Твоя библиотека
www.znai.org

поэзия, фантастика, сказки, учебники

Айзек Азимов. Лакки Старр и большое солнце Меркурия



1. ДУХИ СОЛНЦА

     Лакки Старр со своим маленьким  другом  Джоном  Бигменом  Джонсом,  а
также молодой инженер, шедший впереди,  поднимались  к  воздушному  шлюзу,
служившему выходом на поверхность Меркурия.
     Да-а... Скучать не приходится, подумал Лакки.
     Он прилетел на Меркурий всего лишь час назад и нигде,  кроме  ангара,
побывать  не  успел.  Бумажные  формальности  и  осмотр   его   "Метеора",
произведенный  местными  техниками,  -  вот,  собственно,   и   все   пока
впечатления. Да, еще этот Майндс, Скотт Майндс, инженер, ответственный  за
Световой Проект. Он явно поджидал Лакки и сразу предложил  прогуляться  по
поверхности Меркурия - "в целях ознакомления  с  достопримечательностями",
как было добавлено.
     Лакки,  конечно  же,  умилился  такому  объяснению.  Он   внимательно
рассматривал лицо инженера, маленький, будто срезанный, подбородок, нервно
дергающийся рот и  глаза,  тревожно  бегающие,  глаза,  которые  неизменно
ускользали от прямого взгляда. Во  всем  этом  присутствовала  несомненная
тревога, обеспокоенность, во всяком случае.
     Ну что ж, достопримечательности  так  достопримечательности...  Может
быть, прогулка с этим Майндсом прояснит хоть что-то в  здешних  проблемах,
так озаботивших Совет Науки...
     Что до Бигмена Джонса, то он готов был следовать за Лакки куда, когда
и для чего угодно. Правда, едва они начали облачаться в  скафандры,  брови
его удивленно  взметнулись:  скафандр  Майндса  был  украшен  кобурой,  из
которой  торчал  приклад  крупнокалиберного  бластера.  Лакки,  перехватив
вопросительный взгляд, кивком успокоил друга.
     Когда инженер, а вслед за  ним  Лакки  и  замыкающий  шествие  Бигмен
очутились на поверхности, то в этой внезапной, почти кромешной  тьме  они,
на какое-то время потеряв друг друга из виду, видели только яркие  звезды,
равнодушно глядящие сквозь ледяной вакуум.
     Первым ожил Бигмен. Здешняя гравитация почти не отличалась от  родной
марсианской. И чернота ночей с такими же немигающими  звездами  вдалеке  -
была для него привычной.
     - О! Да я, кажется, кое-что начинаю  различать!  -  бодрым  дискантом
известил он своих спутников.
     Лакки, который тоже успел освоиться в темноте, думал тем  временем  о
странном свете - не свете даже, а легкой дымке, мерцающей над  как  попало
раскиданными бледно-молочными  скалами.  Нечто  подобное  ему  приходилось
видеть на Луне, с ее двухнедельной ночью. Тот же безысходно-унылый пейзаж,
те же голые и невообразимо холодные скалы, не знающие ни ветра,  ни  инея,
та же молочность. Но Луна-то освещается Землей, чье сияние в 16  раз  ярче
полнолунного света, - того самого, на который так славно  воется  собакам.
Здесь же попросту нет ни одной близкой планеты...
     - Этот свет - звездный? - Лакки начисто отметал такую возможность, но
все же спросил.
     - Нет, сэр. Обычное свечение короны Солнца. - В голосе  чувствовалась
усталость человека, вынужденного без конца разъяснять очевидное.
     - Ах да! - Лакки усмехнулся и хлопнул себя по лбу. -  Ну  разумеется,
корона! Как же я сразу не догадался!
     - Не догадался? - переспросил Бигмен, не очень-то понимающий,  о  чем
идет речь. - Продолжайте же, Майндс!
     - А вы бы лучше обернулись. И посмотрели на то, что у вас за спиной.
     Оглянувшись, Лакки тихо присвистнул,  а  Бигмен  и  вовсе  вскрикнул.
Только бывалый Майндс стоял тихо.
     Изломанная линия горизонта казалась процарапанной по краю  жемчужного
неба. Каждая деталь рельефа отчетливо видна. А на  высоте  примерно  одной
трети расстояния до  зенита  небо  мягко  светилось  огромными  изогнутыми
лентами.
     - Вот так, мистер Джонс, выглядит корона, - сказал Майндс.
     Даже глубочайшее изумление,  которое  овладело  Бигменом,  не  смогло
подавить  сложного  комплекса  чувств,  связанных  с   представлениями   о
приличиях.
     - Зовите меня, пожалуйста, Бигменом! - сердито бросил он и лишь затем
воскликнул: - Солнечная корона, да? Ого! Ничего себе!  Не  предполагал  я,
что эта штука окажется такой здоровенной!
     - Миллион миль в диаметре, даже чуть  больше.  И  учтите,  что  мы  в
данный момент находимся на Меркурии, ближайшей к Солнцу планете,  всего  в
30 миллионах миль от светила. Вы, кажется, с Марса, если не ошибаюсь?
     - Да, я родился и вырос там, - последовал полный и гордый ответ.
     - Так вот, если бы вы сейчас посмотрели на Солнце, оно оказалось бы в
36 раз больше и ярче, чем то, которое освещало ваше детство. Настолько же,
естественно, ярче и крупнее выглядит отсюда корона.
     Лакки кивнул и подумал о том, что применительно к Земле  36  меняется
на 9, а корону оттуда увидишь только при полном затмении...
     Ну   что   ж,   Майндс,   кажется,   не   обманул    их.    Обещанные
достопримечательности существовали на самом деле,  и  еще  какие...  Лакки
мысленно заполнил корону спрятавшимся за горизонтом Солнцем,  и  от  этого
воображаемого зрелища перехватило дыхание.
     Майндс между тем продолжал говорить:
     - Они называют этот свет Белым Духом Солнца!
     - Белый Дух? - удивился Лакки. - Звучит неплохо! Даже, я  бы  сказал,
красиво!
     - Красиво?! - взвился вдруг Майндс. - Не сказал бы! На  этой  планете
только и знают, что болтать о духах! Веселенькое местечко, нечего сказать!
Все наперекосяк! И шахты рушатся,  и...  -  Туг  его  голос,  не  выдержав
возмущения, прервался.
     С чего это мы так раскипятились? - подумал Лакки,  после  чего  вслух
спросил:
     - Майндс, мы могли бы узреть сей феномен? Я имею в виду Белого Духа.
     - Да, конечно, тут неподалеку... Особенно, если принять  во  внимание
меркурианскую гравитацию. Кстати, советую вам глядеть под  ноги.  Тропинок
тут нет, а свет короны весьма коварен. Так что  давайте-ка  лучше  включим
фонари. - Майндс  нажал  кнопку,  и  луч,  брызнувший  из  шлема,  осветил
желто-черную мешанину грунта.
     Зажглись еще два фонаря, и неуклюжие фигуры двинулись вперед. Толстые
подошвы ботинок не  производили  ни  малейшего  шума,  и  только  вибрация
воздуха в скафандрах отмечала шаги.
     Майндса продолжала душить все та же злость.
     - Ненавижу! - хрипел он сквозь зубы. -  Ненавижу  Меркурий!  Я  торчу
здесь  шесть  месяцев  -  целых  два  меркурианских  года!  -  и  мне  все
осточертело! Кто мог подумать, что  за  шесть  месяцев  не  будет  сделано
ни-че-го! Ровным счетом. Ну просто все не так на этой планете!  Она  самая
маленькая. Она ближе всех к Солнцу.  Она  обращена  к  нему  только  одной
стороной. Там, - он указал рукой на сияние,  -  всегда  жарко,  там  такое
пекло, что плавится свинец и кипит сера! А в той стороне,  -  снова  взмах
рукой, уже в противоположном направлении, - единственная во  всей  Системе
планетная поверхность, которую Солнце не  освещает  никогда  и  не  греет,
разумеется. Замечательно, что там говорить!
     Он умолк, чтобы наверняка перепрыгнуть шестифутовой  ширины  трещину,
след древнего катаклизма, который никак не  мог  затянуться  без  ветра  и
смены погоды. Прыжок получился неловким  -  типичный  прыжок  беспомощного
землянина, на минуту оторванного от искусственной гравитации,  имитирующей
земную.
     Бигмен не преминул презрительно цокнуть языком,  прежде  чем,  как  и
Лакки, вместо суетливого прыжка, просто широко шагнуть.
     Они  продвинулись  еще  на  четверть  мили,  пока  Майндс,   внезапно
остановившись, не сообщил:
     - Это можно увидеть отсюда и именно сейчас.
     Он резко выбросил обе руки вперед, что помогло ему  избежать  падения
на спину. Лакки с Бигменом после нескольких  коротких  подскоков,  гасящих
инерцию, остановились как вкопанные.
     Майндс выключил фонарь и пальцем указал вперед,  на  небольшое  белое
пятнышко, которое было намного ярче всего солнечного света, посылаемого на
Землю.
     - Мы на вершине Черно-Белой горы, - продолжил  инженер.  -  Наилучшее
место для наблюдений.
     - Черно-Белая - это название? - уточнил Бигмен.
     - Да. Причем весьма точное. Как видите, терминатор делит  ее  на  две
почти равные части. Употребленный мною термин применяется для  обозначения
границы между светом и тенью.
     - Знаем! - Бигмен вспылил, минуя, как всегда, промежуточные стадии. -
Грамотные!
     - Так вот... Их два, этих пятна. Еще  одно,  точно  такое  же,  можно
видеть над южным полюсом. У экватора граница света и тени то  поднимается,
то опускается на 700 миль,  меняя  направление  движения  каждые  44  дня.
Здешняя  полумиля  в  сравнении  с  этим  -  сущий  пустяк.   Вот   почему
обсерватория размещена у северного полюса, а не где-то в  другом  месте...
Однако вернемся к нашей  горе.  Нетрудно  заметить,  что  сейчас  освещена
только верхняя ее часть. Позже, когда  Солнце  опустится  еще  ниже,  тень
затопит всю гору.
     - Остается уже только вершина, - отметил Лакки.
     - Да, пара футов, которые вот-вот погрузятся в темноту. А через  двое
земных суток свет возвратится вновь.
     Пока Майндс живописал картины природы, белое пятно сжалось до  точки,
пылавшей яркой звездой. Все трое замерли в ожидании.
     - А теперь ненадолго отвернитесь,  -  велел  Майндс.  -  Пусть  глаза
привыкнут к темноте.
     Прошло несколько томительных минут,  и  Лакки  с  Бигменом  услышали:
"Достаточно. Теперь посмотрите".
     Выполнив  и  эту  команду,  они  поначалу  ничего  перед   собой   не
обнаружили. Но через мгновенье возникло нечто кроваво-красное. Оно  вскоре
оформилось   в   довольно   уродливую,   скомканную    гору,    увенчанную
кривулькой-пиком.  Краснота  стала  густеть,  густеть  -  и  наконец  была
побеждена совершенным мраком.
     - Что это?! - тихо прошептал Бигмен.
     - Солнце  всего  лишь,  -  успокоил  его  Майндс.  -  Оно  опустилось
достаточно глубоко, и теперь над горизонтом - лишь  корона  с  мощными,  в
тысячу миль и выше, столбами протуберанцев. Их  ярко-красный  свет  обычно
заглушается светом самого светила.
     Лакки кивнул. С Земли  с  ее  атмосферой,  подумал  он,  протуберанцы
увидишь только при полном солнечном затмении, да еще вдобавок  при  помощи
разного рода хитроумных приборов.
     - Они называют это Красным Духом Солнца... - к Майндсу вернулась  его
подавленность.
     - Ох уж эти духи!  -  внезапно  оживился  Лакки.  -  Что  Белый,  что
Красный! Вероятно, они-то и вынудили  вас  таскать  с  собою  бластер?  А,
мистер Майндс?
     - Что?! - Крик инженера был явно не из ласкающих слух. -  О  чем  это
вы, сэр? - добавил он крайне раздражительно.
     - Да о том, знаете  ли,  что  самое  время  выложить,  для  чего  вам
понадобилось вести нас  сюда.  Ведь  не  ради  местных  красот?  А  заодно
объясните нам, с какой стати вы так нешуточно вооружились...
     Майндс ответил не сразу - некоторое время собирался с мыслями.
     - Вы ведь Дэвид Старр, не так ли? - прозвучал наконец вопрос.
     - Да, - сдержанно отозвался Лакки.
     - Вы входите в состав Совета Науки, и это именно  вас,  как  человека
необыкновенно везучего, прозвали Лакки?
     - Угу. - Как и все члены Совета, Лакки избегал ненужных упоминаний  о
своем титуле, и поэтому слова Майндса пришлись ему не по душе.
     -  Понятно,  понятно...  -  В   голосе   инженера   появились   нотки
удовлетворенности. - Значит, я не ошибся и разговариваю со следователем  -
асом, который намерен заняться Световым Проектом, вернее, тем, что  с  ним
происходит.
     Осведомленность инженера отнюдь не привела Лакки в восторг. Его  даже
задело то, с какой легкостью его разоблачает первый встречный.  Не  мешало
бы, подумал он, слегка осадить этого Майндса...
     - Чем я тут займусь, не должно вас интересовать, сэр. Лучше  ответьте
на мой вопрос о целях нашей прогулки.
     - Я привел вас сюда, чтобы сказать правду, прежде чем  другие  наврут
вам с три короба! - на одном дыхании выпалил Майндс.
     - Наврут? О чем?
     - О неудачах, которые неотступно преследуют Световой Проект!
     - Но ведь можно было рассказать мне  обо  всем  там,  внутри  Купола!
Зачем понадобилось идти сюда?
     - Тому есть веские причины. - Дыхание Майндса становилось  все  более
неровным. - Во-первых, они во всем винят меня,  считая,  что  Проект  мне,
видите ли, не по зубам и деньги налогоплательщиков я направляю прямо  коту
под хвост. Разве можно было позволить этим мерзавцам сбить  вас  с  толку?
Вот и пришлось...
     - Но почему они решили, что виноваты вы, Майндс?
     - Потому, видите ли, что я слишком молод.
     - Сколько вам лет?
     - Двадцать два года.
     Лакки, который был лишь немногим старше, удивленно хмыкнул.
     - Ну, а какова другая причина?
     - Мне хотелось, чтобы вы почувствовали  Меркурий  и  прониклись  тем,
как... - тут Майндс внезапно смолк.
     Лакки,  высокий  и  стройный,  стоял  на  неприветливой   поверхности
Меркурия и, отражая металлом скафандра молочный свет короны, - ждал.
     - Ну, хорошо, - заговорил он наконец. - Допустим, я верю, что  вы  не
виноваты в неудачах с Проектом. А кто - виноват?
     В  ответ  -  лишь  неясное  бормотанье,  сквозь  которое  можно  было
различить - "не знаю" и "во всяком случае".
     -  Не  могли  бы  вы  изъясняться  более   традиционно?   -   вежливо
поинтересовался Лакки.
     - Поверьте мне! - В голосе Майндса слышалось неподдельное отчаянье. -
Я все тщательнейшим образом расследовал! Я думал над  этим  даже  во  сне!
Следил за всеми!  Анализировал  и  сопоставлял!  Фиксировал  время,  когда
происходили аварии, рвался кабель или уничтожались записи! И теперь  я  не
сомневаюсь, что никто под Куполом не замешан в этом! Нас там 52  человека.
По крайней мере, в шести  последних  случаях,  когда  что-то  выходило  из
строя, я  мог  бы  поручиться  за  каждого.  Никого  не  было  вблизи  тех
несчастных мест!
     - Но ведь у аварий должна быть причина! - размышлял  Лакки  вслух.  -
Может быть, внутрипланетные толчки? Или воздействие Солнца?
     - Духи! - исступленно выкрикнул инженер и резко вскинул руки. - Кроме
двух, уже знакомых вам видов, существуют и двуногие духи! Я видел  их,  но
разве  кто-то  поверит  мне?  Должен  вам  сказать,   что...   скажу   вам
откровенно... - И речь его стала совершенно бессвязной.
     - "Духи"! - Бигмен сочувственно покачал головой. - Не  показаться  ли
вам психиатру?
     - И эти  мне  не  верят!  -  Майндс  расхохотался  трагически-оперным
манером. - Ничего. Заставим поверить.  С  духами,  а  заодно  и  со  всеми
идиотами будет покончено. Я уничтожу всех! Поголовно!
     Вновь последовал зловещий смех, и Майндс с необыкновенным проворством
выхватил из кобуры бластер (Бигмен даже  моргнуть  не  успел,  не  то  что
помешать инженеру) и, прицелившись прямо в Лакки, нажал  на  спуск.  Пучок
энергии бесшумно и невидимо вырвался из ствола.



2. СУМАСШЕДШИЙ ИЛИ НЕТ?

     На Земле все кончилось бы плачевно. Но Меркурий не Земля.
     От Лакки,  конечно  же,  не  ускользнуло  постепенное  и  неудержимое
нарастание ярости  Майндса.  Должно  было  последовать  разрешение,  иначе
инженера разорвало бы собственными эмоциями. И все  же  применение  оружия
было совершенно неожиданным.
     Движение руки Майндса к кобуре и все его  последующие  действия  были
молниеносными. Однако Лакки успел отпрыгнуть в сторону.
     Дело  в  том,  что  меркурианская  гравитация  составляла  всего  2/5
гравитации Земли, и тренированные мышцы отбросили непривычно  легкое  тело
весьма далеко. А Майндс, следивший за полетом  Лакки,  повернулся  слишком
резко и потерял равновесие. Тем не менее, в нескольких  дюймах  от  Лакки,
едва опустившегося на поверхность, в скале уже красовалась аккуратная ямка
глубиной в фут. Прежде чем Майндс собрался произвести  повторный  выстрел,
Бигмен с неотразимым изяществом человека,  еще  не  забывшего  марсианской
гравитации, выбил оружие из его рук.
     Инженер упал, истошно при этом крича, затем  внезапно  затих,  то  ли
потеряв  сознание  от  сильного  удара  при  падении,  то  ли   совершенно
израсходовав запас эмоций.
     Бигмен исключал оба варианта.
     - Наш милый друг прикинулся усопшим! -  так  оценил  он  ситуацию  и,
схватив бластер, направил дуло в ненавистное лицо.
     - Не дури! - сердито крикнул Лакки.
     Бигмен опешил, а потом возмутился.
     - Тебя ж хотели убить!
     Если бы покушались на него самого, маленький марсианин, казалось, был
бы не так зол... Крайне неохотно, что-то бурча под нос, он подчинился.
     Лакки,  стоя  на  коленях,  при  свете  своего   фонаря   внимательно
разглядывал застывшие, искаженные черты лица инженера. Показания манометра
говорили о том, что, к счастью, скафандр не  разгерметизирован  ударом  об
острые камни. Подхватив Майндса одной  рукой  за  запястья,  а  другой  за
лодыжки, Лакки вскинул ношу себе на плечи и пружинисто поднялся.
     - Быстро к Куполу! - решительно сказал он и чуть потише добавил: -  А
заодно - к проблемам, которые, увы, не  так  просты,  как  видится  нашему
шефу.
     Все еще насупленный Бигмен молча поспешил за Лакки. Мелкая его трусца
облагораживалась гравитацией. Майндса Бигмен все-таки держал на мушке,  на
всякий случай.


     Упомянутым шефом был Гектор Конвей, глава  Совета  Науки.  Когда  они
оставались наедине, Лакки называл его "дядюшка  Гектор",  так  как  именно
Конвей вместе с Аугустом Генри стал в свое  время  опекуном  юного  Лакки,
родители которого были убиты пиратами вблизи Венеры.
     Неделю назад Конвей, напустив на себя самый легкомысленный  вид,  как
будто речь шла об очередном отпуске, спросил его:
     - А почему бы тебе не отправиться на Меркурий, а?
     - Что-то произошло? - насторожился Лакки.
     - Да в общем-то, ничего особенного... - Сказав это,  Конвей,  однако,
нахмурился.  -  Если  не  считать  таковым  несколько  странные   действия
некоторых наших мудрецов от политики... Ты ведь  знаешь:  мы  осуществляем
один довольно дорогостоящий  проект  на  Меркурии.  Он  из  тех  проектов,
которые либо не дают ничего, либо переворачивают все. Вещи подобного  рода
- всегда в значительной мере игра, рискованная азартная игра...
     -  Есть  ли  в  этой  игре  что-то  такое,  чем  мне  не  приходилось
заниматься?
     - Похоже на то... Понимаешь, сенатор  Свенсон  обрушился  на  Проект,
представив его типичнейшим примером того, как Совет почем зря  просаживает
денежки налогоплательщиков. Тебе, конечно, знаком сей  благородный  муж...
Так вот, этот самый Свенсон яростно  настаивает  на  расследовании.  Более
того, один из его молодцов поспешил  на  Меркурий  уже  несколько  месяцев
назад.
     - Сенатор Свенсон? Все понятно...
     Лакки прекрасно знал о тех усилиях, которые прилагал Совет Науки  для
борьбы с врагом как в пределах, так и вне Солнечной системы. Знал он  и  о
том,  что  в  последние  десятилетия   усилия   стали   приносить   плоды.
Галактическая цивилизация была уже в том почтенном  возрасте,  когда  люди
добрались до самых отдаленных звезд Млечного Пути и заселили все пригодные
для жизни планеты. Проблемы, которые вставали перед  человечеством,  ввиду
сложности их, мог решить попытаться, во всяком случае, - лишь Совет Науки.
К сожалению, в правительстве Земли кое-кто опасался возрастающего  влияния
Совета, видя в этом угрозу для себя. Иные же  виртуозно  использовали  эти
опасения в  интересах  собственных  амбиций.  Сенатор  Свенсон  не  только
принадлежал к последней группе, но был ее несомненным лидером. Бесконечные
нападки на Совет за его "неприкрытое расточительство" - сделали эту фигуру
крайне одиозной...
     - Кто возглавляет меркурианскую забаву? - спросил  Лакки.  -  Я  знаю
его?
     - Забава, кстати, называется Световым Проектом. А  отвечает  за  него
Скотт  Майндс,  инженер.  Парень  неглупый,  но  не  из  тех,  кто  создан
руководить. И надо же, именно с того  момента,  как  Свенсон  облюбовал  в
качестве очередной мишени Световой Проект, дела там пошли хуже некуда!
     - Я готов этим заняться, дядюшка Гектор.
     - Спасибо, Лакки. Понимаешь, я уверен, что все аварии не настолько уж
серьезны,  но  Свенсон  постарается  с  их   помощью   поставить   нас   в
затруднительное положение. Выясни, что именно он  замышляет.  И  пригляди,
кстати, за Уртилом, его эмиссаром, весьма способным и опасным малым...
     Вот так преподнес дело Гектор  Конвей.  Небольшое  расследованье,  не
более  того.  И  Лакки,  посадив  корабль  на  северный  полюс   Меркурия,
настроился на пустячок. А спустя два часа в него уже разряжали бластер.
     Что-то за всем этим кроется, подумал  Лакки,  с  Майндсом  на  плечах
приближаясь к Куполу. И куда более серьезное, чем можно было предположить.


     Доктор Карл Гардома, выйдя из палаты и взглянув исподлобья на Лакки с
Бигменом,  стал  сосредоточенно  вытирать  руки  мохнатым   пластосорбовым
полотенцем, которое вскоре,  скомканное,  исчезло  в  контейнере.  Гардома
хмурился,  и  с  его  смуглого  лица   не   сходило   выражение   глубокой
озабоченности. Казалось, даже черные, коротко  стриженные  волосы  доктора
топорщатся как-то встревоженно.
     - Ну? - спросил Лакки.
     - Я дал ему успокоительное. - Гардома смотрел куда-то мимо  Лакки.  -
Думаю, он будет в порядке, когда проснется. Возможно, даже не  вспомнит  о
случившемся.
     - Доктор, такие приступы уже случались с Майндсом или это - первый?
     - Ничего подобного до сих пор не наблюдалось, сэр. Во всяком  случае,
с момента его прибытия на Меркурий. Не знаю, что предшествовало этому,  но
последние  несколько  месяцев  инженер  Майндс   находился   в   состоянии
сильнейшего нервного напряжения.
     - Отчего?
     - Видите ли, он  все  время  чувствовал  себя  виновным  в  том,  что
происходит с Проектом.
     - А как по-вашему, такое чувство имело под собой основания?
     - Нет. Безусловно,  нет!  Но  это  ему  не  мешало...  Вы  же  успели
убедиться, насколько разладился этот человек. Он  буквально  вбил  себе  в
голову, что в происходящем все винят только его! Световой Проект,  которым
здесь занимаются, принадлежит  к  разряду  работ  чрезвычайно  важных.  Он
поглотил и продолжает  поглощать  уйму  денег  и  сил.  На  Майндсе  лежит
тяжелейший  груз  ответственности   за   все   оборудование,   за   работу
конструкторов, пятеро из которых, между  прочим,  старше  его  минимум  на
десять лет...
     - А как получилось, доктор, что столь важный пост занял такой молодой
человек?
     Гардома улыбнулся, и обнажившиеся в улыбке белые,  безупречной  формы
зубы несколько смягчили мрачность его облика.
     - Субэфирная оптика, мистер Старр,  совершенно  новое  направление  в
науке. И только молодой человек, только что выпорхнувший из школы, кое-что
смыслит в ней.
     - Такое впечатление, доктор, будто и вы разбираетесь в этом!
     - Отнюдь нет... Просто Майндс немножко рассказывал... Мы ведь прибыли
сюда на одном корабле, и уже тогда я был поражен,  с  какой  увлеченностью
говорил он о Проекте и возможностях, открываемых его осуществлением.  Вам,
должно быть, известно о них?
     - Ничего, ровным счетом ничего.
     - Так вот. Здесь мы имеем дело уже с гиперкосмосом -  иными  словами,
той частью  пространства,  которая  находится  по  ту  сторону  космоса  в
традиционном понимании. Законы, которые здесь незыблемы, в гиперкосмосе  -
отменяются! Скажем, нельзя двигаться со  скоростью,  превышающей  скорость
света, - ну нельзя! И до ближайшей  звезды  нужно  тащиться  целых  четыре
года. В гиперкосмосе же - совсем другое дело! Бери и лети хоть... - доктор
осекся, а потом спросил с извиняющейся улыбкой: - Вы ведь знаете об этом?
     - Конечно. Как, впрочем, и любой, я знаю, что гиперкосмические полеты
сделали обычными путешествия к звездам, - сухо отозвался Лакки. -  Но  при
чем тут Световой Проект?
     - А вот при чем... - Доктор Гардома поднял вверх указательный палец и
принял   таинственный   вид.   -   В   вакууме   обычного   космоса   свет
распространяется, как известно, по прямой, строго по прямой. Изогнуть  эту
прямую можно  только  с  помощью  колоссальных  гравитационных  усилий.  В
гиперкосмосе - по-другому. Вы можете делать со  световым  лучом  все,  что
заблагорассудится! Как будто имеете дело с нитью самой нежной  пряжи!  Луч
можно сфокусировать, рассеять и чуть ли  не  завязать  бантиком!  Так,  во
всяком случае, утверждают создатели гипероптической теории.
     - И Скотт Майндс, если я правильно понимаю,  находится  здесь  именно
для того, чтобы проверить эту теорию на предмет стройности?
     - Совершенно верно.
     - А почему был выбран именно Меркурий?
     - Потому что во всей Солнечной системе не найти планетной поверхности
с такой огромной концентрацией  света,  причем  на  громадной  площади.  И
результаты, которые ожидает инженер Майндс, гораздо проще получить  здесь,
чем, скажем, на Земле, где, при весьма сомнительном эффекте, все  обошлось
бы куда дороже.
     - Но пока что мы имеем только аварии...
     - Которые кто-то подстраивает! - гневно  подхватил  Гардома.  -  И  с
которыми нужно немедленно покончить! Вы понимаете, что для нас всех значит
этот Проект? Земля не будет рабыней  Солнца!  Космические  станции  станут
перехватывать солнечный свет и, пропустив  через  гиперкосмос,  равномерно
распределять по всей планете! - Гардома,  подхваченный  мечтами,  уносился
все дальше. - Исчезнет зной пустынь и забудется полярная стужа! По  нашему
усмотрению будет реорганизована смена  времен  года!  Мы  будем  управлять
погодой! Иметь солнечный свет  в  любом  угодном  нам  месте  и  ночь  той
продолжительности, которую захочется мизинцу нашей ноги! Земля превратится
в рай с кондиционированным воздухом!
     - Но, по-моему, до этого еще далеко?
     - Да, вы  правы.  -  Доктор  с  неохотой  вернулся  в  реальность.  -
Понадобится много-много времени... Сэр, я, конечно, могу ошибиться, но мне
кажется, что вы тот самый Дэвид Старр, которому удалось распутать  историю
с отравлением пищи на Марсе!
     Лакки,  для  которого  такой  поворот  в   разговоре   был   довольно
неожиданным, а также и не очень приятным, нахмурился.
     - Почему вы так решили?
     - Дело в том, что я все-таки врач. И как  врача  меня  в  свое  время
заинтересовала такая странная  эпидемия  -  ведь  это  поначалу  считалось
эпидемией! Потом уже, в слухах, которые, как им положено, ходили и которым
я жадно внимал, стало часто встречаться имя  одного  юного  члена  Совета,
сыгравшего главную роль в разгадке тайны...
     - Хорошо. Пусть будет так. -  Лакки  досадливо  поморщился.  Это  уже
второе за день узнавание никак не входило в его планы.
     - Ну, а если так, - радостно продолжил Гардома, - если вы  тот  самый
Старр, то, хочу  надеяться,  недолго  нам  терпеть!  Я  имею  в  виду  так
называемые аварии, чтоб их...
     Лакки, не удостоив доктора ответом, холодно осведомился:
     -  Могу  я  узнать,  сэр,  когда  Скотт  Майндс  будет  в   состоянии
разговаривать со мной?
     - Не ранее чем через 12 часов! - испуганно отчеканил Гардома.
     - Надеюсь, он будет в здравом уме?
     - Вне всяких сомнений!
     - Ты  уверен,  Гардома?  -  бесцеремонно  вмешался  чей-то  гортанный
баритон. - Наверное, оттого, что славный парнишка  Майндс  всегда  в  свое
уме, да?
     Доктор обернулся на голос, и  на  лице  его  обозначилась  сильнейшая
неприязнь.
     - Что вы здесь делаете, Уртил?
     - Держу открытыми глаза и уши, хотя некоторым это и  не  нравится!  -
развязно ответил вошедший.
     Лакки и Бигмен с интересом разглядывали незнакомца. Это был  среднего
роста мужчина, широкоплечий и мускулистый, с небритым самодовольным лицом.
     - Меня не интересует, что вы там проделываете  со  своими  ушами!  Но
извольте заниматься этим вне моего кабинета! - Гардома подыскал,  наконец,
разящие слова.
     - Почему-у? - гримасничая, протянул Уртил. - Вы же доктор! А пациенты
имеют право входить сюда! Я заболел, может быть!
     - На что жалуетесь?
     - Да подожди ты. Сначала разберемся с  этими  двумя.  Они-то  на  что
жалуются? На гормональную недостаточность, верно? - И его  ленивый  взгляд
остановился на Бигмене Джонсе.
     Тут возникла звенящая пауза, и Бигмен сначала побледнел, а потом стал
весь как-то странно разбухать. Увеличившись в объеме до опасного  предела,
он очень осторожно поднялся со своего места. Глаза марсианина были  широко
раскрыты, а губы шевелились, тихо  и  без  конца  повторяя:  "Гормональная
недостаточность". Казалось, он вполне верит,  что  можно  было  произнести
такое.
     Атакующая кобра  выглядела  бы  в  этот  момент  старой  черепахой  в
сравнении с Бигменом, чьи 5 футов и 2 дюйма мышц, туго  свитых  в  упругий
хлыст, метнулись к расплывшемуся в ухмылке наглецу.
     Но Лакки двигался еще быстрее. Крепко ухватив Бигмена  за  плечи,  он
тихо произнес:
     - Спокойно, дружище, спокойно...
     - Но ты же слышал, Лакки! Ты же слышал!
     Маленький марсианин вырывался изо всех сил.
     - Не время, Бигмен... - успокаивал его Лакки, не разжимая объятий.  -
Не время, пойми...
     Смех Уртила был резким и отрывистым, как лай.
     - Ну отпусти его, парень! Я не прочь одним пальцем  размазать  малыша
по полу!
     Бигмен отчаянно выл и извивался в тисках Лакки.
     - Если скажете еще хоть словечко, Уртил, - Лакки с  трудом  сдерживал
гнев, - ваша жизнь осложнится настолько, что даже друг-сенатор будет не  в
силах вам помочь! - Глаза его, пока он говорил, стали  ледяными,  а  голос
металлическим.


     На мгновенье взгляды двоих схлестнулись,  и,  проиграв  эту  схватку,
Уртил что-то промямлил о неудачной шутке. Тяжелое дыхание Бигмена  кое-как
успокоилось, и, когда Лакки выпустил  его,  марсианин  занял  свое  место,
вздрагивая от остатков ярости.
     Доктор Гардома, который, втянув голову в  плечи,  безмолвно  наблюдал
всю сцену, с удивлением спросил:
     - Как, вы знаете Уртила, мистер Старр?
     - О да. Слава о Джонатане Уртиле, уполномоченном  сенатора  Свенсона,
дошла до меня. Не могла не дойти.
     - Уполномоченный? - пробормотал доктор. - Что ж, пусть будет так...
     - И я о вас наслышан, дражайший! - сказал,  как  изрыгнул,  Уртил.  -
Дэвид Старр, или Лакки, как вы себя величаете! Вундеркинд из Совета Науки!
Теперь перечисляю... Дело об отравлении, история с астероидными  пиратами,
венерианская телепатия... Знакомо?
     - Немного, - равнодушно отозвался Лакки.
     Уртил торжествующе хохотнул.
     - Да, архив сенатора содержит много интересного о Совете!  А  в  моей
голове, - добавил он  с  внезапной  доверительностью,  -  есть  кое-что  о
творящемся  здесь.  Прелюбопытнейшие  вещи!  Взять  хотя  бы   сегодняшнее
покушение... Кстати, я пришел сюда не просто так. Меня  привела  забота  о
ближнем.
     - Забота?
     - Она. И вот доказательство. Я должен, я просто  обязан  предостеречь
вас от опасности! Наверное, наш милый доктор  уже  вкручивал  тут  о  том,
какой замечательный малый Майндс. И о кратковременной  вспышке,  вызванной
невыносимым напряжением. Видите ли, они у нас большущие друзья, Гардома  и
Майндс...
     - Я всего лишь сказал, что... - начал было доктор.
     - Дай мне закончить! - рявкнул Уртил и вновь повернулся  к  Лакки.  -
Понимаете, Скотта Майндса  по  безвредности  можно  уподобить  двухтонному
астероиду, который несется прямо на ваш корабль. Этот парень вовсе не  был
сумасшедшим,  когда  вы  танцевали  под  аккомпанемент  его  бластера.  Он
прекрасно понимал, что делает. Вас хладнокровно пытались убить,  Старр,  и
попытаются еще. Будьте уверены и спокойны: Майндс вскоре предпримет  новую
попытку - я готов поспорить на... да хотя бы на сапоги вашего друга.



3. СМЕРТЬ ПОДЖИДАЕТ В КОМНАТЕ

     Тишина, наступившая после  слов  Уртила,  всем,  кроме  него  самого,
показалась гнетущей.
     Затем Лакки спросил:
     - Но почему? Ведь должна же быть какая-то причина!
     - Причина - уважительная, - Уртил говорил  совсем  тихо,  наслаждаясь
общим вниманием. - Страх. Майндс попросту не справляется со своей работой,
не тянет. А за денежки - за миллионы,  которые  с  традиционной  щедростью
отвалил ему Совет Науки, - за них ведь нужно будет отчитываться,  хотя  бы
чуть-чуть. Делается это очень  просто:  по  возвращении  на  Землю  громко
кричится о  несносном  Меркурии,  от  которого  одни  напасти,  и  жалобно
шмыгается носом. Совет растроган, а когда он растроган - из него  сыплются
деньги на новую, еще более идиотскую программу... И вот  появились  вы,  и
возникла угроза лишиться всех милых сердцу утех. Ведь Совет теперь  узнает
истинное положение вещей! Как только оно станет известно вам.
     - А вам оно уже известно?
     - Представьте себе.
     - В таком случае, вы тоже представляете опасность для Майндса! Отчего
же он не попытался избавиться от вас?
     Мясистое лицо Уртила  до  неузнаваемости  деформировалось  широчайшей
самодовольной улыбкой.
     - А кто вам сказал, что он не пытался? _Е_щ_е _к_а_к_! Но годы работы
на сенатора кое-чему меня научили. Во всяком случае, постоять  за  себя  -
могу.
     - Вы врете, Уртил! - крикнул доктор и побледнел как полотно. -  Скотт
Майндс никогда и никого не пытался убить! По крайней мере, до сегодняшнего
дня! И вы это прекрасно знаете!
     Уртил даже бровью не повел. Он продолжал ласково наставлять Лакки.
     - А-а, чуть не забыл... Не спускайте глаз  с  нашего  эскулапа.  Тоже
милейший человек.  Они  с  Майндсом  -  не  разлей  вода.  Так  что,  сами
понимаете... На вашем месте я не лечился бы у него даже от головной  боли.
От его пилюли можно... - И Уртил многозначительно посмотрел вверх.
     Доктор Гардома, едва не плача, в несколько приемов выдавил из себя:
     - Когда-нибудь!.. кто-то!.. убьет  вас!..  вас  убьет!..  за  ваши!..
убьет за ваши!..
     - Неужели? - радостно воскликнул Уртил. - И вы  думаете  это  сделать
один?
     Направившись было к выходу, он внезапно  остановился  и  через  плечо
бросил Лакки:
     - Да, совсем забыл. Вас жаждет лицезреть старая  развалина  Пивирейл.
Он очень расстроен тем, что не было никакой официальной встречи. Поспешите
к нему и успокойте, если старик еще не застрелился...  И  еще,  Старр.  Не
забывайте осматривать свои скафандры. Бывают, знаете ли, досадные дефекты.
Надеюсь, понимаете, о чем речь? - И не дожидаясь ответа, Уртил удалился.
     Прошло довольно много времени, прежде чем Гардома заговорил.
     - Никогда  не  упустит  случая  потрепать  нервы,  никогда...  Подлый
лгун...
     - Этот  парень  несомненно  хитер,  -  задумчиво  произнес  Лакки.  -
Неплохой способ нападения  -  говорить  то,  что  больней  всего  задевает
собеседника. Разгневанный противник - вдвое слабее...  Это,  между  прочим
касается и тебя, Бигмен! Ведь ты  бросаешься  на  всякого,  кто  осмелится
говорить о твоем росте.
     - Но Лакки! -  пронзительно  возопил  марсианин  -  Он  обозвал  меня
гормонально-дефективным!
     - А ты найди более достойный способ доказать обратное!
     Бигмен что-то проворчал в ответ  и,  насупившись,  принялся  колотить
своим маленьким кулачком по упругому пластику ярко-красных  высоких  сапог
(такие носят исключительно марсианские парни, те, что работают на  фермах.
У Бигмена была дюжина подобных сапог, одна пара ослепительней другой).
     - Хватит дуться! -  Лакки  обнял  его  за  плечи.  -  Давай-ка  лучше
навестим Пивирейла. Первое лицо здесь как-никак...
     - Да-да! - поддержал его доктор. - Все, что  находится  под  Куполом,
это его хозяйство. Конечно, Пивирейл уже не юн, и у него нет  тех  связей,
которые были когда-то. Между прочим, как почти все мы, он  люто  ненавидит
Уртила. Ненавидеть-то ненавидит, однако предпринять что-либо не  в  силах.
Тягаться с сенатором Свенсоном занятие, как известно, не из перспективных.
Кстати, как на этот счет у Совета Науки?
     - Полагаю, что небезнадежно... Доктор!  -  Лакки  решительно  оставил
бесплодную тему. - Не забудьте о том, что я обязательно должен увидеться с
Майндсом, как только он проснется!
     - Да, я сразу сообщу вам. Будьте осторожны сэр!
     - Быть осторожным? - удивился Лакки. - Что вы этим хотите сказать?
     Гардома смутился.
     - Ничего. Это у меня такая присказка, знаете ли.
     - Тогда понятно. - И, простившись с доктором  Лакки  вышел.  За  ним,
насупившись, поспешил Бигмен.


     Крепкое и энергичное рукопожатие  Ланса  Пивирейла,  человека  весьма
почтенных лет, удивило их. В темных глазах, которые  казались  еще  темнее
под буйными зарослями седых бровей,  читалось  явное  беспокойство.  Копна
густых волос делала его похожим на льва. Пожалуй, только морщины на острых
скулах и шее выдавали его преклонный возраст.
     Пивирейл заговорил тихо и не спеша.
     - Сожалею, джентльмены, о весьма неприятном инциденте, имевшем  место
сегодня. Я мог и должен был предотвратить его!
     - Не нужно винить себя, сэр, - возразил Лакки.
     - Если бы я встретил вас сам - ничего подобного не случилось  бы!  Но
проблемы, которые нас тут опутали, совершенно  вытеснили  из  моей  головы
правила хорошего тона!
     - Вы прощены, и забудем об этом, - улыбнулся  Лакки  и  посмотрел  на
Бигмена, который  с  открытым  ртом  внимал  величественному  потоку  слов
старого джентльмена.
     - Я не заслуживаю прощения! - с пафосом продолжал астроном.  -  Но  в
вашей попытке простить меня усматриваю несомненное и редкое великодушие! И
считаю возможным перейти к следующей теме! Ваше жилище!
     Он подхватил Лакки с Бигменом под руки и увлек в глубь узких, но ярко
освещенных коридоров Купола.
     - У нас очень, очень тесно! - восторженно  сетовал  Пивирейл.  -  Все
переполнено и забито! Особенно с тех пор, как  здесь  появился  Майндс  со
своими инженерами, а потом еще, - тут астроном замялся, - и другие. И  все
же, смею надеяться, ваше жилище - не из худших! Да, если возникнет желание
перекусить - в  любой  момент  вам  доставят  пищу.  Отдохните,  выспитесь
хорошенько,  -  а  завтра  у  вас  будет  предостаточно   времени,   чтобы
встретиться со всеми, да и мы, хотя бы в  общих  чертах,  узнаем  о  целях
вашего визита. Лично меня вполне удовлетворяет то, что  вашим  поручителем
является Совет Науки... Да! У  нас  тут  имеет  место  быть  что-то  вроде
банкета в вашу честь!
     - Благодарю, вы очень любезны, сэр, - не сразу  и  рассеянно  ответил
Лакки. - Надеюсь, у меня также будет возможность осмотреть обсерваторию?
     Казалось, этот вопрос окончательно осчастливил Пивирейла.
     - О да! В любой момент! Вы не пожалеете  о  времени,  потраченном  на
осмотр! И увидите удивительные вещи! Наше основное оборудование  размещено
на подвижной платформе, которая передвигается вместе с  терминатором!  Это
позволяет никогда не терять нужную вам часть Солнца!
     - Просто превосходно, мистер Пивирейл! - в тон воскликнул Лакки. -  И
еще один вопрос. Что вы думаете о Майндсе? Очень прошу  вас  ответить  без
обиняков.
     Пивирейл неожиданно помрачнел.
     - Вы, как я понимаю, субвременной инженер?
     - Да не то чтобы... Однако я спросил о Майндсе.
     - Да, извините. Ну-у, это довольно приятный,  я  бы  сказал,  молодой
человек. Компетентный, смею утверждать...  но  нервный,  страшно  нервный!
Обидеть его очень, даже очень легко... И проявилось это не сразу, а спустя
какое-то время, когда реальность вступила в противоречие с его  планами...
Он, увы,  не  был  подготовлен  к  такому  обороту...  А  во  всех  других
отношениях это исключительно милый молодой человек. Формально являясь  его
начальником здесь, внутри Купола, я, тем не менее, никогда не вмешиваюсь в
дела мистера Майндса, не связанные с работой в обсерватории.
     - А ваше мнение о Джонатане Уртиле?
     Пивирейл остановился как вкопанный.
     - Что о нем? В каком плане он вас интересует?
     - В общем. Как он вам?
     -  Мне  не  хотелось  бы  говорить  об  этом   человеке,   последовал
неожиданный ответ.
     Некоторое время шли молча. Лицо астронома оставалось мрачным.
     - Мистер Пивирейл! - решился наконец заговорить Лакки. Есть ли  здесь
еще кто-то посторонний, условно говоря?  Кроме  Майндса  с  его  людьми  и
Уртила.
     - Гардома, доктор Гардома, конечно.
     - Разве вы не считаете его своим?
     - Но ведь он же врач, а не астроном! Без него, конечно, не  обойтись,
и он за короткий период пребывания  здесь  успел  показать  себя  с  самой
лучшей стороны, но...
     - За короткий период, вы сказали?
     - Да, он совсем недавно сменил своего предшественника,  отработавшего
положенный год. Кстати,  прилетел  Гардома  на  одном  корабле  с  группой
Майндса.
     - Врачи работают у вас только один год?
     - Не только они. Приходится постоянно обучать новых людей и, едва они
освоятся - прощаться с ними. Что делать! Меркурианские условия  далеко  не
курортные, и люди не должны находиться здесь подолгу.
     - Не могли бы вы вспомнить,  сэр,  сколько  новых  людей  прибыло  на
Меркурий в течение последних шести месяцев?
     - Около двадцати.  Точные  цифры  вы  найдете  в  журнале,  но  около
двадцати.
     - А сами вы здесь достаточно долго, сэр?
     Астроном усмехнулся.
     - Да уж! Страшно подумать! Мой заместитель Кук  тоже  работает  здесь
уже седьмой год. Разумеется, мы  часто  берем  отпуск  и...  Ваше  жилище,
джентльмены!  Если  возникнут  какие-то  желания   или   проблемы   -   не
стесняйтесь, обращайтесь ко мне.


     Их комната оказалась довольно маленькой, но в  ней  были  две  койки,
которые можно было убрать в стенную нишу,  два  дивных  кресла  с  тем  же
механизмом исчезновения и самый настоящий письменный стол  со  стулом.  За
перегородкой обнаружилась ванная и туалет.
     - Ну-у! - одобрительно протянул Бигмен. -  Вроде  бы  лучше,  чем  на
корабле, а?
     - Да, брат, недурно, - согласился Лакки, - кажется, нам дали одну  из
лучших комнат.
     - Естественно! Думаю, он знает, кто ты у нас такой!
     - Вряд ли, - мотнул головой Лакки.  -  Ведь  он  предположил,  что  я
субвременной инженер... Нет, старику известно лишь то,  что  меня  прислал
Совет.
     - Да тут все тебя знают! - возразил Бигмен.
     - Не все, а только Майндс, Гардома и  Уртил...  Послушай,  Бигмен,  а
почему бы тебе не принять душ? Я бы тем временем распорядился насчет еды и
багажа с "Метеора".
     - Не возражаю! - радостно закричал марсианин.


     В ванной Бигмен громко запел. Вода здесь, как и  в  других  безводных
местах, была строго нормирована, и табличка на стене с напоминанием о том,
какое количество драгоценной  жидкости  позволительно  использовать,  была
привычной. Бигмен, как истинный марсианин, испытывал к воде  необыкновенно
почтительные чувства. Во всяком случае, просто  так  плескаться  ему  и  в
голову не приходило  никогда.  И  вся  процедура,  исключая  стремительный
финал, состояла из бесконечного намыливания, пускания пузырей и  ликующего
пения.
     Встав перед сушилкой и направив на себя мощную струю теплого воздуха,
Бигмен зажмурился от удовольствия.
     - Эй, Лакки! Стол уже накрыт? Я голоден!
     Из комнаты донесся голос Лакки, однако слов нельзя было разобрать.
     - Ну Лакки же! - шутливо возмутился Бигмен и вышел из ванной.
     На столе стояли две тарелки с соблазнительно  дымящимся  ростбифом  с
овощами (хотя все  это  была  сплошная  имитация,  поскольку  выращено  на
субморских плантациях Венеры).
     Лакки, не обращая  никакого  внимания  на  своего  друга,  присев  на
краешек койки, разговаривал с Пивирейлом, который сосредоточенно моргал на
экране переговорного устройства.
     - Выходит, о том, в какую именно комнату мы въедем, знали  решительно
все! - спросил Лакки.
     - Соответствующее распоряжение было отдано мною по общему каналу,  и,
естественно, его мог слышать каждый. Кроме того, у нас  не  так  уж  много
комнат, зарезервированных на особый случай.  Их  местонахождение  известно
всем.
     - Понятно. Благодарю вас, сэр.
     - А что, собственно, произошло, Старр?
     - Да так,  ничего  особенного.  Извините,  что  потревожил  вас...  -
Вежливо улыбнувшись, Лакки прервал связь  и  молча  уставился  в  погасший
экран.
     -  Ничего  особенного,  говоришь?  -  грозно   выкрикнул   Бигмен   и
подбоченился. - Так-таки и ничего? А ну-ка, выкладывай!
     - А-а, кое-что произошло, ты прав. Я тут разглядывал наше снаряжение,
в том числе и скафандры... А скафандры эти не простые. Они снабжены особым
изоляционным слоем - для выхода на солнечную сторону, вероятно.
     Бигмен снял один из скафандров, которые висели в нише.  Тот  оказался
на удивление легким для своих внушительных размеров.  Марсианин  досадливо
крякнул. Ну вот, снова все придется подгонять, и даже не по своему  росту,
потому как эта регулировочная дребедень не рассчитана на него, видите  ли.
Вот что значит быть недостаточно высоким...
     - Ну, раздолье, Лакки! И койка тебе! И ванная! И яства, понимаешь!  И
скафандры!
     - И смерть... - продолжил Лакки без тени улыбки. - О ней позаботились
тоже. Вот, взгляни-ка...
     Он поднял  рукав  большего  скафандра.  У  самого  плеча,  чуть  ниже
шарнирного соединения, видна была крохотная царапина. Когда  пальцы  Лакки
дотронулись до нее и слегка надавили - царапина углубилась.
     Это был настоящий разрез!
     - С внутренней стороны - такая же прелесть... - Лакки отпустил рукав.
- Все рассчитано таким образом,  чтобы  я  успел  добраться  до  солнечной
стороны, а там...



3. ЗА БАНКЕТНЫМ СТОЛОМ

     - Уртил! - сразу закричал Бигмен  и  напрягся  всем  своим  маленьким
телом. - Ну и подлая же тварь!
     - Уртил? - Лицо Лакки выражало недоумение. - Почему он?
     - Ха! Ты забыл, с какой  настойчивостью  этот  хитрец  советовал  нам
проверять скафандры, а?
     - Нет, не забыл. Оттого и проверил.
     - Ты проверил его работу! Неплохо придумано, неплохо...  Мы,  значит,
обнаруживаем разрез и - ах, Уртил! Ах,  спаситель!  После  чего  не  можем
смотреть на него без слез умиления... А потом мерзавец избавляется от  нас
любым из двухсот ему известных способов, совершенно без труда. Ой,  Лакки,
не клюнь на это! Он...
     - Подожди. Не нужно делать поспешных выводов... Итак,  Уртил  сказал,
что Майндс пытался убить его. Что ж,  проверим.  И  предположим,  что  его
скафандр был продырявлен таким же образом,  как  мой.  Уртил  обнаруживает
дефект и предупреждает нас о наличии этого  трюка  в  репертуаре,  как  он
полагает, Майндса.
     - Черта с  два  это  сделал  Майндс!  Ему  ввели  чуть  ли  не  ведро
снотворного, а до того он ни на минуту не оставлял нас!
     - Хорошо. А откуда мы  знаем,  что  Майндс  спит  и  что  он  получил
снадобье?
     - Так ведь Гардома... - Тут Бигмен осекся.
     - Вот видишь? Со слов доктора Гардомы! А он - большой друг Майндса!
     - Значит, они заодно! - незамедлительно выпалил марсианин. - И нечего
тут думать!
     - Да что же это такое! Только  я  попытаюсь  привести  свои  мысли  в
порядок - и ты тут как тут со своими озарениями! А потом  еще  удивляешься
отчего это я не делюсь с тобой!
     - Извини, Лакки.  -  Бигмен  смущенно  прикусил  губу.  -  Продолжай,
пожалуйста.
     - Так вот... -  Лакки  снова  принялся  рассуждать  вслух.  -  Уртила
заподозрить - проще всего. Никто его не любит,  даже  Пивирейл...  Вспомни
его реакцию на одно только упоминание имени Уртила! Ты, кстати, тоже  ведь
невзлюбил этого парня, и причем стойко?
     - Еще бы, - буркнул Бигмен.
     - И мне он, откровенно говоря, не понравился.  А  что  если  человек,
повредивший скафандр, учел такое замечательное свойство Уртила -  вызывать
неприязнь к себе? И понимает, на кого будут вешать всех собак?
     - Ну! - Бигмен явно недоумевал.
     - С другой стороны, Майндс, который уже пытался честно шлепнуть  меня
из своего бластера, вряд ли способен на такую филигранную работу  -  не  в
характере... Что касается доктора  Гардомы,  то  он  совсем  не  похож  на
человека, который согласен участвовать в убийстве - лишь  бы  не  огорчать
друга.
     - Так  что  же  решим?  -  Бигмен,  казалось,  вот-вот  загорится  от
нетерпения.
     - Что? А вот что... Пора спать! - И Лакки направился в ванную.
     Бигмен, разочарованно глядя ему вслед, пожал плечами.


     На следующее утро, когда они зашли к Скотту Майндсу, тот,  бледный  и
измученный, сидел на койке.
     - Привет, - печально выдохнул он. - Я уже знаю о случившемся, Гардома
рассказал... Я глубоко сожалею, поверьте...
     - Как вы себя чувствуете? - По тону вопроса было ясно, что  Лакки  не
растаял.
     - Как любой другой выжатый лимон, - Майндс страдальчески  усмехнулся.
- Но тут, - указательный палец постучал по лбу, - все в порядке. И я смогу
присутствовать на сегодняшнем обеде, который старина Пивирейл дает в  вашу
честь.
     - Будет ли это благоразумно?
     -  Во  всяком  случае,  Уртил   поостережется   слишком   вдохновенно
разглагольствовать о сумасшедшем Майндсе! - Гнев  мгновенно  окрасил  лицо
инженера. - Да и Пивирейл попридержит свой язык.
     - Разве мистер Пивирейл сомневается в вашей вменяемости?
     - Видите ли, Старр... С того момента,  когда  начались  эти  странные
аварии, я - на небольшом скутере - облетаю солнечную сторону. Ведь это мой
Проект, и мне небезразлична его судьба! Так вот. Пару раз мне  приходилось
видеть... - Майндс остановился, не решаясь продолжить.
     - Ну же! - нетерпеливо воскликнул Лакки.
     - Не исключено, конечно, что  я  ошибаюсь...  Ведь  между  нами  было
довольно солидное расстояние. Но это было существо, похожее  на  человека!
Оно было в скафандре, однако без всякого намека на изоляцию!
     - А вы не пытались приблизиться к этому существу?
     - Пытался, но безуспешно. На  фотоснимках  тоже  ничего  нельзя  было
разобрать. Сплошные пятна, светлые и темные... Но ведь что-то там  было  и
двигалось, совершенно не обращая внимания ни на жару, ни на радиацию!  Оно
даже останавливалось и подолгу  отдыхало,  во  всяком  случае,  неподвижно
стояло на самом солнцепеке, если выражаться по-земному! Вот что  озадачило
меня больше всего!
     - Разве это так странно - стоять?
     Ответу предшествовал короткий сухой смешок.
     - На солнечной стороне Меркурия? Весьма странно,  как  мне  думается.
Никто не стоит, кроме него. И вовсе не  оттого,  что  неприлично.  Уносить
оттуда ноги,  и  как  можно  быстрей,  заставляет  радиация!  Скафандры  с
изоляционной прокладкой при  всех  их  достоинствах  не  могут  обеспечить
надежной защиты от гамма-лучей!
     - Но как объяснить то, что вашему таинственному  незнакомцу  все  это
нипочем?
     - Я сомневаюсь, что он - человек,  -  прошептал  Майндс,  сконфуженно
улыбнувшись.
     - Двуногий дух, может быть, - насмешливо спросил  Бигмен  и  собрался
было развить мысль, но Лакки сердито ткнул его в бок.
     Майндс энергично замотал головой.
     - Видно, что-то подобное я говорил вам наверху, да?  Чушь,  забудьте.
Никакой не дух. По-моему, это был меркурианец.
     - Что?! - В возгласе Бигмена было столько возмущения, что,  казалось,
ему нанесли смертельное оскорбление.
     - Только меркурианец мог бы вынести такую жару и  такую  радиацию,  -
убежденно закончил Майндс.
     - А зачем ему понадобился скафандр? - спросил Лакки.
     - Не знаю, не знаю... - В глазах Майндса появился беспокойный,  почти
безумный блеск. - Все это крайне загадочно. Когда, после встреч с  ним,  я
возвращался под Купол, то проверял, где находились люди и кто  пользовался
скафандрами за время моего отсутствия здесь ведь фиксируется  каждый  твой
шаг.  И  ничего  даже  в  малой  степени  подозрительного  не   обнаружил,
представьте себе!  Необходим  настоящий  и  самый  тщательный  розыск,  но
Пивирейл  даже  слышать  об  этом  не  хочет  -  нет,  мол,  к  сожалению,
соответствующей экипировки!
     - Вы обо всем рассказали ему?
     - Да, и он понял, что я - чокнутый. Что все происходит только в  моем
воспаленном воображении. Но это не так, Старр, поверьте.
     - А с Советом вы не пытались связаться?
     - Что толку? Пивирейл никогда не поддержит меня. А Уртил  авторитетно
заявит, что я не в своем уме, и ему с удовольствием поверят. Разве  кто-то
станет слушать меня?
     - Я стану.
     Майндс резко выпрямился. Его рука непроизвольно дернулась  в  сторону
Лакки, но затем безвольно упала.
     - Значит, вы займетесь этим?
     - Да, - твердо пообещал Лакки.


     Когда Лакки с  Бигменом  вошли  -  все  уже  сидели  за  столом.  Над
нестройным гулом приветствий, который вежливо поднялся навстречу им, почти
зримо висела несомненная напряженность присутствующих.
     В центре, поджав тонкие губы и втянув без  того  впалые  щеки,  сидел
охваченный чувством собственного достоинства Пивирейл. По  левую  руку  от
него  находился  Уртил,  закрывавший  своими   широкими   плечами   спинку
массивного кресла. Пальцы атлета  изящно,  как  ему,  вероятно,  казалось,
постукивали по хрупкому бокалу.
     Скотт  Майндс,  который  сидел  в  самом  конце  стола   и   выглядел
невыспавшимся юношей, бросал на Уртила презрительные взгляды.
     При Майндсе  был  Гардома,  посматривавший  на  друга  с  материнской
озабоченностью и готовый в случае чего прикрыть его собой.
     Прочие места,  за  исключением  двух,  пока  пустовавших,  справа  от
Пивирейла - были заняты весьма важными  персонами  обсерватории.  Один  из
этих людей, Хенли Кук, худощавый и  высокий,  встал  из-за  стола,  чтобы,
крепко ухватив обеими руками руку Старра, радушно поприветствовать его.
     Сразу после того как Лакки с Бигменом  уселись  и  был  подан  салат,
Уртил своим режущим ухо голосом поведал:
     - Старр, мы тут как раз обсуждали, не следует ли нашему  юному  гению
рассказать вам об удивительных результатах его экспериментов?
     - Позвольте мне самому решать, когда и о  чем  говорить!  -  чуть  не
задохнулся от злости Майндс.
     - Да что ты мнешься, Скотт! -  ухмыльнулся  Уртил.  -  Отбрось  стыд,
парень! Ну ладно, я сам расскажу, так и быть...
     Рука доктора опустилась на плечо Майндса, и тот, сдержав протестующий
крик, нахмурился.
     - Слушайте внимательно, Старр, - начал Уртил. - Это может пригодиться
вам.
     - Должен сказать, - перебил Лакки, - что я в общих,  конечно,  чертах
ознакомился с сутью экспериментов,  о  которых  вы  намерены  говорить,  и
считаю их весьма перспективными.
     - Вот как? - помрачнел Уртил. - Вы, однако, оптимист! А  известно  ли
вам, дорогой Старр, что наш бедолага Майндс не продвинулся ни  на  дюйм  в
своей успешной работе? Или я ошибаюсь, Скотт?
     Майндс попытался было вскочить, но рука Гардомы вновь удержала его.
     Глаза Бигмена, как у теннисного болельщика, неотрывно  поворачивались
от одного к другому из говорящих. Когда глаза останавливались  на  Уртиле,
марсианин от отвращения даже морщился.
     Беседа была прервана очередной сменой кушанья, и  Пивирейл  попытался
перевести разговор в безопасное русло.  Это  удалось  ему,  но  ненадолго.
Уртил, пронзив  кусок  ростбифа  вилкой,  наклонился  в  сторону  Лакки  и
утвердительно спросил:
     - Итак, вы за осуществление Проекта?
     - Да. По-моему, он вполне приемлем.
     - Что ж, как члену Совета, вам и положено так думать... Ну, а если  я
вам скажу, что все здешние эксперименты - жульничество? Что на  Земле  они
обошлись бы в сто раз дешевле? Что тогда? Или, может быть, Совет Науки  не
подозревает о существовании налогоплательщиков?
     - Вы, как мне кажется, лжете, мистер Уртил. У вас к этому,  очевидно,
природная склонность.
     После этих слов в зале все разом замолчали, молчал сам Уртил. Челюсть
его от удивления аж отвисла, а глаза расширились. Наконец  он  вскочил  и,
едва раздавив перепуганного  Пивирейла,  тяжело  шлепнул  ладонь  рядом  с
тарелкой Лакки.
     - Чтобы всякие выкормыши Совета Идиотов могли меня  тут...  -  грозно
взревел он, но тут же испустил странный, сдавленный крик ужаса.
     Это Бигмен, который до  сих  пор  не  принимал  активного  участия  в
происходящем, сделал едва заметное движение, деталей и характера  которого
никто не успел уловить по причине их молниеносности.
     Над ладонью Уртила, которая, казалось,  навсегда  приросла  к  столу,
дрожал черенок ножа.
     Пивирейл вскочил, повалив свое  кресло,  и  застыл,  раскрыв  рот.  В
поведении остальных так или иначе выражалось полное  замешательство.  Даже
Лакки испугался не на шутку.
     Торжествующий дискант  марсианина  был  разительным  контрастом  этой
мрачной картине.
     - Ну, ты, мешок с дерьмом! Растопырь пальцы и удали свою  ручонку  на
безопасное расстояние!
     С минуту Уртил ничего не понимал. А потом, когда до него дошел  смысл
сказанного,  он  подчинился  и  осторожно  поднял  руку.  Ладонь  не  была
повреждена! Ни единой царапинки!
     Торчал лишь нож, лезвие которого, представлявшее собой силовое  поле,
вонзилось в пластиковое покрытие между  указательным  и  средним  пальцами
Уртила, напоминая о случившемся.
     Уртил, внезапно охваченный  испугом,  отдернул  руку,  как  от  огня.
Заметив это, Бигмен нежно промурлыкал:
     - А в следующий раз, приятель, если  вздумаешь  так  плохо  шутить  -
будет гораздо хуже... Ты понял меня? Если у тебя припасена ответная  речь,
я готов выслушать сии почтительные слова...
     Он коснулся ножа, и лезвие, вернее, чуть заметное  свечение,  которое
исходило из черенка, исчезло. Грозное оружие вернулось в маленькую  кобуру
на поясе Бигмена.
     - Я не знал, что мой друг вооружен, -  обращаясь  ко  всем,  поспешил
объясниться Лакки. - Он, разумеется, сожалеет о том, что несколько  отвлек
нас от обеда. Надеюсь, мистер  Уртил  не  примет  этот  досадный  инцидент
слишком близко к сердцу.
     Кто-то облегченно рассмеялся, и даже Майндс улыбался.
     Уртил же переводил яростный взгляд с одного лица на другое.
     - Запомним, как вы со мной обошлись, запомним... -  цедил  он  сквозь
зубы. -  Да,  у  сенатора  здесь  с  единомышленниками  туговато...  Но  я
останусь! - И Уртил, скрестив руки на груди, с вызовом  огляделся.  Однако
никто и не собирался его выгонять...
     Возобновилась непринужденная беседа.
     - Сэр, - обратился Лакки к Пивирейлу. - Вы знаете, мне очень  знакомо
ваше лицо!
     - Вот как? - Астроном вежливо улыбнулся. -  Вряд  ли  нам  доводилось
встречаться...
     - Может быть, на Церере?
     - На Церере? - Пивирейл, который еще не вполне оправился  от  испуга,
рассеянно смотрел на Лакки. -  Там  самая  большая  обсерватория  во  всей
Солнечной системе... Да, в молодости мне приходилось работать там. Сейчас,
впрочем, тоже наведываюсь.
     - Вероятно, именно там я и видел вас.
     В  памяти  Лакки  ожили  события  тех  беспокойных  дней.  Погоня  за
капитаном Энтоном, пираты, облюбовавшие астероид, и вторжение их  кораблей
на территорию Совета...
     Пивирейл сокрушенно покачал головой.
     - Увы, если бы я вас встретил там - запомнил бы непременно,  но...  -
Он развел руками.
     - Очень жаль... - улыбнулся Лакки.
     - И для меня это большая потеря, поверьте... Тот  период  был  вообще
полосой потерь. Из-за какого-то пустякового недомогания я проморгал  самый
настоящий пиратский налет! И узнал подробности только от своих медсестер!
     Пивирейл оглядел стол с жизнелюбивым выражением  и,  после  того  как
механический официант подал десерт, возвестил:
     - А теперь, джентльмены, предлагаю обсудить  Световой  Проект.  -  Он
сделал паузу, улыбнулся, а затем продолжил: - Конечно, не слишком приятный
предмет для разговора, если вспомнить об авариях.  Кстати,  о  них...  Мне
хотелось бы поделиться с вами кой-какими соображениями на сей счет. Вот  и
Майндс здесь. И поели мы на славу. И главное, мне есть что сказать.
     - Вам? - с какой-то  непонятной,  угрожающей  интонацией  переспросил
Уртил.
     - А почему бы и нет? - весело удивился Пивирейл.  -  Не  каждый  день
имеются мысли, годные для  сообщения,  в  конце  концов!  И  я  непременно
выскажусь! - Голос астронома зазвучал торжественно и величаво. -  Я  знаю,
кто виновник всех напастей!



5. ИСТОЧНИК ОПАСНОСТИ

     Пивирейл сделал паузу. Наслаждаясь эффектом,  который  произвели  его
слова, старик сиял.
     Лакки с интересом наблюдал за  происходящим...  Кто-то  приветствовал
заявление Пивирейла восторженными междометиями...  Уртил,  выпятив  нижнюю
губу, демонстрировал  презрение...  Гардома  был  явно  удивлен...  Ноздри
Майндса нервно вздрагивали... лица остальных выражали самые  разнообразные
оттенки любопытства...
     Но один человек привлек особое внимание Лакки.  Это  был  Хенли  Кук,
второе по важности лицо меркурианской обсерватории, - "вице-Пивирейл".  Он
рассматривал свои ухоженные ногти с каким-то непонятным отвращением. Через
мгновенье, однако, когда Кук  оторвался  от  ногтей,  взгляд  его  выражал
совершенное безучастие.
     Вот с кем не мешало бы побеседовать, подумал Лакки и вновь повернулся
к Пивирейлу.
     - Разумеется, диверсант не может  быть  одним  из  нас,  -  заговорил
наконец астроном. - К такому выводу пришел Майндс, и  я  с  ним  полностью
согласен. Я даже полагаю, что в расследовании, которое он провел, не  было
никакой необходимости. Никто из нас не способен на такое... Тем не  менее,
диверсии  продолжаются  и   своим   продуманным,   предельно   эффективным
характером начисто отметают версию о случайной природе аварий!
     - Я все понял!  -  возбужденно  прервал  его  Бигмен.  -  Значит,  на
Меркурии есть жизнь! И все это - шалости аборигенов!
     Гул  иронических  комментариев  и  даже  смешки  смутили   маленького
марсианина.
     - Разве не это вы  хотели  сказать,  мистер  Пивирейл?  -  покраснев,
промямлил он.
     - Не совсем, - деликатно ответил Пивирейл.
     - На Меркурии отсутствуют даже малейшие признаки жизни! - раздраженно
выкрикнул один из астрономов. - Никаких сомнений!
     - Вот как? - Лакки повернулся к  говорившему.  -  А  что,  кто-нибудь
проверял?
     - Естественно! Ведь на то и существуют разведывательные отряды!
     Лакки грустно улыбнулся, вспомнив о встрече с разумными  марсианскими
существами, о сюрпризах Венеры...
     - А вы можете поручиться за качество исследований, проведенных вашими
отрядами? Вы убеждены в том, что обследована каждая квадратная миля?
     Астроном высоко поднял брови, как  бы  говоря  этим:  "К  чему  такая
дотошность?"
     Бигмен  усмехнулся  и  сразу  стал  похожим  на  гномика  в   хорошем
настроении.
     - Мой дорогой Старр! - вновь раздался мудрый голос Пивирейла.  -  Так
или иначе, но исследованиями ничего не обнаружено. Если  даже  принять  во
внимание саму возможность жизни на Меркурии -  таковая  ничтожно  мала.  И
давайте-ка не мудрить, а считать единственной формой  разумной  жизни  ту,
представителями которой мы с вами имеем счастье быть.
     Спорить было бесполезно, и Лакки промолчал.
     - И к чему, скажите на милость, - обращаясь к Пивирейлу,  раздраженно
вмешался Уртил, - нам следует приложить эту бесценную информацию?
     Пивирейл, казалось, не слыша вопроса, смотрел то  на  одного,  то  на
другого, обходя взглядом Уртила. Но ответ все же последовал.
     - Дело в том, что, как известно, люди есть не только  на  Земле.  Они
разлетелись по множеству звездных систем. - Тут  лицо  Пивирейла  внезапно
побледнело и напряглось. - Представители  человеческого  рода  есть  и  на
планетах Сириуса! - сообщил он возмущенно. - Не они ли диверсанты?
     - А почему именно они? - спокойно, совершенно  не  в  тон  Пивирейлу,
поинтересовался Лакки.
     - А почему бы и нет? Ведь они нападали на Землю?
     Это  было  действительно  так.  Лакки   помнил   недавнее   вторжение
сирианцев. Они уже хозяйничали  на  Ганимеде,  но  вскоре  вынуждены  были
убраться восвояси, так ничего и не добившись. Но помнил Лакки и другое.  С
тех самых пор у землян появилась скверная привычка  во  всех  бедах  своих
винить сирианцев.
     - Совсем недавно, - продолжал тем временем Пивирейл, -  месяцев  пять
назад, мне довелось побывать у них. Сирианцы, как известно,  не  принимают
ни иммигрантов, ни просто гостей... Но так  как  речь  шла  о  межзвездном
симпозиуме,  пройдя  сквозь  все  испытания  бюрократической  волокиты,  я
получил вожделенную визу. Ну вот... Что бросается в  глаза  прежде  всего?
Чрезвычайно низкая плотность заселения планет и ей  под  стать  -  степень
централизации. Сирианцы объединены в небольшие родовые  союзы,  каждый  из
которых имеет свой собственный энергетический источник и  все  необходимые
службы, а также  значительное  количество  механических  рабов  -  в  виде
позитронных роботов. Сирианцы не  занимаются  физическим  трудом,  понимая
себя исключительно как военную аристократию. Все они виртуозны в обращении
с космическими крейсерами и другими опасными игрушками. Их голубая мечта -
уничтожить Землю и даже память о ней.
     - Пусть только сунутся! - Бигмен заерзал в  своем  кресле.  -  Только
сунутся пусть!
     - Подготовятся - сунутся, - сказал Пивирейл,  тяжело  вздохнув.  -  И
если мы будем и дальше хлопать  ушами  -  победят.  А  пока  что  -  шесть
миллиардов дрожащих ягнят с ужасом слушают клацанье волчьих  зубов.  Земля
беззащитна, и беззащитность  эта  увеличивается  год  от  года.  Зерно  мы
получаем с Марса, а дрожжи с  Венеры...  Минералы,  после  того  как  были
заброшены здешние шахты, - добываются на астероидах, что-то другое  -  еще
где-то... А по осуществлении Светового Проекта Земля будет зависеть  также
и от космических станций, поставляющих солнечный  свет!  Почему  никто  не
подумал о том, насколько мы уязвимее от этого станем,  Старр?  Ведь  отряд
сирианских налетчиков, атаковав аванпосты Системы, вызовет панику и  голод
на Земле, даже не нападая на нее непосредственно! А чем мы можем ответить?
Даже если перебьем их всех - прилетят новые, и война возобновится!
     Старик почти задыхался от волнения. Видно было,  что  ему  необходимо
выговориться.
     Взгляд Лакки  вернулся  к  Хенли  Куку.  Тот  сидел,  опустив  глаза,
подперев голову кулаком. Лицо его горело, и краска эта  означала  не  гнев
или возмущение, а скорее замешательство.
     В разговор вступил Скотт Майндс. Речь Пивирейла  была  воспринята  им
предельно скептически.
     - А на кой, скажите, им вся  эта  возня?  Они  же  процветают!  Ведь,
покорив Землю, сирианцы вынуждены будут кормить нас!
     - Как же! - вознегодовал Пивирейл. - Накормят! Они нуждаются в  наших
ресурсах, уразумейте! А нам предоставится возможность умирать с голоду!
     - Но постойте! - подал голос доктор Гардома. Этого не может быть!
     - Ну почему же? Такова их политика. Сирианцы считают нас едва  ли  не
животными. С тех давних пор как земляне  колонизировали  планеты  Сириуса,
они там с тщательностью селекционеров изменяли себя, пока  не  избавились,
наконец, от болезней и кое-каких, на их взгляд, излишеств  в  человеческой
природе. В отличие от нас, например, сирианцы имеют единообразный, если не
навсегда,  то  надолго  установленный  внешний  облик.  То  есть  у   всех
одинаковый рост, цвет глаз, черты лица  и  так  далее.  Мы  же,  со  своей
пестротой, воспринимаемся сирианцами как низшие существа.  Поэтому  мы  не
можем, если  бы  даже  захотели,  жить  там.  Поэтому,  чтобы  попасть  на
симпозиум, я должен был обратиться за помощью к  самым  влиятельным  лицам
правительства.  В  то  время  как   астрономы   других   систем   получили
наилюбезнейшие  приглашения.  Да,  еще   один   милый   штришок...   Жизнь
человеческая ничего  для  них  не  значит  и  ничего  не  стоит.  Сирианцы
полностью сосредоточены на всякого рода машинах и механизмах. Я  наблюдал,
как они обращаются со своими роботами. Куда деликатней, чем друг с другом!
Всерьез считая, что один робот стоит сотни землян,  они  души  не  чают  в
своих куклах!
     - Роботы стоят дорого, -  пробормотал  Лакки.  -  И  с  ними  следует
обращаться бережно.
     - Может быть, может быть... Но люди, поглощенные заботами о  машинах,
и только о машинах, становятся черствыми.
     Лакки подался вперед и, не сводя с Пивирейла своих умных глаз, не без
пафоса произнес:
     - Сэр! То, что сирианцы убеждены в своем превосходстве  над  всеми  и
унифицировали свою внешность, - погубит их! Без разнообразия нет развития!
И пока что Земля, а не  Сириус  лидирует  в  научных  исследованиях!  Даже
позитронные роботы, о которых вы упомянули, были созданы землянами!
     - Так-то оно так, -  согласился  астроном.  -  Но  мы  не  используем
роботов,  считая,  что  это  расстроит   нашу   экономику.   Относительную
стабильность сегодняшней жизни мы  ставим  выше  завтрашней  безопасности.
Фактически мы умудряемся своими научными  достижениями  ослаблять  себя  и
крепить мощь Сириуса - вот ведь какая штука... - И  Пивирейл,  откинувшись
на спинку кресла, мрачно засопел.
     Механический   официант,   который   благодаря   диамагнитному   полю
передвигался совершенно не  касаясь  пола  и  потому  -  бесшумно,  своими
чуткими щупальцами убирал тарелки внутрь себя,  в  довольно  вместительную
нишу.
     - Вот вам разновидность робота, если угодно, - кивнул на него Лакки.
     - Это простейший автомат, - пробурчал Пивирейл.  -  Без  позитронного
мозга. Он не сможет адаптироваться к малейшему изменению в задании.
     - Что верно,  то  верно...  -  рассеянно  согласился  Лакки.  -  Так,
говорите, это сирианцы шалят с нашим оборудованием?
     - Да, безусловно, они.
     - А с какой целью, позвольте узнать?
     Пивирейл пожал плечами.
     - Наверное, это только часть их обширного плана. Или  разминка  перед
вторжением. Ведь Световой Проект не значит ничего -  для  них,  во  всяком
случае... Три диверсии - сигнал об опасности, нависшей над нами!  И  я  бы
очень хотел, чтобы  Совет  Науки  и  правительство  прониклись  пониманием
этого!
     Предварительно кашлянув, в разговор вступил Хенли Кук.
     - Сирианцы ведь люди, как и мы, не так ли? Если они здесь  -  то  где
именно?
     - Чтобы выяснить это, необходима исследовательская  экспедиция,  -  с
некоторым раздражением  отчеканил  Пивирейл.  -  Хорошо  подготовленная  и
должным образом экипированная экспедиция.
     -  Но  ведь  я  уже  был  на  солнечной  стороне!  -  Глаза  Майндса,
произнесшего эти слова, возбужденно горели. - И готов поклясться, что...
     - Хорошо подготовленная и должным образом экипированная экспедиция! -
еще тверже повторил астроном. - Впечатления  от  ваших  прогулок,  Майндс,
можете оставить при себе!
     Инженер мгновенно сник.
     - А вы, Уртил, что думаете по этому поводу? - спросил вдруг Лакки.
     Уртил поднял глаза и посмотрел на него с нескрываемой ненавистью.
     - Свое мнение я оставлю при себе. Хочу также  предупредить  кое-кого,
что одурачить меня - не так-то просто.
     Лакки, оставив Уртила с  его  поджатыми  губами,  вновь  обратился  к
Пивирейлу.
     - А нельзя ли обойтись без экспедиции, сэр?  Ведь,  предположив,  что
сирианцы  действительно  находятся  на  Меркурии,  мы   можем   установить
примерное их местонахождение, не выходя из-за стола!
     - Давай, Лакки! - бурно возликовал Бигмен. - Покажи им класс!
     - Как вы себе это представляете, мистер Старр? -  насмешливо  спросил
Пивирейл.
     - Поставим себя на место сирианцев... Итак, они совершают  регулярные
диверсии в течение довольно  длительного  времени.  Для  этого  необходимо
иметь базу неподалеку от места наших с ними,  к  сожалению,  общих  работ.
Значит, она у нас прямо под носом... Поскольку  означенные  координаты  не
слишком точны, давайте разделим Меркурий на две части: солнечную и темную.
Вряд ли сирианцы устроились на солнечной стороне -  там,  согласитесь,  не
слишком комфортно.
     - Будто темная сторона - лучше... - криво усмехнулся Кук.
     - Представьте себе - да! По крайней мере, тут уже что-то родное,  тут
- привычная для людей среда. Самый обычный грунт, который уперся в черноту
космоса. Да, холодновато, но не холодней,  чем  в  космосе.  Темно  и  нет
воздуха? Это тоже встречалось... люди давно приспособились к такому.
     - Так-так-так? - Глаза Пивирейла были переполнены живейшим интересом.
- Продолжайте, мистер Старр!
     - Однако создание тайной  базы,  которая  должна  функционировать  не
месяц и не два, - штука сложная. У них должен быть корабль, на котором они
прилетели и собираются улететь. Если же предположить, что за ними  заедут,
нужно иметь значительные запасы пищи  и  воды,  а  также  мощный  источник
энергии. Одно это занимает  целую  комнату,  а  ведь  наши  друзья  должны
оставаться незамеченными! Да, есть  только  одно-единственное  место,  где
сирианцы могут чувствовать себя в полной безопасности...
     - Где, где? - Бигмен не сомневался, что  его  друг,  как  всегда,  на
верном пути. - Ну же!
     - Как только я появился здесь,  -  издалека  начал  Лакки,  -  мистер
Майндс  рассказал  мне  о  меркурианских  шахтах,   ныне   бездействующих.
Несколько минут назад мистер Пивирейл тоже вспомнил  о  них.  Оба  любезно
натолкнули меня на мысль о том, что в стволах и  проходах  могли  остаться
незасыпанные пустоты. А ведь шахты, как я понимаю,  расположены  в  местах
прохладных, то есть вблизи полюсов...
     - Да, вы правы, - запинаясь, подтвердил Кук. - Задолго до  того,  как
была построена наша обсерватория, под Куполом действительно велась  добыча
минералов.
     - В таком случае, весьма вероятно, что сирианская база находится  под
этим столом.
     Перешептывание изумленных слушателей бесцеремонно  прервал  гортанный
голос Уртила.
     - Все это куда как забавно, бесценный Старр! А  что  дальше?  Что  вы
намерены предпринять?
     - Прежде всего - спуститься туда. А после - посмотрим...



6. ПРИГОТОВЛЕНИЯ

     - Как, вы с Бигменом отправляетесь туда одни? -  встрепенулся  доктор
Гардома.
     - Разумеется! - с глумливым возмущением ответил  ему  Уртил.  -  Вход
только для героев! Прекрасно знающих, что там никого и ничего нет...
     - Мы бы, конечно, взяли тебя с собой, - сокрушенно сказал  Бигмен,  -
но боюсь, что с таким длинным языком ты вряд ли влезешь в скафандр.
     - Зато ты поместишься в нем даже на ходулях! - парировал Уртил.
     - Все-таки, это опасно, - озабоченно продолжал доктор. - И  если  там
действительно кто-то окажется...
     - Не думаю, что риск так уж велик, - поспешил успокоить его Лакки.  -
Это будет всего лишь беглое предварительное обследование, не  более  того.
Не исключено, что Уртил прав, и там вполне невинная пустота. А если нет  -
мы вызовем помощь.
     - Люблю  я,  джентльмены,  экстремальные  ситуации...  -  мечтательно
улыбнувшись, признался Бигмен. - Вот подай мне ее - и все тут!
     Лакки, которому  не  терпелось  приступить  к  делу,  встал  и  обвел
взглядом всех присутствующих.
     - Если вы не возражаете...
     Уртил, не дожидаясь окончания фразы, тоже  поднялся  из-за  стола  и,
резко повернувшись, направился к выходу чуть ли не строевым шагом.
     Стали расходиться и остальные.
     Когда мимо проходил Хенли Кук, Лакки остановил его, тронув за руку.
     - В чем дело, сэр? - нервно спросил тот.
     - Мистер Кук, загляните, пожалуйста, ко мне, как только освободитесь.
     - Хорошо. Минут через пятнадцать я буду у вас.
     - Договорились.


     Кук немного задержался. Когда он вошел в их жилище, на худом лице его
была все та же печать озабоченности, которая, похоже, не исчезала никогда.
     - Простите, мистер Кук, что не сказал вам, как нас найти!
     - Ничего страшного, сэр. Я знал, какая комната вам предназначена  еще
до вашего прибытия.
     - Вот как?.. Весьма признателен вам, сэр, за то, что вы  нашли  время
зайти к нам.
     - Что вы, сэр!
     - Дело вот в чем, мистер Кук.  Тут  у  нас  маленькая  накладочка  со
скафандрами - теми, что предназначены для выхода на солнечную сторону.
     - Надеюсь, вы получили пленку с инструкцией?
     - Да, благодарю вас, но...
     - Что-то не так?
     - Не так! Не так! - закричал Бигмен. - Вот, полюбуйтесь! - И он ткнул
пальцем в разрез.
     Глаза Кука округлились,  а  лицо  медленно  покраснело.  Он  выглядел
совершенно ошеломленным.
     - Не понимаю... не может быть... чтобы здесь, под Куполом!
     - Неплохо бы заменить его, и без  лишнего  шума,  -  деловито  сказал
Лакки.
     - Но кто, кто мог сделать такое? - возмутился Кук.  -  Мы  немедленно
должны выяснить это!
     - Только не нужно беспокоить мистера Пивирейла.
     - Нет-нет! - испуганно замотал головой Кук.
     - Мы сами разберемся во всем, только чуть позже. А пока мне требуется
лишь новый скафандр.
     - Конечно! Я лично  займусь  этим!  Мне  понятно  теперь,  почему  вы
захотели встретиться со мной, мистер Старр... Черт  знает  что!  -  И  Кук
собрался уходить.
     - Но это еще не все! - остановил его Лакки. -  Есть  и  другие  вещи,
которые мне хотелось бы обсудить с вами. Кстати,  пока  мы  не  перешли  к
ним... Как я понял, мистер Кук,  вы  не  согласны  с  тем,  что  думает  о
сирианцах Пивирейл? Ведь так?
     - Я не хотел бы обсуждать это, - нахмурился Кук.
     - Видите ли, я наблюдал за вами во время его пространной речи, -  все
же продолжил Лакки. - И то явное неодобрение, с которым вы...
     - Пивирейл старый человек... - Кук снова плюхнулся в кресло и  крепко
сцепил костлявые пальцы. -  Он  давно  и  всерьез  помешан  на  сирианцах,
которые мерещатся ему даже под собственной кроватью. Он винит этих бедолаг
во всем. Даже если кто-то  случайно  засветит  пленку  -  виноваты  только
сирианцы. А уж  после  того  как  он  побывал  у  них,  причуды  усилились
донельзя... Сирианцы поселили Пивирейла отдельно от  всех  -  изолировали,
иначе говоря. И ему все казалось, что они или слишком вежливы с  ним,  или
наоборот. В конце концов к нему  приставили  позитронного  робота,  устав,
очевидно, от стариковских капризов...
     - Он возражал против этого?
     - Нет, но потом говорил, что к нему просто не хотели  приближаться...
Все, абсолютно все, происходившее там, он воспринимал как оскорбление!
     - Вы тоже были с ним?
     - Нет, сирианцы согласились принять только одного  человека  поэтому,
как главу обсерватории, послали его. Хотя, конечно  же,  лететь  следовало
мне. Ведь Пивирейл безобразно стар - от этого никуда не денешься...
     Внезапно обнаружив, что он размышляет  вслух,  Кук  испуганно  поднял
глаза.
     - Надеюсь, все это останется между нами?
     - Разумеется, - заверил его Лакки.
     -  А  ваш  приятель?  -  недоверчиво  спросил  Кук.  Я,  конечно,  не
сомневаюсь в его порядочности, но, по-моему, он несколько опрометчив...
     - Я?! - возмутился Бигмен.
     Лакки взъерошил его волосы.
     - Да, мистер Кук, это в нем есть, что да,  то  да.  Он  у  нас  порою
предпочитает поработать языком и кулаками, вместо того чтобы  использовать
голову. И мне приходится постоянно помнить  об  этом.  Но!  Если  я  прошу
молчать о чем-то конкретном - он молчит, хоть режьте его!
     - Ну что ж, прекрасно, - успокоился, наконец, Кук.
     - Однако мне хотелось бы, - продолжил Лакки,  -  вернуться  к  своему
первому  вопросу:  согласны  ли  вы  с  мистером  Пивирейлом,   обвиняющим
сирианцев во всех неудачах, которые преследуют Проект?
     - Разумеется, нет! Каким  образом,  интересно,  они  могли  узнать  о
Световом Проекте и с какой стати он заинтересовал их? Какой смысл посылать
сюда корабли, рискуя своими отношениями с Солнечной системой, - и все ради
обрыва нескольких жалких кабелей? Смешно! Конечно, Пивирейл чувствует себя
несколько уязвленным...
     - Уязвленным?
     - Ну да!.. Пока наш великий ученый  гостил  у  сирианцев,  Майндс  со
своими ребятами успел здесь прочно  обосноваться.  Конечно,  это  не  было
полной неожиданностью для старика, так как это  давно  планировалось,  но,
тем не менее, застав их пустившими корни, он был шокирован.
     - И вероятно, попытался избавиться от Майндса?
     - Нет, ничего подобного.  Даже  выказывал  дружелюбие...  Видите  ли,
присутствие молодого Майндса наводит Пивирейла на мысль о том, что в  один
прекрасный день его уволят, и мысль эта нестерпима для него. Вот отчего он
так старается проявить бдительность и  поднимает  шум  по  поводу  мнимого
присутствия сирианцев. Ведь обсерватория - его любимое детище...
     Лакки согласно кивнул.
     - Доводилось ли вам бывать на Церере, сэр?
     Кук ответил не сразу, опешив от такого резкого поворота.
     - На Церере? Случалось. А что?
     - Вы были там с мистером Пивирейлом или один?
     - Как правило - с ним. Вот он иногда летал туда без меня.
     - Не находились ли вы на  Церере  во  время  прошлогоднего  вторжения
пиратов? - усмехнулся Лакки.
     - Нет, знаете ли. А вот старик, представьте себе, ухитрился! Потом он
без конца рассказывал нам историю о том, как, заболев  -  хотя  не  болеет
практически никогда, - пропустил самое интересное.
     - Ах вот как! Да, бывает... Однако пора заняться и делом, мистер Кук.
Мне не хотелось бы беспокоить вашего патрона, который, как вы  справедливо
заметили, далеко не молод. А вот его заместителя, полного сил... - И Лакки
снова улыбнулся.
     - Да, конечно! - почтительно напрягся Кук. - Я к вашим услугам!
     - Меня интересуют шахты. Сохранились ли какие-то карты, схемы хотя бы
основных стволов? Или нам придется бродить наугад?
     - Сохранились, конечно.
     - И вы можете предоставить их в наше распоряжение?
     - Разумеется.
     - Мистер Кук, в данный  момент,  насколько  мне  известно,  шахты  не
представляют опасности? Я имею в виду вероятность обвалов  или  чего-то  в
этом роде.
     - О нет! Подобное исключено! Наш корпус расположен как раз над  одним
из стволов, и, конечно же, строительству предшествовали работы по усилению
шахтных креплений, и без того надежных. А если  еще  принять  во  внимание
крайне  незначительную   гравитацию   Меркурия   -   вероятность   обвалов
практически сведена на нет.
     - Отчего же такие замечательные шахты не  эксплуатируются?  -  ехидно
поинтересовался Бигмен.
     - Хороший вопрос...  -  Кук  улыбнулся.  -  Какое  объяснение  вы  бы
предпочли: правдивое или занятное?
     - Оба! - выпалил Бигмен.
     Кук вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.
     - Вот вам правда...  -  начал  он.  -  Недра  Меркурия  не  то  чтобы
напичканы,  но  достаточно  богаты  залежами  тяжелых  металлов:   свинца,
серебра, ртути, платины. Но к сожалению, добывать их здесь оказалось делом
крайне невыгодным. Расходы на  транспортировку  непомерно  велики.  И  как
только обнаружились месторождения неподалеку от Земли - шахты тут же  были
закрыты... А теперь - занятная версия. Обсерватория была построена 50  лет
назад, когда шахты еще вовсю работали. Астрономы впервые  прибывшие  сюда,
не без удовольствия слушали  шахтерские  россказни,  которые  впоследствии
обрели статус меркурианских легенд.
     - О чем они? - спросил Бигмен шепотом.
     - Они о том, как в шахтах умирали шахтеры.
     - Тоже мне, легенды! - фыркнул марсианин. - Оч-чень оригинально!
     - Они будто бы замерзали до смерти, - продолжил Кук.
     - Что?!
     - И никто не мог  объяснить  причину  этого  замерзания.  Ведь  шахты
обогревались, и, кроме того, каждый имел при  себе  автономный  калорифер!
Так или иначе, но в последние годы  многие  шахтеры  наотрез  отказывались
спускаться поодиночке даже в основные стволы, о вспомогательных и речи  не
могло быть... И шахты пришлось закрыть.
     Лакки задумчиво кивнул.
     - Мистер Кук, принесите, пожалуйста, схемы шахт!
     - Да, я сейчас же отправляюсь за ними и за скафандром.


     Готовились основательно, как к большой экспедиции... Как  только  был
принесен новый скафандр, его тщательно осмотрели и проверили,  прежде  чем
отложить в сторону.
     Схемы шахт, как  и  маршрут,  предложенный  Куком,  были  досконально
изучены.
     Бигмен возился с тубами, наполненными жидкой питательной смесью,  без
конца проверял аккумуляторы, давление в кислородных баллонах и  регулятора
влажности.
     Лакки отлучился на "Метеор", захватив с собой  внушительных  размеров
пакет,  -  а  вернулся  уже  без  него,  с  двумя  небольшими  предметами,
напоминающими пряжки  от  ремня,  изогнутыми  по  краям,  с  прямоугольной
пластиной посередине.
     - Что это? - подскочил к нему Бигмен.
     -  Микроэргометры.  Экспериментальная  модель.  Вроде  тех,  что   на
"Метеоре", но поменьше.
     - Что же уловят такие малютки?
     - На  значительном  расстоянии  -  действительно  ничего,  но,  если,
скажем, в  милях  десяти  отсюда  находится  источник  атомной  энергии  -
микроэргометр обнаружит его. А вот так он работает...
     Лакки легко коснулся пальцем небольшого выступа на корпусе эргометра,
и тонкая игла мгновенно исчезла внутри, чтобы тут же, впрочем,  вынырнуть.
На пластине появилось красноватое пятно. Лакки стал медленно  поворачивать
прибор в разные стороны,  пока  пятно  не  вспыхнуло  вдруг  ослепительной
голубизной.
     - Это электростанция  Купола,  -  последовало  объяснение,  и  Лакки,
выключив эргометр, стал опять вертеть  его,  но  теперь  любуясь.  Знаешь,
Бигмен... Не было случая, чтобы, встретившись с дядюшкой Гектором, я  ушел
бы от него без затейливой вещицы, вроде этой.  И  всякий  раз  он  желает,
чтобы подарок мне не пригодился... Но на этот раз...
     - Что, Лакки? Что?
     - Видишь ли,  если  в  шахтах  действительно  есть  сирианцы,  у  них
наверняка имеется небольшая атомная станция. Без нее просто  не  обойтись.
Ведь нужна же им энергия для  отопления  и  всех  прочих  нужд!  Вот  наши
эргометры и обнаружат такую станцию. Пригодятся они и для другого...
     Лакки умолк, и Бигмен огорченно вздохнул. Марсианин хорошо  знал  это
молчание. Видно, мысли Лакки были  еще  слишком  зыбкими,  неоформленными,
чтоб обсуждать их.
     - Один эргометр - мой? - спросил Бигмен.
     - А как же! - И блестящее достижение техники, описав дугу, шлепнулось
в маленькую ладошку.


     Хенли Кук уже ждал их, когда Лакки с Бигменом, одетые в скафандры, со
шлемами под мышкой, вышли из своей комнаты.
     - Я подумал, - сказал он, - что не помешает проводить вас туда...
     - Благодарю! - приветливо отозвался Лакки.
     Было, условно говоря, раннее утро.
     Здесь, на Меркурии, где не существовало ни дня ни ночи, жизнь текла в
том ритме, к которому люди привыкли на Земле.
     Лакки  не  случайно  выбрал  время,  когда  все  спали.   Многолюдная
процессия и мудрые напутствия Пивирейла - все это было бы сейчас некстати.
     Освещенные тусклым  светом  коридоры  были  пусты.  И  казалось,  что
тяжелая тишина, которую только подчеркивали гулкие звуки их  шагов,  давит
на плечи.
     - Это - вход номер два, - остановился Кук.
     - Прекрасно, -  кивнул  Лакки.  -  Ну  что  ж...  Надеюсь,  мы  скоро
увидимся?
     - До встречи.
     Пока  Лакки  с  Бигменом  надевали  свои   шлемы,   фиксируя   их   в
парамагнитных пазах  скафандров,  Кук,  исполненный  важности,  возился  с
замком...
     Наконец, привычно и даже не без удовольствия  вдохнув  первую  порцию
баллонного воздуха, друзья ступили в воздушный  шлюз.  Массивная  стальная
дверь, бесшумно закрывшись, разделила их с Куком.
     - Ты готов, Бигмен?
     - Спрашиваешь! - Голос  марсианина  звучал  бодро,  а  его  маленькая
фигурка выглядела бесплотной тенью в тусклом освещении шлюза.
     Стена  перед  ними  поползла  вверх.  Ворвавшийся  вакуум   мгновенно
вытеснил из помещения весь кислород.
     Они опять шагнули вперед.
     Когда стена, теперь уже позади них, опустилась,  вокруг  были  только
тишина, пустота и непроглядная тьма.



7. В ШАХТАХ МЕРКУРИЯ

     Они включили фонари, и два  мощных  луча,  не  рассеиваясь,  пронзили
темноту, точно острые клинки. Впереди был туннель.
     Двое, землянин и его маленький марсианский друг, двинулись  навстречу
неизвестности.
     Гладкие стены туннеля тянулись по безупречной прямой. Крестовые своды
выглядели торжественно и надежно. Это напомнило Бигмену недра Луны.
     Воздух внутри скафандра позволял слышать собственные шаги,  от  Лакки
же исходили вибрационные толчки,  которые  Бигмен,  к  вакууму  привычный,
улавливал без труда. Он слушал вибрацию.
     Внушительных размеров колонн, подпирающих верхние пласты породы, было
тут гораздо больше, чем на Луне, что объяснялось существенной  разницей  в
гравитации.
     Многочисленные  ответвления   туннеля   вынуждали   Лакки   постоянно
сверяться со схемой.
     А Бигмен печалился, видя повсюду  еще  не  стертые  следы  пребывания
людей: болты,  когда-то  поддерживавшие  плафоны  светильников,  поблекшие
маркировочные полосы, боковые карманы, в каких обычно отдыхают шахтеры или
берутся пробы породы...
     - Лакки! А эргометр, между прочим, ничего не показывает!
     - Знаю, Бигмен, знаю... Может быть, пообщаемся?
     Это было сказано подчеркнуто невыразительно, и Бигмен сразу понял,  о
чем речь. Миниатюрная экранирующая приставка - как обычно, он  снабдил  ею
оба переговорных устройства - исключала возможность перехвата...
     - Что случилось, Лакки? - Сердце  Бигмена  своими  ударами  заглушало
слова.
     - Разговор есть, - сквозь  шелестящий  фон  донесся  голос  Лакки.  -
Смотри. Согласно схеме, перед нами туннель  7А.  По  нему  можно  довольно
быстро добраться до ствола, который ведет  на  поверхность.  Мне  -  туда,
Бигмен.
     - Зачем?!
     - Чтобы попасть наверх! - засмеялся Лакки.
     - Наверх?!
     - Ну да! И прямиком на  "Метеор".  Видишь  ли,  там  новый  скафандр,
принесенный Куком, - я захватил его, когда бегал за эргометрами.
     Бигмен долго осмысливал сказанное, но все же осмыслил.
     - То есть ты отправляешься на солнечную сторону?
     - Точно. На солнышке погреюсь, и вообще...
     - Нашел время! А сирианцы? Ты ведь сказал, что они здесь!
     - Сказать-то сказал, да не... Понимаешь, мне нужно было убедить их  в
том, что я действительно так думаю!
     - А меня тебе тоже хотелось убедить?
     - Извини, дружище, но я опасался,  что,  зная  о  моем  плане,  ты  -
случайно, разумеется - поделишься своим знанием с... хотя бы  Куком!  Ведь
ты у нас парень горячий и, вспылив, можешь  выложить  все  содержимое  без
остатка.
     - Эх, Лакки, Лакки! Да я молчал бы, как рыба на сковородке!
     - Ну ладно, ладно... Как бы там ни было, но хотел, чтобы ни одна душа
не знала о моем намерении отправиться  на  солнечную  сторону.  И  поэтому
рвался сюда так напористо.
     - Но к чему эта конспирация?
     - А вдруг  за  диверсиями  стоит  кто-то  из  участников  Проекта?  -
вопросом ответил Лакки. - Не верю я, что сирианцы заинтересовались  такими
пустяками, не верю! Тут что-то другое...
     - Значит, в шахтах никого  нет,  что  ли?  -  разочарованно  протянул
Бигмен.
     -  Если  только  я  не  ошибаюсь...  Вряд  ли  Сириус  стал  бы  ради
осуществления мелких диверсий возиться с развертыванием базы на Меркурии -
тут Кук прав. Нанять землянина - куда проще и дешевле. Опять же история  с
моим испорченным скафандром... Ведь куда-куда, а в  Купол  сирианцам,  при
всей  их  изощренности,  не  попасть.  Такое,  наверное,   даже   Пивирейл
исключает.
     - Лакки! Значит, ты ищешь предателя?
     - Пока что -  диверсанта.  Возможно,  он  действительно  отрабатывает
сирианские денежки, а может быть, - у человека такое хобби.  Мне  кажется,
что, побывав на солнечной стороне, я приближусь к пониманию  всего  этого.
Тем более, что "густая дымовая завеса" наверняка убедила кое-кого в  нашей
непроходимой тупости, и он расслабился.
     - И что же ты  собираешься  обнаружить  на  этой  чертовой  солнечной
стороне? - недоуменно-почтительно спросил Бигмен.
     - Пока не знаю...
     - А-а... Ну, что ж, теперь  ясно,  теперь  мне  все  наконец  ясно...
Пошли, ладно уж! Я согласен!
     - Но, Бигмен! - Лакки покачал головой.  -  С  тобой  не  соскучишься,
парень!  Пойми:  ты  остаешься  здесь!  У  нас  нет  второго  скафандра  с
изоляцией!
     - Остаюсь? - растерянно  пробормотал  Бигмен,  пытаясь  проникнуть  в
новое значение слова "я", которое  всегда  означало  "мы".  -  Лакки!!!  -
закричал он с обидой и возмущением. - Почему я  должен  оставаться  здесь,
Лакки?!
     - Но мне же не обойтись без твоей помощи, дружище! Все должны думать,
что мы с тобой усердно прочесываем шахты! И поэтому ты, со схемой в руках,
пойдешь дальше, по маршруту, который мы  разработали.  Через  каждый  час,
связавшись с Куком, ты будешь докладывать ему обо всем, что увидел. Только
прошу тебя, обойдись  без  преувеличений.  Говори  все  как  есть,  но  не
проболтайся о моем отсутствии.
     Бигмен, видя, что им не пренебрегают - вернее,  пренебрегают,  но  не
совсем, заметно повеселел.
     - А если кому-то захочется поговорить с тобой?
     - Скажи, что я занят. Или - что ты наткнулся  на  сирианца  и  срочно
прерываешь связь. В общем, выкручивайся, как хочешь,  но  чтоб  у  них  не
возникло даже тени подозрения, понятно?
     - Понятно-то понятно, но... все же обидно мне, Лакки. Тебя  там  ждут
такие приключения, - а я,  как  идиот,  должен  торчать  в  этой  темноте,
разыгрывая радиоспектакли!
     - Не спеши огорчаться, а то еще скрасят твое одиночество...
     - Скрасят, как же. Прекрасно  ведь  знаешь,  что  тут  нет  никого  и
ничего!
     - А замерзнуть не боишься? - улыбнувшись, спросил Лакки. - А то  ведь
случалось с некоторыми...
     - Ладно тебе!! - огрызнулся Бигмен.
     - Извини, это не лучшая из моих шуток... Лакки обнял марсианина. -  И
не кисни, пожалуйста. Я скоро вернусь.
     - Ну, все! - Бигмен решительно стряхнул руку Лакки со своего плеча. -
Хватит подлизываться. Я сделаю все, что от меня требуется. Иди и помни: ты
без моего присмотра!
     - Я буду очень осторожен! - засмеялся Лакки.
     А потом он повернулся и шагнул в тоннель 7А.
     - Лакки!
     - Что, Бигмен?
     - Послушай-ка... Бигмен прокашлялся. Ты действительно...  того  ну...
не рискуй... ладно? Я хочу сказать, что меня  ведь  не  будет  поблизости,
чтобы выручить тебя...
     - Дядюшка Гектор номер два! Сходство  -  поразительное!  Ну,  а  если
серьезно - взаимно, Бигмен, взаимно...
     Это  было  все,  что  они  сказали,   выражая   глубокую   и   нежную
привязанность друг к другу... Лакки помахал рукой и, постояв  мгновенье  в
грустном луче Бигменова фонаря, исчез.
     Бигмен долго смотрел туда, где уже никого не было. Если бы, допустим,
он не был Джоном Бигменом Джонсом - то, сникнув в два  счета,  он  был  бы
немедленно раздавлен навалившимся на него одиночеством. Но он, к  счастью,
был и Джоном, и Бигменом,  и  Джонсом!  А  потому,  стиснув  зубы,  побрел
дальше.


     Спустя 15 минут Бигмен связался с Куполом. Продраться  сквозь  помехи
удалось не сразу, и он успел еще пару раз обругать себя за то,  что  вчера
был так легковерен и не понял хитрости Лакки, болван.
     - Да? - отозвался Кук.
     - О, мистер Кук! Как вы там? У нас все в порядке,  мистер  Кук!  И  у
меня в порядке, и у Лакки! Он тут рядом, буквально в двадцати шагах!  А  с
вами - я...
     - Дайте-ка Старра.
     - Старра? - игриво переспросил Бигмен. - А Старр занят!  В  следующий
раз - пожалуйста, а сейчас он не может, честное слово!
     - Ну, хорошо, - согласился голос.
     Еще бы не хорошо, приятель! - очень довольный собою, подумал  Бигмен.
- Особенно, если учесть, что в следующий раз я просто  прерву  связь.  Как
долго это будет еще длиться? Час? Два? Шесть? А если и через  шесть  часов
Лакки так и не появится? Так и торчать здесь до конца своих дней?  А  если
Кук затребует подробную информацию? Описывать  ему  все  эти  красоты?  И,
увлекшись, проболтаться о Лакки? Только не это, только не это...  Молчать,
молчать, во что бы то ни стало - молчать. Иначе - прощай, доверие, прощай,
дружба.
     Бигмен попытался отвлечься от мрачных мыслей, но  темнота  и  вакуум,
слабая вибрация шагов, звуки собственного дыхания - отнюдь не веселили.
     Он уже не смотрел  на  схему  -  цифры  и  буквы  на  стенах  боковых
переходов были такими четкими, что необходимость в  этом  отпадала.  Кроме
того,  бумажный  листок  сделался  чрезвычайно  хрупким  -  очевидно,  под
влиянием низкой температуры, и воспользоваться схемой вряд ли  удалось  бы
даже при всем желании.
     Лицевая пластина запотела от дыхания, и Бигмен,  остановившись,  стал
крутить регулятор влажности.
     Он  уже  заканчивал  регулировку,  когда  вдруг  замер,  почувствовав
легчайшую постороннюю вибрацию; замер и затаил дыхание.
     - Лакки? - выдохнул Бигмен в микрофон. - Лакки?
     Кроме Лакки никто не смог  бы  разобрать  этот  шепот.  И  сейчас  он
ответит Бигмену, вот только немножко потомит, попугает - и ответит...
     - Лакки? - шепнул марсианин вновь.
     И снова ответа не последовало... Но вибрация-то не исчезла!
     Дыхание Бигмена участилось, вначале  от  напряжения,  а  потом  -  от
безудержной радости, которая всегда охватывала его в моменты опасности.
     Рядом кто-то был! Кто он? Неужели сирианец? И Лакки был  прав,  когда
предупреждал о такой возможности? Может быть...
     Бигмен осторожно вытащил бластер и погасил фонарь.
     Знают ли сирианцы о том, что он здесь? А возможно, они как раз его-то
и ищут?
     Той рыхлости, смазанности, какая бывает при наложении одной на другую
вибраций нескольких или даже двух людей, не было.  Слух  Бигмена  различал
размеренную поступь одного человека.
     Вот вибрация заметно усилилась. Человек приближался!
     Бигмен, касаясь рукой стены, осторожно двинулся вперед.
     Вибрация, исходящая от невидимки, наводила на  мысль  о  его  крайнем
легкомыслии. Либо он не сомневался в том, что в шахтах никого  нет,  либо,
если это все же преследование, он не знает свойств вакуума. И если  Бигмен
двигался с кошачьей деликатностью, то тот чуть ли не печатал шаг.
     Марсианин резко повернул назад, но невидимка никак не отреагировал на
это. Он не догадывался о существовании Бигмена или делал вид.
     Свернув в боковой туннель, Бигмен продолжил путь, скользя вдоль стены
с грацией танцора.
     Слепящий луч заставил его вжаться в  стену.  Но  свет  исчез  так  же
внезапно, как появился. Человек пересек туннель.
     Бигмен снова метнулся вперед. Найти этот  перекресток  и  подкрасться
сзади! Теперь уж они обязательно встретятся - он,  Бигмен,  представитель,
можно сказать, Земли, а также Совета Науки и... кто?



8. ВРАГ

     Все было рассчитано точно. Луч подпрыгивал уже далеко впереди,  когда
Бигмен добрался, наконец, до этого туннеля.
     Он  по-прежнему  держал  свой  бластер  наготове,  но   стрелять   не
торопился, так как знал: покойники удивительно молчаливы.
     Оставалось, строго соблюдая безопасную дистанцию, преследовать врага.
     А может быть, попытаться установить контакт?
     Бигмен включил передатчик и, не меняя  частоты,  властно  произнес...
Конечно же, было почти  невероятным,  что  этот  тип  настроен  на  ту  же
частоту, - если есть  что  настраивать,  и  Бигмен  уже  подумывал,  а  не
посигналить ли сразу  бластером,  ослепительную  вспышку  которого  поймет
всякий, - и все же он произнес:
     - Эй, ты! Замри и не моргай у меня!  А  то  так  прошью  -  никто  не
отпорет!
     Освещенный ярким лучом человек стоял неподвижно, не делая ни малейшей
попытки оглянуться.
     Ага! Значит, ты меня слышишь, приятель!
     - А ну-ка, повернись! Медленно!
     Приказ был тут же выполнен.
     - Теперь ты видишь, что я не шучу? В моем бластере  полный  заряд!  И
промахиваться мне еще не приходилось!
     Человек тут же посмотрел на  грозное  оружие  и  инстинктивно  поднял
руку, как бы защищаясь.
     А Бигмен разочарованно разглядывал скафандр незнакомца, имевший самый
наиобычнейший вид. Неужели сирианцы еще пользуются такими моделями?
     - В каком режиме ты работаешь? - строго спросил он. - В телеграфном?
     В ответ раздался  хриплый  и  почему-то  знакомый  смех,  сменившийся
восклицанием:
     - Ба! Коротышка! Сколько ле-ет!
     Едва ли не весь запас самообладания  понадобился  Бигмену,  чтобы  не
выстрелить. Бластер, казалось, сам дернулся в его руке, прося покончить  с
безобразием. Ненавистная фигура тотчас отпрянула.
     - Уртил?! - пронзительно крикнул Бигмен.
     При всем своем возмущении, он был разочарован тем, что перед ним - не
сирианец. Что этот тип здесь делает? - кольнуло вдруг, как иголкой.
     - Уртил, Уртил... - послышалось в ответ. - И спрячь свою игрушку!
     - Спрячу, когда сочту нужным! - огрызнулся Бигмен. - Ты лучше  скажи,
каким ветром тебя сюда занесло?
     - Да вот забыл, что шахты - твоя собственность!
     - До тех пор пока ты у меня на мушке, боров, - советую считать именно
так! Тебе ясно?
     Пока Бигмен метал молнии, мысль его напряженно и бесплодно  работала.
Он не знал, как теперь поступить с этим мерзавцем Уртилом.  Отконвоировать
его в Купол?
     Но тогда все узнают об отсутствии Лакки! А если  соврать,  будто  тот
задерживается и вот-вот подойдет? Ну а если не подойдет? И вообще, кто дал
Бигмену право хватать людей? Разве кому-то запрещено гулять по  шахтам?  С
другой стороны, нельзя же всю жизнь стоять вот так, размахивая бластером и
рыча. Эх, нет здесь Лакки! Уж он бы что-то придумал!
     - А где Старр? - туг же спросил Уртил.
     Чертов телепат! - подумал Бигмен и ответил:
     - Где надо! Получше нужно было шпионить, дорогой! Ведь ты шпионил  за
нами, не так ли?
     - Ну а если да, то что? - отозвался Уртил.
     - Ты  прошел  боковым  туннелем,  намереваясь  подкрасться  сзади!  -
продолжал изобличать его Бигмен.
     - Ну и? - Голос Уртила говорил о том, что он полностью расслабился  и
стоять под дулом бластера для него - плевое дело. -  Скажи-ка  лучше,  где
твой дружочек, а?
     - Не беспокойся о нем.
     - Да я не беспокоюсь!  Только  ты  вызвал  бы  его!  Тем  более,  что
передатчик как раз на ограниченном радиусе... Да, с твоего  позволения,  я
глотну живительной влаги. Пить хочется! Понял или нет?  -  И  рука  Уртила
слегка поднялась.
     - Только без глупостей! - предупредил Бигмен.
     - Что ты, что ты!
     Однако  Бигмен  на  всякий  случай   напрягся.   Конечно,   нагрудным
регулятором не выстрелить даже Уртилу, но этот пройдоха  может  попытаться
ослепить его фонарем или... да мало ли что может он выкинуть!
     Уртил между тем  закончил  свои  манипуляции,  и  вскоре  можно  было
услышать, как он пьет.
     - Испугался небось? - издевательски-сочувственно  прохрипели  наконец
смоченные связки.
     Бигмен не нашелся, что ответить, и это его очень расстроило.
     - А ну-ка, вызови Старра! - неожиданно и напористо потребовал  Уртил,
и марсианин машинально потянулся к регулятору.
     - Вот оно в чем дело! - расхохотался Уртил. - Нам, оказывается, нужно
перестроиться! Значит, Старр улизнул?
     - Ничего подобного! - возмутился Бигмен и - покраснел.
     Позволить так себя надуть! Да, этот Уртил чертовски хитер. Стоит себе
и посмеивается над ним и его дурацким бластером и чувствует себя  хозяином
положения... А может быть, все-таки, выстрелить?
     Но  стрелять  было  никак  нельзя.  Насильственная  смерть  человека,
посланного сюда сенатором  Свенсоном,  доставит  Совету  страшно  подумать
сколько неприятностей, не говоря уже о том, как  пострадает  Лакки...  Эх,
его бы сюда сейчас!
     Луч фонаря Уртила скользнул в сторону.
     - О! - раздался его удивленный  голос.  -  Оказывается,  и  я  иногда
ошибаюсь! Вот он, наш Старр!
     - Лакки!!! - И Бигмен круто развернулся.
     Конечно же, в ситуации менее  напряженной,  он  просто  дождался  бы,
когда рука Лакки ляжет ему на плечо, -  но  тут  ведь  был  совсем  особый
случай!
     Криком "Лакки" все радостное и исчерпалось.  Незадачливый  марсианин,
не успев ничего толком понять, был сбит с ног.
     Какое-то время он еще продолжал сжимать свой бластер, но Уртил вскоре
вывернул ему руку. Когда же эта туша убралась с него  и  Бигмен,  морщась,
попытался подняться, в лицевую пластину его шлема уткнулось грозное дуло.
     - У меня, конечно, есть свой,  -  мрачно  процедил  Уртил,  -  но  я,
кажется, предпочту воспользоваться этим. И не двигайся, милый. Стой именно
так, как стоишь, на четвереньках, раком, тебе идет...
     У Бигмена от  унижения  потемнело  в  глазах.  Захотелось  исчезнуть,
умереть. Это было легче, чем когда-нибудь, если придется,  сказать  Лакки:
"Понимаешь, он сказал, что ты пришел, - и я, конечно, повернулся..."
     - Стреляй, паршивец! - зло крикнул марсианин. - Стреляй, если  хватит
духу! А потом Лакки доберется до тебя и  проследит,  чтобы  остаток  своей
жизни ты провел на самом холодном из астероидов,  лязгая  зубами  и  звеня
цепью.
     - Ой! И все это сделает твой Лакки? Но где же он?
     - А ты поищи, поищи...
     - Искать? - Уртил  усмехнулся.  -  Не-ет!  Где  он,  -  об  этом  мне
расскажешь ты, но чуть  позже...  Пока  же  я  хочу  узнать,  на  кой  ему
понадобилось лезть в шахты?
     - Он искал сирианцев, тупица!
     - Сирианцев, говоришь? - ласково переспросил Уртил. - А  горючее  для
комет он здесь не искал? Что ты мне  тут  вкручиваешь,  парень!  Он  -  не
выживший из ума Пивирейл и в такую  чушь  не  поверит  никогда!  Нет,  тут
что-то не то... А что - ты мне сейчас и выложишь.
     - Уверен?
     - Абсолютно. Ведь и у тебя жизнь - одноразовая...
     - Вообще-то, да. Но, видишь ли, для  ее  спасения  не  всякий  способ
годится. - И Бигмен, встав на ноги, решительно двинулся на врага.
     Уртил попятился и тут же уперся в стену.
     - Но-но! - испуганно пригрозил он. - Еще один шаг, и тебя нет! Или ты
думаешь,  что  мне  так  уж  нужна  от  тебя  информация?   Обойдемся!   И
послушай-ка, что я тебе скажу... Ты и твой  горе-герой  Старр  ни  на  что
большее чем идиотские шуточки с ножами - не годитесь!
     Вот что тебя заело, оказывается! - подумал Бигмен и улыбнулся.
     -  Да,  Уртил...  Вид  ты  имел  еще  тот.  Болван  болваном,  каждый
подтвердит... А теперь, значит, мстим?  Валяй!  Но  меня-то  ты  не  очень
напугаешь, не надейся. Лучше сразу стреляй. Быть убитым - менее вредно для
моего организма, чем слушать твою трепотню.
     - Терпение, карапуз, терпение... Ты совершенно не понимаешь, к чему я
веду! А веду я к тому, что сенатор Свенсон - ты, конечно, слышал о  нем  -
намерен покончить с Советом Науки. Вот ведь как. Для него что ты, что твой
бравый Старр - обыкновенные козявки, которых даже как-то неловко принимать
в расчет. А я - да будет тебе известно - тот  человек,  которому  доверено
осуществить замысел сенатора! Я прищучу вашу занюханную контору, ваш Совет
по околпачиванию людей!
     - Вдохновенно заливаешь! - одобрил Бигмен.
     - Кто заливает, это мы еще увидим.  Разоблачим  все  пропагандистские
уловки Совета - и послушаем, что скажет народ.
     - Ух, разоблачитель! Ну давай действуй!
     - За мной не заржавеет, не волнуйся. Кстати, есть уже и первый  улов:
парочка жуликов, забравшихся в  шахты...  Уж  я-то  знаю,  зачем  вы  сюда
пожаловали! Он мне про сирианцев травить будет... Ха! Дело было так!  Либо
Старр  велел  Пивирейлу  рассказать   нам   сказочку,   либо   он   просто
воспользовался идеей старого маразматика! И вы не собирались искать  здесь
сирианцев! Вы попросту решили имитировать их присутствие! Соорудить что-то
вроде базы и представить ее на  общее  обозрение!  "Я  разметал  их  одной
левой! - сказал  бы  Старр,  мужественно  поигрывая  скулами.  -  Я  самый
наигеройский герой!"... Все заплакали бы от счастья,  а  доблестный  Совет
тихонечко, никого не беспокоя, прикрыл бы Проект.  Ведь  эта  коровка  уже
выдоена, пора  выходить  на  новые  рубежи!  Но  на  этот  раз  ничего  не
получится. Я поймаю Старра с поличным, и он будет весь в дерьме, ну просто
весь! Тем же будет достойно отмечен и Совет Науки.
     Бигмен еле сдерживался, чтобы не броситься на  негодяя.  Сдерживался,
потому что понимал: Уртил болтает с единственной целью -  довести  его  до
такого состояния, когда он выскажет все,  что  есть  на  душе.  И  поэтому
Бигмен заговорил тихо и нежно.
     - А известно ли тебе, о вонючий козел, что, если вытрясти из тебя всю
гадость - ничего, кроме грязной шкуры, не останется?
     - Заткнись! - гаркнул Уртил.
     Но Бигмен не останавливался.
     - Стреляй, дрянь! Стреляй! Или поджилки трясутся? А отобрать  у  тебя
оружие - наверное, вообще умрешь со страху, а? - Он старался задеть Уртила
почувствительней, уязвить так, чтобы тот  взвыл  от  ярости.  Когда  глаза
налиты кровью, - не так-то просто целиться, и у Бигмена появился  бы  шанс
на спасение...
     Но Уртил был спокоен.
     - Заткнулся бы, а? - предлагал  он.  -  Ведь  шлепну  же,  шлепну!  И
главное, ничего мне за это не будет! Ничегошеньки! Вынужден был, скажу!  В
целях самообороны, поясню! И все мне поверят - вот ведь какая штука!
     - Но уж Лакки-то тебе, допустим, не провести - и не мечтай!
     - Твой бедный Лакки будет занят собственными проблемами! И его мнение
- после того, как я выведу этого проходимца на чистую воду, -  никого  уже
не заинтересует!
     Его рука, сжимающая бластер, шевельнулась.
     - Клоп, а не попытаться ли тебе дать тягу?
     - Тягу! - эхом отозвался Бигмен.
     - Ах да... Не получится... - цокнув с сожалением, Уртил стал деловито
прицеливаться, хотя это было совершенно излишним - промахнуться  с  такого
расстояния невозможно.
     Бигмен пытался угадать момент для прыжка, подобного прыжку Лакки там,
наверху. Но ведь здесь не было никого, кто отвлек бы  Уртила,  как  Бигмен
проделал это с Майндсом! И состояние этого ухмыляющегося  типа  далеко  не
истерично... И все же Бигмен напряг свои мышцы  для  прыжка,  быть  может,
последнего в жизни.



9. ТЬМА И СВЕТ

     И вдруг Бигмена оглушило хриплым криком!
     Они по-прежнему стояли друг против друга, одни в этом мраке, прорезая
темноту лучами фонарей. Вне лучей, казалось,  не  существовало  ничего,  и
поэтому предмет, быстро пересекший яркую полосу, даже не напугал  Бигмена,
а вызвал лишь слабое недоумение.
     Потом вспыхнула мысль: "Лакки! Он вернулся!"
     Но загадочное движение повторилось, и теперь Бигмен увидел, как узкая
полоска породы отделяется от стены и медленно падает вниз!
     Достигнув плеча Уртила, она прилипла к нему, обнаружив  поразительную
гибкость. Да! Камень гнулся, как веревка!
     Другая полоска уже обвила талию Уртила, а еще  одна,  зацепившись  за
кисть одним своим концом, коснулась нагрудного регулятора, и рука была тут
же прижата к груди.
     - Холодно! - сдавленно просипел Уртил. - Они холодные!  -  Голос  его
был полон невыразимого ужаса.
     Ошалевший Бигмен пытался что-то понять. Он  тупо  наблюдал,  как  эти
странные  штуки  скручивают  здоровяка  Уртила  совсем   шутя,   как   они
обматываются вокруг руки, бластера, тела...
     Вот еще одна опустилась на Уртила.
     Полоски были несомненно единым организмом. Но тела, или  центра,  или
какого-то подобия им не было! Каменный осьминог,  состоявший,  однако,  из
одних лишь щупалец, - вот что ползало по Уртилову скафандру.
     В мозгу Бигмена вспыхнула догадка...
     На Меркурии есть жизнь, совершенно отличная от земной и от всех форм,
известных землянам. Жизнь, которая существует только  благодаря  время  от
времени перепадающему теплу, в поисках  которого  щупальца  переползают  с
места на место. Здесь, у северного  полюса,  они  оттого  опять-таки,  что
когда-то шахты, а теперь Купол снабжает их живительными струйками тепла. И
человек со своими традиционными тридцатью шестью и шестью, да еще системой
обогрева,  для  них  -  весьма  лакомый  кусочек.  Шахтер,  к   примеру...
Парализованный внезапным холодом и ужасом, он даже не способен позвать  на
помощь. А спустя несколько минут  он  уже  слишком  слаб  для  этого.  Еще
немного времени - и получайте, ребята, окоченевший труп.
     Все это пронеслось в сознании Бигмена почти мгновенно, и он  даже  не
успел шевельнуться.
     - Не могу...  -  Шепот  Уртила  вывел  марсианина  из  оцепенения.  -
Помоги... помоги мне... замерзаю...
     - Держись! - крикнул Бигмен. - Иду!
     То, что этот человек просто не успел с удовольствием убить его, сразу
вылетело из головы. Бигмен думал об  одном:  человек  в  беде,  ему  нужна
помощь!
     С тех самых пор как люди отважились покинуть Землю и выйти  в  полный
загадок и опасностей космос, -  существовал  неписаный  закон,  строгий  и
непреложный. По нему все  распри  между  людьми  должны  быть  забыты  при
появлении врага извне.
     Возможно, и не все следовали этому закону,  но  для  Бигмена  он  был
свят.
     Одного энергичного прыжка хватило, чтобы оказаться рядом с Уртилом  и
с силой потянуть его за руку.
     - Помоги... - слабо простонал тот.
     Бигмен ухватился за бластер,  судорожно  сжимаемый  Уртилом,  и  стал
вырывать, опасливо поглядывая на щупальца, обвившие приклад.  Теперь  было
видно, что гибкость этой мерзости обуславливалась ее мелким  членением  на
сегменты, жесткие и непонятным образом соединенные.
     Свободная рука, которой Бигмен пытался упереться в  Уртила,  случайно
коснулась одного из щупалец - коснулась и тут же рефлекторно  отдернулась:
Бигмена пронзил обжигающий холод.
     Было непонятно, каким образом отбирают тепло  эти  существа.  Они  не
походили ни на одну из известных Бигмену тварей. Ему не  приходилось  даже
слышать о чем-то подобном...
     Бигмен продолжал возиться с бластером. Он так увлекся,  что  поначалу
не заметил легкого прикосновения к спине. А когда  заметил,  было  поздно.
Нестерпимо холодное щупальце уже обхватило  его  и  накрепко  привязали  к
Уртилу.
     Боль от холода усиливалась с каждой секундой, и  Бигмен  с  отчаяньем
обреченного пытался вырваться из мощных безжалостных объятий.
     - Бесполезно...  -  пробормотал  Уртил,  и  его  равнодушие  испугало
марсианина больше всего...
     Уртил зашатался и мягко повалился набок, увлекая  за  собой  Бигмена,
который уже не ощущал своего тела  и  чьи  мысли  превращались  в  густой,
неподвижный сироп.
     Свет фонаря становился все более тусклым, по мере того как ненасытные
щупальца наслаждались своим коктейлем из тепла и энергии.
     Смерть поглядывала на часы.


     Лакки, расставшись с Бигменом, сразу же  поспешил  на  "Метеор",  где
облачился  в  новый  скафандр.  Спустя  короткое  время  он  уже  был   на
поверхности Меркурия.
     Повернувшись к короне, он задумчиво разглядывал ее молочное  свечение
- "Белого Духа", как здесь принято было говорить.
     Тело Лакки привыкло к незнакомому скафандру. По сравнению с обычными,
эта модель была удивительно эластичной, что, в сочетании  с  ее  не  менее
удивительной легкостью, - несколько даже пугало. Казалось, что ты ничем не
защищен от окружающего вакуума... Лакки, будучи нормальным человеком, тоже
испытывал некоторую тревогу по этому поводу, - но вскоре успокоился.
     Небо переливалось своими бесчисленными звездами. Прошло уже  два  дня
по Стандартному времени с тех пор, как  он  видел  его  в  последний  раз.
Меркурий успел преодолеть 1/44 своего обычного  пути  вокруг  Солнца.  Это
означало, что примерно 8 градусов неба  выползло  с  восточной  стороны  и
столько же исчезло на западе. Появились новые  звезды  и  планеты.  Взошли
Венера и Земля.
     Венера была  как  сверкающий  бриллиант,  гораздо  более  яркий,  чем
показалось бы с Земли, - оттуда наблюдатель никогда  не  видел  ее  такой,
полностью освещенной.
     Сейчас Венера находилась в 33 миллионах миль от Меркурия,  и  все  же
свет этой крошечной блестки был сильнее света короны.
     Лакки подумал о том, что за его спиной - две тени, бледная и  черная.
А может быть, и третья, порожденная светом Земли.
     Земля,  висевшая  у  самой  линии  горизонта,  выглядела  куда  более
тусклой, чем Венера. Это объяснялось большей  удаленностью  от  Солнца,  а
также незначительной облачностью.
     Но сине-зеленый свет, исходящий от Земли, - завораживал, и Венера уже
казалась самой прозаичной электролампой.
     Рядом с Землей, всмотревшись, можно  было  заметить  желтое  пятнышко
Луны. Эта пара  являла  собой  уникальное  зрелище,  оценить  которое  мог
всякий, находящийся на планетах внутри орбиты Юпитера. Казалось,  по  небу
блуждают огромные часы с маятником... Лакки, конечно, понимал, что это  не
лучший момент для созерцаний, - и ничего не  мог  с  собой  поделать.  Чем
дальше забрасывала его судьба, -  тем  нежней  любил  он  родную  планету.
Квадриллионы  людей  давно   разлетелись   по   всей   Галактике,   -   но
разлетелись-то они именно оттуда, с Земли, и только  там  их  единственный
Дом...
     Лакки решительно тряхнул головой. Нужно приниматься за дело.
     Энергичным шагам он направился в сторону светящейся короны. Его  ноги
едва касались грунта, а фонарь освещал многочисленные неровности.
     Мысль, которая погнала Лакки сюда, была, собственно, даже не  мыслью,
а  так,  ничем  не  подкрепленным  предположением.  Лакки  всегда  избегал
обсуждать такого рода предположения с кем бы то ни было и даже не  слишком
разрабатывал их в своем мозгу, - чтобы, превратившись  в  версии,  они  не
перекрыли доступ свежим идеям... Ему часто приходилось наблюдать  подобное
в Бигмене, который любую зыбкую полумысль норовил тут же возвести  в  ранг
неоспоримой истины...
     Лакки нежно улыбнулся,  вспомнив  о  своем  экспансивном  друге.  Да,
конечно, Бигмен частенько вел себя неблагоразумно,  никому  и  никогда  не
докучая своей уравновешенностью. Но каким преданным он был всегда, сколько
бесстрашия в этом малыше! Такое понадежней, чем если бы  за  Лакки  стояла
целая флотилия грозных космических крейсеров...
     Неунывающего марсианина  Старру  сейчас  явно  не  хватало,  и  чтобы
поскорей отвлечься от грустного, он принялся думать о другом.
     До чего ж прекрасно все успело запутаться с того момента,  как  Лакки
ступил на поверхность Меркурия! Сплошные вопросительные знаки.
     Взять хотя бы Майндса. Весьма неуравновешенный, дерганый тип,  что  и
говорить... Но не настолько же, чтобы поливать человека из  бластера,  как
из лейки! Тут, скорее всего, был и какой-то расчет. А  кто  есть  Гардома?
Друг Майндса и романтик, носящийся  с  идеей  Светового  Проекта,  или  он
приятельствует   с   доверчивым   инженером   из   каких-то   практических
соображений! Вопросы, вопросы...
     А тут вам еще и Уртил, он же - генератор напряженности.  Парень  явно
вознамерился развалить Совет, и пока  что  объектом  его  наскоков  прежде
всего является Майндс, страстно ненавидящий Уртила. Самоуверенность  этого
фрукта вызывает, впрочем, неприязнь и в Гардоме, и в Пивирейле. Последний,
правда, старается не проявлять своих чувств, избегая всяких разговоров  об
Уртиле.
     Кук тоже обходит Уртила стороной. Во  всяком  случае,  за  столом  он
позволил себе  лишь  мельком  взглянуть  на  того.  Что  это  -  нежелание
нарваться на грубую реплику? Или причины глубже? Кук невысокого  мнения  о
Пивирейле и считает, что старик слегка помешался на  сирианских  кознях...
Кстати, о кознях. Кому понадобилось резать скафандр?
     Поток этих мыслей был прерван неожиданной картиной, открывшейся взору
Лакки, который только что взобрался на гору.
     Над  изломанной  линией  горизонта  грозно   ворочались   исполинские
протуберанцы. Ярко-красные струи, лениво и причудливо изгибаясь, двигались
вверх. Безоблачная, незагрязненная и крайне разреженная атмосфера Меркурия
доносила всю красоту этого зрелища без малейших  потерь.  Казалось,  языки
пламени лижут планету.
     Один такой протуберанец, подумал Лакки, мог бы легко вместить в  себя
сотню шаров размером с Землю или же несколько тысяч Меркуриев.
     Он выключил ненужный пока фонарь.
     Все скалы вокруг стали двухцветными. Сторона,  обращенная  к  Солнцу,
ярко пылала, а противоположная - была чернее дегтя.
     Рука Лакки отбрасывала на скафандр густую тень. Грунт,  казалось,  на
глазах становился все более  неровным  и  напоминал  скомканную,  а  затем
кое-как расправленную фольгу.
     Лакки снова двинулся  вперед,  навстречу  поднимающемуся  светилу.  К
моменту, когда должна была появиться основная часть Солнца, он рассчитывал
уже пересечь терминатор. Лакки спешил на солнечную  сторону,  к  возможной
разгадке тайны, - и даже не подозревал, что его верный друг Бигмен  в  эти
минуты замерзает.



10. СОЛНЕЧНАЯ СТОРОНА

     Огненные фонтаны протуберанцев били  все  сильнее,  и  звездное  небо
блекло на глазах.
     Лакки ускорил шаг, но энергии, которая захлестывала его,  было  этого
мало, и Лакки побежал. Он мог бы бежать и бежать, не уставая, часами. Так,
во всяком случае, ему казалось.
     А затем без предупреждения, которое в виде утренних сумерек  привыкли
получать земляне, показалось Солнце.
     Оно было пока лишь тончайшей линией, невыносимо яркой и  обрывающейся
у огромной уродливой скалы.
     Лакки оглянулся. Грунт позади него был весь в красных  красках.  А  у
самых ног причудливо играли крупные кристаллы.
     Он бежал туда, где стремительно разбухала горящая  нить...  Солнечный
диск был так близок  и  так  огромен,  что  верхняя  его  часть  выглядела
совершенно прямой.
     Пылающие протуберанцы были видны и теперь, но  лишь  у  самой  кромки
короны и походили на рыжие развевающиеся волосы.
     Только совершенство скафандра позволяло Лакки наслаждаться всем этим.
Ведь если бы его глаза не были должным образом защищены, он давно бы ослеп
или даже умер, потому что человек не может выдержать  такую  в  буквальном
смысле   ослепительную   яркость,   такое   интенсивное   ультрафиолетовое
излучение.  Лицевая  пластина  шлема   обладала   поистине   замечательным
свойством становиться все более  темной  и  матовой  по  мере  возрастания
яркости падающего на нее света.
     Скафандр был напичкан разного рода защитными хитростями. Так,  свинец
и висмут отражали ультрафиолетовые и рентгеновские  лучи.  А  положительно
заряженные протоны космического излучения легко  рассеивались  одноименным
зарядом  оболочки.  От  жары  защищала  надежная  теплоизоляция,  а  также
зеркальное покрытие скафандра - тончайший молекулярный слой,  активируемый
при  помощи  нагрудного  регулятора...  Только  одно  вызывало  досаду   -
отсутствие  прочного  металлического  каркаса.  Скафандр  был  уязвим  для
старого доброго удара дубиной и для прочих деликатностей этого ряда.
     Уже целая миля солнечной стороны была за спиной, однако  особой  жары
Лакки не чувствовал. Это нисколько его не удивляло, так как в  отличие  от
тех, кто знал космос лишь по бесчисленным и бойким  субэфирным  триллерам,
Лакки не был уверен, что солнечная сторона всякой безвоздушной  планеты  -
это обязательно невыносимая жара. Все зависело от того, насколько высоко в
небе находится  Солнце.  Когда  оно  -  как  сейчас  -  выглядывало  из-за
горизонта, вполне сносное тепло мелкими волнами  растекалось  по  огромным
пространствам. Но стоило человеку зайти подальше, в ту часть, где Солнце -
наверху, над головой - и вот  тут  вспоминались  все  когда-либо  виденные
"страшилки"...
     Свет и жара распространялись здесь  строго  прямолинейно,  и  поэтому
спасительные  островки  тени  были  неразбавленно-черными  и   удивительно
холодными. По мере того как Солнце поднималось  все  выше,  тени  -  кроме
имевших надежное укрытие - сгорали.
     Когда Лакки впервые ступил в тень огромной скалы, ему показалось, что
он нырнул в прорубь. Без фонаря здесь невозможно было что-либо разглядеть,
а в двух шагах чуть ли не скворчала яичница меркурианского грунта.
     Атмосфера Меркурия была, конечно, далека по своему составу от земной.
Азота, кислорода, двуокиси углерода или водяных испарений - всего этого не
было и в помине. Однако здесь, на солнечной стороне,  поверхностному  слою
планеты время от времени приходилось кипеть. Серные и прочие пары стлались
над лопающимися пузырями. В  тени  же  эти  пары  превращались  в  подобие
вязкого инея.
     Дотронувшись до темного грунта, Лакки брезгливо отдернул руку. Пальцы
были выпачканы замерзшей ртутью, которая - когда он покинул свое убежище -
сразу растаяла, а потом и вовсе испарилась.
     Солнце палило нещадно, но Лакки не был обеспокоен этим, зная,  что  в
любой  момент  он  может  спрятаться  и  остыть.  Вот  чего  дейс