площадке  диаметром  в
два километра выстроили комплекс зданий дворца. Сообщение идет  только  по
воздуху, хотя тренированный человек и может подняться на Сломанный Клык по
склонам горы. Наверняка охрана будет ждать именно этого,  ведь  в  радиусе
двадцати километров от дворца действует нейтрализующее  поле,  заглушающее
двигатели. Но я провел расчет,  и  оказалось,  что  предельно  облегченный
спортивный  флаер  способен  спланировать   к   дворцу   с   неработающими
двигателями. Ты приблизишься к границе нейтрализующего  поля,  поднимешься
на максимальную высоту и начнешь планировать к дворцу.  Садиться  придется
не на взлетное поле, там тебя наверняка ждут, а на крышу одного из зданий.
Сбить тебя не смогут,  так  как  поле  заглушит  их  собственные  зенитные
комплексы. Так что все неприятности начнутся во дворце...
     - Они начнутся раньше, Эрнадо. Я не умею управлять  флаером.  Так  же
как дельтапланом или звездолетом.
     Эрнадо взглянул на меня с иронией.
     - В этом я не сомневаюсь, Лорд. Но у флаера есть автопилот, в который
будет заложена программа. Он посадит машину точно в назначенное  место.  А
дальше все зависит от тебя. Надо пробиться во внутренние помещения дворца,
найти принцессу, выбраться на взлетное поле и выкатить любой из флаеров на
аварийный старт.
     - Что это такое?
     - Бетонная полоса, обрывающаяся в  пропасть  и  снабженная  бустерами
принудительного разгона. Скатившись по аварийному старту, флаер разгонится
до скорости планирования. В автопилот флаера ты вставишь диск  управления,
который приведет машину на базу императорских  ВВС.  Она  располагается  в
горах,  тремя  километрами  ниже  дворца  и  на  самой  границе   действия
нейтрализующего поля. База  разрушена,  но  на  ней  сохранились  запасные
ангары. В них вы возьмете самый быстрый из военный катеров, разгонитесь на
аварийном старте и  выйдете  за  границы  поля.  Третий  диск  управления,
который ты от меня получишь, направит катер к Храму Вселенной.
     - Ты о нем ничего не говорил.
     Эрнадо поморщился.
     - Зачем тебе забивать голову  принципами  нашей  религии?  Достаточно
знать, что в этом Храме вы с принцессой станете мужем и женой.  Шоррэй  не
рискнет оспаривать решение Храма. И уж  тем  более  не  нападет,  едва  вы
переступите его порог.
     - На словах все гладко. А как я найду принцессу? В  огромном  дворце,
где никогда не был!
     - У тебя будет электронный  целеуказатель.  Вряд  ли  Шоррей  рискнет
переселить принцессу из ее комнат в другие помещения.
     Я кивнул, признавая превосходство Эрнадо в знании дворцового этикета.
Мысленно  прокрутил  все  этапы  "безумного"  плана,  просчитывая  его  на
вероятность.
     - Эрнадо, а что если  зенитные  установки  или  боевые  катера  будут
поджидать меня за  пределами  нейтрализующего  поля?  Ведь  там  ничто  не
помешает им сбить мой флаер.
     - А это уже входит в неизбежный риск, Лорд. Надеюсь,  что  Шоррэй  не
берет тебя в расчет настолько, чтобы принять все меры предосторожности.
     Возмущаться размерами неизбежного риска я не стал. В  конце-концов  я
сам недавно заявлял:  принцесса  стоит  смерти.  Я  лишь  задал  последний
вопрос:
     - А что будешь делать ты, Сержант?
     Он ответил не задумываясь.
     - Вначале я предполагал ждать тебя у Храма. Но ты взял с собой оружие
Сеятелей, а это все меняет... Я отправлюсь на  своем  катере  к  Северному
горному хребту. Там есть крошечный частный космодром,  где  находится  моя
прогулочная яхта. Постараюсь выйти на максимально высокую орбиту и подожду
результатов.
     Я давно уже понял, что Эрнадо не отправится со мной  во  дворец.  Это
был мой поединок. Но все-таки мне стало грустно.
     - Ты прав. Хорошо, что в вашей армии даже сержанты имеют  прогулочные
ракеты. Спасибо за все, учитель.
     Эрнадо отвернулся. Пробормотал:
     - Ты оказался очень способным учеником. Встань.
     Я поднялся. Холодный электрический свет делал наши лица безжизненными
и спокойными. Эрнадо провел рукой по моему левому плечу. Я потянулся  было
к нему, принимая этот жест за прощание. Но под пальцами Эрнадо,  в  черной
ткани комбинезона, вдруг высветилась россыпь желтых  и  зеленых  огоньков.
Скосив глаза я всмотрелся в непонятный узор.
     - Комбинезон в порядке, - с удовлетворением сказал Эрнадо. -  К  тому
же ты с ним уже сработался. Полетный костюм под комбинезон я  сейчас  тебе
дам... Запомни эти огоньки, - он указал на три желтых  точки,  находящиеся
чуть в стороне от других. Первый - активация защиты, второй -  медицинская
помощь,  третий  -  режим  мускульного   усиления.   Включить   их   можно
прикосновением пальца, при этом они начнут светиться зеленым.
     - Хорошо.
     - Таблетки стимулятора примешь, когда флаер  начнет  планировать.  Не
больше трех, а то наступит обратная реакция.
     - Хорошо.
     - Одноатомный меч выберешь сам. С той кнопкой, которая тебе  удобнее.
Но не злоупотребляй затачиванием, меч выдерживает полторы  тысячи  циклов,
не больше.
     - Я запомню.
     - Возьми хороший нож, пистолет-деструктор, на  всякий  случай.  И  не
забудь свои диски.
     - Не забуду.
     Мы смотрели друг на друга. Клоунский лорд с планеты  Земля  и  бывший
сержант императорских войск планеты Тар.
     Хороший дуэт для борьбы с армией целой планеты.
     - Пойдем, надо подготовить машины, - сказал Эрнадо.



7. ПОХИЩЕНИЕ ПРИНЦЕССЫ

     Солнце еще не успело зайти, но  небо  уже  стало  черным.  На  западе
полыхал всеми оттенками красного и багрового закат.
     - В пустыне часто бывают пыльные бури, -  поймав  мой  взгляд  сказал
Эрнадо. - Но сюда ветер доберется не скоро.
     Вход в подземный ангар, находящийся метрах в двадцати от купола,  был
открыт. Огромные металлические двери были задраны в небо, но толстый  слой
уложенной на них почвы и не  собирался  осыпаться.  Деревья  и  кустарник,
росшие на дверях ангара, нелепо торчали параллельно земле.
     Катер  Эрнадо  напоминал  увеличенный  до  десятиметрового   диаметра
легкоатлетический диск.  Ровная  серая  поверхность,  никаких  выступов  и
отверстий, ни одной прозрачной детали, ни одной антенны или  датчика.  Все
скрывалось внутри.
     Рядом с этим металлическим монстром, военное предназначение  которого
не вызывало сомнений, мой флаер  казался  игрушкой.  Прозрачная  сигара  с
короткими крылышками из белого пластика. По  очертанием  он  больше  всего
походил на американский "Спитфайер", тот самый, который  летчики  прозвали
летающим гробом. Но меня смущала даже не эта аналогия.  Сквозь  прозрачный
корпус была видна  вся  начинка  флаера,  и  у  меня  сложилось  нехорошее
впечатление, что кресло пилота расположено прямо над топливным баком.
     - Если флаер заденут и  горючее  вспыхнет,  я  неплохо  поджарюсь,  -
высказал я жутковатое предположение.
     - Если в тебя попадут, ты поджаришься раньше, чем вспыхнет горючее, -
успокоительно сказал Эрнадо. - Хорошо запомнил, как включать автопилот?
     - Да.
     - Бери программы, - он протянул мне два маленьких диска, размером  со
старый металлический  рубль,  но  прозрачных.  На  одном  была  размашисто
написана красным цифра один, на другом - двойка.
     - Эти художества не помешают?
     - Ни в коем случае.
     Эрнадо надел комбинезон, похожий на мой, а поверх накинул  плащ.  Меч
свисал с пояса.
     Свои мечи - поколебавшись, я решил взять два, я закрепил на спине, на
японский манер. Если Эрнадо и удивило такое  новшество,  то  он  этого  не
показал. Лишь посоветовал мне не отрезать  голову,  доставая  через  плечо
собственный клинок.
     - Стартуем? Тебе лучше попасть во дворец до темноты.
     Я молча протянул ему руку. "Последнее  рукопожатие",  -  мелькнула  в
голове непрошенная мысль. Пожав ладонь,  Эрнадо  хлопнул  меня  по  плечу.
"Последнее напутствие", - продолжало паниковать подсознание. Я  подошел  к
флаеру, откинул прозрачный колпак кабины. Уселся в мягкое упругое  кресло.
На катапульту не было даже намека, да и парашюта пилоту не полагалось.  На
выгнутом  подковой  пульте  светились  индикаторы   незнакомых   приборов.
Заходящее  солнце  отражалось  в  мутных  зеркалах  отключенных   экранов.
"Последний закат", - пискнуло подсознание и угомонилось.
     - Включай автопилот, - донесся из подголовника кресла голос Эрнадо.
     Коснувшись желтой пластины на маленьком боковом пульте я увидел,  как
вздрогнул  и  закрутился  в  считывающем  устройстве  автопилота  диск   с
программой.
     Одновременно  колпак  кабины  плавно  опустился  над  моей   головой.
Щелкнули замки. Кресло слегка опустилось, запрокидывая меня на спину. Я  с
удивлением понял, что спинка кресла образовала рельефные выемки для  мечей
- они почти не ощущались.
     - Ты уже летишь, Серж.
     Повернув голову я увидел, как уплывают вниз деревья, раскрытые  двери
ангара, катер Эрнадо. Но  вот  катер  начал  увеличиваться  -  он  стрелой
поднимался вверх, догоняя меня.
     Не  ощущалось  ни  вибрации,  ни  шума  работающих  двигателей.  Едва
уловимый гул - и тот на границе  слышимости,  незаметный  уже  через  пару
секунд. Но вот добавился новый звук - свист  рассекаемого  воздуха.  Земля
стремительно  ушла  вниз,  меня  вжало  в  кресло.   Флаер   переходил   в
горизонтальный полет.
     Диск держался рядом со мной как приклеенный. С невольным уважением  я
подумал, что Эрнадо ведет его без всякого автопилота.
     - Еще раз удачи вам, Лорд, - услышал я голос Сержанта.
     - Еще раз спасибо, учитель.
     Диск слегка наклонился и скользнул в сторону. Через мгновение он  уже
растворился в небе.
     Я остался один.
     Флаер несся на запад, прямо на  опускающийся  солнечный  диск.  Полет
должен был занять около часа. Потом я окажусь во дворце...  если  меня  не
собьют раньше.
     Впервые за все время, проведенное под  темным  небом  чужой  планеты,
меня охватила растерянность.
     Действительно, понимаю ли я, что делаю? Зачем ввязался  в  немыслимую
авантюру, зачем отправился на верную гибель? Один, с  незнакомым  оружием,
против  тысяч  обученных  профессионалов.  Что  тянет  меня   на   смерть?
Абстрактная справедливость? Но кто  его  знает,  что  лучше,  правитель  с
неприятным именем Шоррэй, или императорская династия Таров. Жажда  власти?
Неограниченная королевская власть  над  целой  планетой  -  это,  конечно,
заманчиво. Но шансов получить ее у меня не больше, чем  у  зайца  выстлать
свою нору лисьими шкурами.
     Что же тогда?
     Принцесса?
     Девочка из детской мечты?
     А любит ли она меня? Она позвала -  но  не  на  турнир  претендентов,
пусть даже и в качестве шута, экзотической диковины. Позвала на смерть, на
поединок с армией оккупантов. Позвала, чтобы  использовать  до  конца  все
возможности  к  сопротивлению.   Так   выгребают   из   карманов   мелочь,
расплачиваясь с неумолимым кредитором. Авось и хватит, вдруг да и  блеснут
среди медяков серебряные монетки. А в  крайнем  случае  все  увидят  -  ты
банкрот... Так и я. Вдруг сумею совершить чудо. А если не  повезет  -  все
уверятся, что принцесса боролась до конца.
     Я тупо смотрел  на  заходящее  солнце.  На  черное,  чужое  небо.  На
незнакомые узоры созвездий - флаер уже успел подняться  в  стратосферу.  И
вдруг понял - плевать я хотел на доводы рассудка. Принцесса позвала - и  я
пришел. Потому что не было в моей жизни ничего, лучшего чем  тот  вечерний
парк и немыслимый вопрос - "В  тебя  можно  влюбиться?"  Не  было  схватки
справедливее и настоящее той, с тремя пьяными  оболтусами,  пусть  даже  и
таился в темноте взвод иноземных солдат с плоскостными мечами наизготовку.
Никто и никогда не касался моего израненного лица, стирая с него  кровь  и
боль нежданной победы. Она любила меня в тот вечер,  принцесса  с  далекой
планеты, которую первый раз защищали не из-за  того,  что  она  принцесса.
Позвав меня она вспомнила тот миг.
     А я любил ее всегда.


     Радара, в земном понимании этого слова, флаер не  имел.  Вместо  него
был видеокуб  -  висящее  справа  от  пульта  голографическое  изображение
пролетаемого  района.  В  голубом,  туманном  полуметровом  кубике  висела
ярко-зеленая точка - мой флаер.  Под  ней  медленно  проплывала  холмистая
поверхность планеты - я приближался к горам.
     Вначале я увидел нейтрализующее поле.  В  голубизну  видеокуба  стала
вползать розовая полусфера, плавно поднимающаяся над  горами.  Я  невольно
посмотрел вперед - и, конечно же, ничего  не  увидел.  Поле  было  заметно
только  датчикам  флаера.  Я  наблюдал  лишь  тянущиеся   в   небо   горы,
поблескивающие   кое-где   зеркальца   ледников,   укутанные    жиденькими
полотнищами  тумана.  А  розовая  полусфера  в  видеокубе   росла,   флаер
приближался  к  ее  границе,  которая  становилась  все  круче  и   круче,
перечеркивала  мой  путь.   Через   две-три   минуты   машина   войдет   в
нейтрализующее поле. В видеокуб уже вплывала гора с обрубленной  вершиной,
с золотистыми точками  строений  на  рукотворном  плато.  Сломанный  Клык,
резиденция императора и дом принцессы...
     Красные точки вспыхнули в видеокубе не слишком неожиданно для меня. В
отличии от Эрнадо  я  был  уверен  в  существовании  охраны,  и  синхронно
возникшие на склонах гор, стремительно поднимающиеся  ко  мне  летательные
аппараты не вызвали ни малейшего удивления. Странно  только,  что  они  не
появились раньше.
     - Пилот флаера, приближающегося к  зоне  защиты  дворца!  -  голос  в
подголовнике кресла заставил меня вздрогнуть. Переговоров я  почему-то  не
ожидал.
     - Немедленно остановитесь, или вы будете уничтожены!
     Не знаю уж почему, но мне  показалось,  что  говорящий  очень  молод.
Какая-то робость и одновременно  желание  выслужиться  угадывались  в  его
внешне бесстрастном голосе.
     - У меня важная информация для правителя Шоррэя, - стараясь  казаться
спокойным произнес я. И добавил,  повинуясь  наивному  желанию  заморочить
врагам головы:
     - Информация касается оружия Сеятелей. Я везу образцы.
     В принципе я не слишком-то и соврал... Пока длилась секундная пауза я
заметил  еще  одну  красную  точку,   приближающуюся   к   границе   поля.
Подкрепление?
     - Пилот флаера! Сообщите пароль и код входа!
     А рискнут ли они сбивать флаер с образцами оружия Сеятелей?
     - Сейчас сообщу. Подождите...
     Мне оставалась какая-то минута до входа в поле, а  там  меня  уже  не
достанет никакое оружие.  Вот  только  за  минуту  меня  могли  сбить  раз
шестьдесят, а то и больше...
     - Эй, вы! - Знакомый голос заставил меня вновь взглянуть на видеокуб.
Одинокая красная точка неслась к границе нейтрализующего поля.  -  Никакое
оружие Сеятелей вам не поможет! Принцесса моя!
     Патрульные катера так стремительно  отвернули  от  меня  и  пошли  на
перехват, словно перегрузок для них  не  существовало.  А  знакомый  голос
продолжал, бесшабашно, с насмешливым вызовом:
     - Попробуйте-ка меня достать! Принцесса стоит смерти!
     Последние слова предназначались для меня. Но я узнал Эрнадо и так.
     - Спасибо, учитель, - прошептал я, глядя, как  сближаются  патрульные
катера и одинокая машина Эрнадо. - Я не смел тебя  об  этом  просить.  Это
твой выбор и твой бой.
     И тут громкоговорители ожили еще раз. Почему-то я сразу  понял,  кому
принадлежит этот незнакомый голос. Спокойный, совсем не  властный,  скорее
покровительственный. Таким тоном говорят с прихожанами уверенные  в  своей
непогрешимости священники.
     - Сбивайте флаер, болваны! Катер не сможет планировать до дворца,  он
лишь приманка!
     Видеокуб полыхнул желтым. От каждого патрульного катера в мою сторону
ударили светящиеся ниточки лазерных лучей. Но  было  уже  поздно.  Плавный
изгиб куполоообразного  поля  прикрывал  меня  от  патрульных.  Коснувшись
розовой полусферы лазерные лучи гасли.
     Еще через мгновение слабый гул  двигателей  прекратился.  Флаер  чуть
вздрогнул и накренился. Его короткие крылья  стали  удлиняться,  превращая
машину в тяжелый, неуклюжий, но, все таки, планер.
     Я нажал на кнопку  слива  топлива  -  за  флаером  возникла  радужная
полоса. И достал из кармана три таблетки стимулятора.
     - Первый раунд за тобой, Лорд с планеты Земля, - мягко сказал Шоррэй.
- Ты ухитрился меня заинтересовать, поздравляю.  Теперь  тебя  постараются
убить сразу.
     Я не ответил. Лучший способ вывести противника  из  равновесия  -  не
реагировать на его оскорбления.
     Флаер снижался  -  быстро,  неотвратимо,  как  подбитый  истребитель.
Стелющийся сзади хвост топлива довершал картину. Взглянув  на  видеокуб  я
увидел,  что  несколько  патрульных  катеров  вошли  вслед   за   мной   в
нейтрализующее поле, в тщетной попытке догнать и таранить  хрупкий  флаер.
Однако их масса  делала  задачу  практически  невыполнимой,  катера  сразу
оказались  гораздо  ниже  меня.  Теперь  их  ждала  посадка  на  скалы   с
неработающими двигателями... А  за  границей  нейтрализующего  поля  кипел
воздушный бой. Красные  точки  катеров,  желтые  иглы  лазерных  разрядов,
черная  пыль  "электронной  мошкары"  кружились  в   каком-то   немыслимом
калейдоскопическом танце. Уже две машины падали вниз  -  одна  неторопливо
разваливалась на куски, вокруг другой бурлила смертоносная черная  морось.
Но бой не утихал, и я с облегчением подумал, что Эрнадо еще жив.
     А передо мной вырастал Сломанный Клык.
     Я видел его в последних  лучах  заходящего  солнца,  в  стремительном
полете, больше похожем на падение. Крутые склоны  местами  покрывал  снег,
кое-где щетинились темно-бурые рощицы низких, цепких деревьев. Но там  где
начиналось плоскогорье  картина  менялась.  Вершина  утопала  в  садах,  в
нежно-зеленых деревьях, цветущих белыми и красными  цветами.  Видимо,  все
плато отапливалось, иного  объяснения  такому  разительному  контрасту  не
было. А среди садов ажурными арками, тонкими высокими башнями,  кружевными
мостами, исполинскими террасами вставал дворец императора Тара.
     Найти аналогию тому, что я видел, было трудно. Разве что взять  самые
великолепные земные дворцы и соборы, построить их не из мрамора и гранита,
а из розового, сиреневого, голубого,  прозрачно-желтого  камня,  соединить
между собой так, чтобы все разнообразие стилей плавно  переходило  друг  в
друга.
     Флаер падал - назвать стремительный спуск посадкой  не  поворачивался
язык - на конусообразное здание,  уступами  поднимающееся  на  стометровую
высоту. Здание казалось сложенным из беспорядочно чередующихся  голубых  и
сиреневых каменных блоков. Стекла в широких  окнах  отливали  синевой.  На
плоской крыше хаотично  высились  грубо  обтесанные  каменные  скульптуры,
изображающие людей и незнакомых животных. Посреди росло низкое и непомерно
широкое дерево, размеры которого наводили на мысль о преклонном  возрасте.
Когда до крыши оставалось несколько  метров  я  увидел,  что  она  покрыта
ровным слоем чистого белого песка.
     Крылья флаера дернулись и неестественно вывернулись вниз. Смысл этого
я понял через мгновение, когда подлокотники кресла  плотно  обхватили  мои
руки, тело  опоясал  неизвестно  откуда  взявшийся  эластичный  ремень,  а
ударившиеся о крышу крылья начали сминаться, гася  энергию  падения.  Меня
несколько раз тряхнуло, но гораздо слабее, чем  могло  бы  без  всей  этой
аварийной амортизации. Странное неприятие парашютов не  мешало  создателям
флаера позаботиться о безопасности пилота.
     Едва флаер замер, как кресло разжалось, выпуская меня. Одновременно с
легким  хлопком  отвалился  колпак  кабины.  Я  привстал  и  выпрыгнул   с
двухметровой высоты - флаер стоял на  сложившихся  гармошкой,  но  так  до
конца и не сломавшихся крыльях. Ноги по щиколотку ушли в мягкий песок.
     Я крутанулся на месте, осматриваясь. Каменные скульптуры  высились  в
полутьме словно уснувшие великаны. Тихо шелестела листва на дереве. Редкие
порывы ветра казались обжигающе  холодными  -  слой  тонкого  воздуха  над
крышей дворца был  очень  тонок,  и  временами  сюда  доносилось  холодное
дыхание гор.
     Целеуказатель - широкий браслет  на  правой  кисти  -  шевельнулся  и
прошептал "Вперед". Я повиновался. Спуск с  крыши  был,  очевидно,  где-то
вблизи огромного дерева.
     Но спокойно дойти до него мне не дали.
     Из-за уродливой скульптуры,  изображающей  человека  в  развевающемся
плаще, молча вышли двое. В таких же как  у  меня  черных  комбинезонах.  С
обнаженными мечами в руках и бесполезными пистолетами на поясе.
     Коснувшись  плеча  я  активировал  комбинезон.  Противники,   похоже,
сделали это раньше.
     - Бросайте оружие, Лорд, - повелительно бросил один из гвардейцев.  -
Если вы не станете сопротивляться, вам сохранят жизнь.
     - Устаревшая информация, ребята. Шоррэй  приказал  не  брать  меня  в
плен.
     Гвардейцы переглянулись.
     - Тем хуже для вас, Лорд.
     По лезвиям их мечей пробежало белое затачивающее пламя.
     Меньше всего хотел я сейчас состязаться с ними  в  фехтовании.  И  не
потому что боялся  поединка.  У  меня,  если  верить  Эрнадо,  были  шансы
победить и двоих, и троих гвардейцев. Но с каждой секундой  я  терял  свой
главный козырь - внезапность... Из кобуры на поясе  я  достал  пистолет  -
слегка переделанный Эрнадо газовый игломет.
     Из воротников комбинезона  у  моих  противников  поднялись,  закрывая
лицо, тонкие прозрачные щитки. Затем они  рванулись  вперед.  Конечно  же,
пистолет в моих руках их не  пугал.  Лазерное  и  деструкторное  оружие  в
нейтрализующем поле не действует. Отравленные стрелы игольчатого пистолета
неспособны пробить активированный защитный комбинезон.
     Я нажал на курок.
     Крошечный  титановый  диск  с  плоскостными  наклейками  по  диаметру
скользнул  из  магнитного  магазина  в  ствол.  Сжатая  до  пяти  атмосфер
углекислота толкнула поршень, и маленькая одноатомная фреза отправилась  в
полет. Прежде чем достичь цели, бешено вращающийся диск  успел  затупиться
до молекулярной толщины. Но это не имело принципиального значения.
     Гвардеец, оказавшийся ко мне ближе, вскрикнул, и схватился за  грудь,
куда впился крошечный  снаряд.  Его  активированный  комбинезон  мгновенно
зарастил пробитое отверстие, напрягся, стягивая раненное тело. Но то,  что
было спасительно при ударе плоскостным  мечом,  не  могло  помочь  сейчас.
Титановый диск не  был  сбалансирован.  Войдя  в  тело  он  развернулся  и
отправился в беспорядочное, смертоносное путешествие сквозь мышцы,  сосуды
и жизненно важные органы.
     Мне доводилось видеть, как быстро умирают  люди,  раненные  пулей  со
смещенным центром тяжести. Плоскостной диск убивал еще стремительнее.
     Гвардеец  как  подкошенный  повалился  на  песок.  Из   открытого   в
беззвучном крике рта плеснула на прозрачный щиток темная кровь.
     Я перевел пистолет на его товарища. Тот замер, переводя взгляд с меня
на  убитого,  и  обратно.  Случившееся  было  для  него   необъяснимо.   В
нейтрализующем поле пистолеты не убивали, не могли убивать.
     - Зря вы пришли на эту планету, - произнес я, нажимая на спуск.
     Второе тело упало на песок. Врагов в тылу не оставляют.
     Зря они пришли на эту планету. А я - нет. Принцесса стоит смерти.
     - Вперед, - скомандовал целеуказатель. - Вперед.



8. ПОХИЩЕНИЕ ПРИНЦЕССЫ

     Мне приходилось убивать и на Земле. С восемнадцати до двадцати, в тот
странный возраст,  когда  государство  дает  в  руки  оружие,  но  еще  не
позволяет покупать водку, я служил в  десантных  частях.  В  огромной,  до
зубов вооруженной армии государства, которого уже не было...
     Нас швыряли туда, где здание  империи  рушилось  слишком  уж  быстро,
рискуя придавить жителей верхних этажей. А иногда, очень редко,  туда  где
излишне  резво  принимались  вешать  "квартирантов"   коренные   обитатели
маленьких суверенных трущоб.
     Я до сих пор подозреваю, что в  карабахских  боях  все  мои  выстрелы
прошли мимо цели. Но с той страшной  ночи  в  Бендерах,  когда  я  впервые
поймал  в  прицел  бегущие  с   оружием   наизготовку   фигуры,   странное
нечеловеческое умение вошло в мою кровь.
     Умение убивать... Умение забыть, что твои враги - такие же  люди  как
ты, со своей правдой и своей верой, скованные  железными  оковами  приказа
или стальными цепями фанатизма. Умение представить своих врагов  нелюдьми,
выродками, инопланетными захватчиками - кем угодно, но не своими  братьями
по крови, живущими на той же Земле и под тем же небом.
     Убитые мною гвардейцы не были землянами. И  назвать  их  инопланетной
нелюдью было проще простого. Но почему-то я не мог это сделать,  и  сердце
безумно стучало в груди, когда я проходил мимо неподвижных тел.
     Первый раз в жизни я убил не по приказу. Два человека умерли,  потому
что я посмел полюбить принцессу.
     Неужели любовь всегда стоит смерти?
     Я бежал вниз по широкой лестнице, по  прозрачным  шершавым  ступеням,
светящимся под моими ногами. На бирюзовых стенах висели  картины,  которые
не было времени рассматривать.  За  прикрытыми  дверями  могли  скрываться
лифты,  которых  не  было  времени  искать.  "Вниз,  вниз",   -   шелестел
целеуказатель.
     Вниз...
     Лестница закончилась в круглом зале с прозрачным купольным  потолком.
Сквозь купол светило солнце, давно уже скрывшееся за горизонтом.
     - Налево...
     Высокая деревянная дверь была закрыта. Потемневшие от времени створки
покрывала ажурная резьба.
     - Вперед...
     Я вытащил из ножен меч. Двумя ударами рассек створки. Толкнул дверь -
она тяжело упала вперед. Узкий  полутемный  коридор.  Борющиеся  со  мглой
факелы  на  стенах  -  наверняка  фальшивые,  несмотря  на  сладкий  запах
смолистого дерева. И неподвижные фигуры в конце коридора.
     - Вперед...
     Я вытащил из чехла плоскостной диск. Крикнул:
     - Разойдитесь! Я не хочу вас убивать!
     Ответом мне была ослепительная вспышка затачиваемых мечей.
     Метнув диск я снял с пояса еще два. Но они не понадобились. Гвардейцы
Шоррэя не собирались изображать живые  мишени  в  импровизированном  тире.
Хлопнули открывшиеся в  стенах  двери,  и  гвардейцы,  подхватив  убитого,
исчезли. Я побежал по коридору. Он оканчивался еще одной дверью из темного
резного дерева.
     -  Запасной  выход   из   гостевого   зала   принцессы,   -   сообщил
целеуказатель.
     Почему-то я не стал рубить эту дверь. Коснувшись управляющих сенсоров
я включил в комбинезоне режим мускульного усиления. И навалился  на  дверь
плечом.
     Толстое дерево треснуло, словно гнилая фанера.  Покосившаяся  створка
распахнулась.
     Переложив меч в левую руку я вошел в разбитую дверь.


     Гостевой зал  принцессы  оказался  небольшим.  Двадцать  на  тридцать
метров, а то и меньше, невысокий  потолок,  стены  в  панелях  из  темного
дерева. Самые обычные узкие  окна,  в  которые  не  заглядывало  фальшивое
солнце.  Длинные  темно-багровые  шторы.  А  в  центре  зала  -   странная
светящаяся скульптура, напоминающая  мгновенно  застывший  фонтан.  Не  то
ледяные, не то хрустальные струи, мерцающие мягким оранжевым светом.
     Я медленно обошел оригинальный  светильник.  Других  дверей  из  зала
видно не было. И целеуказатель молчал. Куда же теперь идти?
     Прислонившись спиной к огромной мраморной чаше "фонтана" я растерянно
огляделся. И замер, глядя на неподвижную фигурку у окна.
     Она стояла совсем неподвижно, в темно-красном платье, сливающемся  со
шторами. Вот почему  я  не  заметил  ее  раньше.  Только  бледные  искорки
бриллиантов  поблескивали  на  платье,  на  тонких  обнаженных  руках,  на
распущенных, охваченных золотистой диадемой волосах.
     Девочка выросла.
     Принцесса стала взрослой.
     Мы молча смотрели друг на друга.  Казалось,  принцесса  ищет  во  мне
знакомые черты  -  ее  лицо  было  напряженным,  вспоминающим.  Потом  оно
расслабилось.
     - Гвардейцы Шоррэя стали позволять себе слишком многое, - мягким,  но
властным голосом произнесла она. - Пошел вон.
     Проклятый трофейный комбинезон...
     Я стащил с головы тонкую ткань капюшона. Пригладил ладонью волосы.  И
сказал:
     - В меня можно влюбиться, принцесса.
     Она подошла ко мне ближе. Медленно, словно готовая отпрянуть в  любую
секунду. Тихо сказала:
     - Я не ждала тебя сегодня...
     - Вот и Шоррэй не ждал тоже...
     - Я верила, что ты пробьешься.
     - Ты позвала, принцесса. Я пришел.
     Темно-синие  глаза  на  овальном,  покрытом  мягким   загаром   лице.
Каштановые  волосы,  укрывающие   обнаженные   плечи.   Грустная   улыбка,
прячущаяся на губах.
     Я узнал тебя сразу, принцесса. А ты меня -  нет.  И  вовсе  не  из-за
черного вражеского комбинезона.
     - У тебя есть план действий?
     - Иначе я не добрался бы до дворца, принцесса.
     - Сколько у нас времени?
     Я позволил себе улыбнуться.
     - Минус одна минута.
     - Значит, будет минус две. Я должна собраться.
     В узком облегающем платье, достающем до пола, далеко  не  убежишь.  Я
понимающе кивнул. А принцесса протянула руку:
     - Нож.
     Отстегнув с пояса кинжал, я осторожно, рукоятью вперед, подал его. Не
повышая голоса принцесса произнесла:
     - Дила, костюм для фехтования. Мгновенно.
     Быстрым  движением  она  вспорола  бархатную  ткань  платья.  Коротко
сказала:
     - Отвернись. Это платье слишком долго снимать.
     Повернувшись к  светящемуся  фонтану  я  положил  ладонь  на  рукоять
пистолета. В любую секунду сюда могли ворваться... За моей спиной  шуршала
падающая на пол материя. Происходящее казалось бредом, сценой из спектакля
абсурда.
     Одна из деревянных панелей в  стене  бесшумно  повернулась,  открывая
замаскированную дверь. На пороге появилась девушка лет двадцати в  строгом
синем костюме, несущая  в  руках  большой  оранжевый  пакет.  Увидев  меня
девушка замерла. Потом ее взгляд переместился на принцессу за моей  спиной
- и она слабо вскрикнула.
     - Не время для этикета, Дила, - тихо сказала принцесса. - Помоги  мне
одеться.
     - Но...
     - Это Лорд с планеты Земля, мой жених. Быстрее, Дила!
     Отбросив колебания девушка прошла мимо  меня,  на  ходу  доставая  из
пакета комбинезон - похожий на мой, но меньшего размера и оранжевый.
     Минуту за моей спиной шла тихая возня. Потом принцесса крикнула:
     - Лорд!
     В ее голосе смешались ужас  и  отчаяние.  Я  повернулся,  но  все  же
недостаточно быстро.
     Полуодетая принцесса торопливо застегивала комбинезон. Сквозь прорезь
золотилось обнаженное тело. А из открывшихся в  стене  дверей  выскакивали
черные фигуры гвардейцев с плоскостными мечами в руках. В глазах рябило от
затачивающих вспышек. Прежде чем я успел среагировать, один из  гвардейцев
взмахнул рукой, и в мое плечо вонзился нож.
     Эрнадо не упоминал про плоскостные ножи. Но они существовали  -  один
из них сейчас медленно  вываливался  из  моей  раны.  Плечо  словно  сжали
тисками - комбинезон затвердел, сковывая пораженное место.
     Не было времени, чтобы подумать о боли, оценить серьезность  раны.  Я
надавил на спуск пистолета и описал стволом короткую дугу.
     Веер серебристых дисков  накрыл  атакующую  цепь.  Воздух  наполнился
хором дрожащих  от  боли  голосов.  Часть  гвардейцев  упала,  но  пятеро,
перепрыгивая через раненных и убитых, бежала вперед.
     Я снова выстрелил. Пистолет  выплюнул  плоскостной  диск  и  один  из
гвардейцев упал. Беззвучно -  диск  вошел  ему  в  лицо,  в  доли  секунды
превратив в безобразное месиво мозг.
     Но следующего выстрела не  последовало.  Обойма  кончилась,  пистолет
превратился в бесполезный кусок металла. Перезаряжать его не было времени.
     Правой рукой я выхватил из-за спины меч. Попытался достать второй - и
не смог. Боль в раненном плече  была  несильной,  но  комбинезон  все  еще
сковывал ее движения.
     Следующие секунды превратились в  калейдоскоп  сменяющих  друг  друга
ударов и обманных движений.  Я  отступал  под  слаженным  напором  четырех
вооруженных профессионалов.
     Наверное,  лишь  растерянность  от  гибели  товарищей   помешала   им
прикончить меня в первые же секунды боя. Простейшим  приемом  мне  удалось
обрубить меч особенно рьяно нападавшему гвардейцу и  слегка  задеть  кисть
другому. Но даже это не  вывело  их  из  строя  полностью.  Вскоре  я  уже
прижимался спиной к стене, отчаянно парируя удары.
     Помощь  пришла  неожиданно.  Оттеснив  меня  от  принцессы   и   Дилы
гвардейцы, похоже, забыли о их существовании. И зря.
     Подхватив с пола меч одного из убитых принцесса атаковала  гвардейцев
с тыла. Первый же удар оказался гибельным для  раненного  мной  гвардейца.
Каким-то уголком сознания я заметил, что принцесса  ударила  его  нарочито
незаточенным  мечом,  достаточно  острым,  чтобы  рассечь  комбинезон,  но
слишком толстым, чтобы рассеченные ткани могли срастись.  Воспользовавшись
секундным замешательством я  прикончил  еще  двоих,  используя  такой  же,
нарочито затупленный  меч.  Последнему,  пытавшемуся  скрыться  в  дверях,
принцесса метнула в спину выпавший  из  моей  раны  кинжал.  Заплетающимся
шагом, с торчащей между  лопаток  рукоятью  ножа,  гвардеец  выбежал,  или
вернее проковылял в дверь.
     Дила сидела на корточках, зажимая лицо руками.  Среди  изуродованных,
неподвижных тел слабо стонали двое или  трое  раненных.  Мы  с  принцессой
молча смотрели друг на друга. В ярко-оранжевом комбинезоне, с  плоскостным
мечом в руках, принцесса ничем не походила на недавнюю девушку  в  длинном
бальном платье и плавными  мягкими  движениями.  Впрочем,  на  девочку  из
ночного парка она походила еще меньше.
     - Как ты смог их всех убить? - спросила, наконец, принцесса.
     - Пистолет стреляет плоскостными дисками.
     - Я не слышала о таком оружии.
     - Это мое... изобретение.
     - В тебя, действительно, стоило влюбиться, - на губах принцессы вдруг
дрогнула знакомая улыбка. Словно не было вокруг мертвых врагов, словно  не
могли вот-вот появиться живые. - Как твоя рука?
     В плече тлела жгучая, ноющая боль. Но мышцы двигались, я снова владел
левой рукой.
     - Не время думать о ней, принцесса.
     - Ты прав. Куда мы должны выбираться?
     - На взлетные полосы.
     В синих глазах принцессы мелькнуло удивление.
     - Поле продолжает действовать, мы не сможем взлететь.
     - Я знаю.
     - Хорошо, -