Твоя библиотека
www.znai.org

поэзия, фантастика, сказки, учебники

Айзек Азимов. Основание и Земля

                          пятая книга эпопеи
                           О С Н О В А Н И Е

                                         Памяти
                             Джуди-Линн дель Рей (1943-1986)
                                  гиганта мысли и духа.

               Печатается по изданию Grаftоn Вооks, 1989
                    Соруright Nightfаll Inс. 1986.
                        Перевод GSFВ Inс. 1992
                             Екатеринбург.

 * ИСТОРИЯ "ОСНОВАНИЯ" * 

     1  августа  1941  года, когда мне исполнился двадцать один
год, я заканичивал химфак Колумбийского университета и уже  три
года  профессионально  писал  научную  фантастику.  Я торопился
встретиться  с  Джоном  Кэмпбелом,   редактором   "Аstоunding",
которому  к  тому  времени  уже продал пять рассказов. Я спешил
рассказать ему о новой идее, которая у меня появилась.
     Она состояла  в  том,  чтобы  написать  историю  будущего;
рассказать  о  падении  Галактической  Империи.  Мой  энтузиазм
должно быть  оказался  настолько  захватывающим,  что  Кэмпбелл
пришел  в  такое же возбуждение, как и я. Он уже не соглашался,
чтобы я написал только один рассказ. Он хотел  целую  серию,  в
которой  прослеживалась бы вся тысячелетняя история беспорядков
в промежутке между  падением  Первой  Галактической  Империи  и
подъемом  Второй.  Все это должно быть освещено с позиций науки
"психоистория", которую мы с Кэмпбеллом совместно и придумали.
     Первый рассказ появился в майском, 1942 г., Astоunding,  а
вторая  -  в  июньском,  1942  года выпуске. Они сразу же стали
популярными и Кэмпбелл объявил,  что  до  конца  десятилетия  я
напишу  еще шесть рассказов. Эти рассказы, впрочем, становились
все длиннее. В первом было только двадцать тысяч слов.  Два  из
последних трех были уже длиной по пятьдесят тысяч слов каждый.
     К тому времени десятилетие кончилось, я все больше уставал
от этой серии, забросил ее и перешел к другим вещам. Однако как
раз тогда      разные     издательства     начали     выпускать
научно-фантастические книжки в твердых обложках. Одним из таких
издательских домов была небольшая фирма, Gnоmе  Рrеss,  которая
опубликовала  мою  серию  "Основание" в трех томах: "Основание"
(1951); "Основание  и  Империя"  (1952)  и  "Второе  Основание"
(1953). Они получили известность как "Трилогия об Основании".
     Книги  расходились  не  особенно хорошо, поскольку у Gnоmе
Рrеss не было денег, чтобы рекламировать  и  продвигать  их  на
рынке. Я не получил ни сообщения о их выпуске, ни гонорара.
     В  начале  1961 мой тогдашний редактор в Doubleday, Тимоти
Селдес,  сказал  мне,  что  получил  просьбу  от   иностранного
издателя позволить ему переиздать книги об Основании. Поскольку
права  на них не принадлежали Doubleday, он передал эту просьбу
мне. Я пожал плечами.
     - Это не интересно, Тим. Я даже не получил гонорара за эти
книги.
     Селдес ужаснулся, и тот же  час  приступил  к  возвращению
прав  на  книгу от Gnоmе Рrеss (которая была к тому времени уже
умирающей фирмой) и в августе того же года книги (вместе с  "Я,
робот") стали собственностью Doubleday.
     Начиная  с  этого  момента  популярность серии "Основание"
пошла вверх и она начала приносить  все  более  увеличивающиеся
гонорары.    Doubleday   издала   трилогию   одной   книгой   и
распостранила через клубы любителей фантастики.
     В 1966, на Всемирной Конвенции, проходившей  в  Кливленде,
фэны голосовали по категории "Лучшая Серия Всех Времен". Тогда,
первый   и   последний  раз,  эта  категория  была  включена  в
номинационные списки премии Хьюго. И  "Трилогия  об  Основании"
была ее удостоена.
     Фэны  все  настойчивее  просили  меня  продолжить серию. Я
вежливо отказывался. Но все же меня очаровывало то,  что  люди,
еще   не  родившиеся  на  свет,  когда  эта  серия  начиналась,
увлеклись ею.
     Doubleday,  однако,  восприняла  все  требования   гораздо
серьезней,  чем  я.  Они  потворствовали  мне  двадцать лет, но
поскольку   требования   становились    все    настойчивей    и
многочисленней,  их терпение лопнуло. В 1981 они сказали, что я
просто обязан написать еще одну повесть об Основании, и,  чтобы
подсластить пилюлю, предложили мне контракт с авансом, в десять
раз превышающим обычный.
     Нервничая,  я  согласился.  Прошло тридцать два года с тех
пор, как я написал последний рассказ  об  Основании,  а  теперь
меня попросили сочинить что-нибудь длиной на 140000 слов, в два
раза  больше  любого из более ранних томов и почти в три раза -
отдельных  рассказов  этой  серии.  Я  перечитал   трилогию   и
погрузился  в работу. "Край Основания" был издан в октябре 1982
а затем случилась очень странная вещь: книга сразу же появилась
в списке бестселлеров Нью-Йоркской Тimеs.  Она  оставалась  там
двадцать пять недель, к моему полнейшему изумлению.
     Doublеdау  тот час же заказала мне дополнительные вещи и я
написал две, ставшие частью другой серии - Тhе Rоbоt Nоvеl's. А
затем пришло время вернуться к "Основанию".
     Итак, я написал "Основание и Земля", которая начинается  в
тот  самый  момент,  когда  кончается "Край Основания". Если вы
загляните  в  "Край  Основания",  просто  чтобы  освежить  вашу
память,  это  может помочь, но это не обязательно. "Основание и
Земля"  -  самостоятельное  произведение.  Надеюсь,   оно   вам
понравится.

                                             Айзек Азимов
                                          Нью-Йорк Сити, 1986.

 * ЧАСТЬ I *  ГЕЯ

1. ПОИСК НАЧИНАЕТСЯ.

1.

     - Почему  я  должен  был  сделать  это?  - Спрашивал Голан
Тревайз.
     Вопрос был не нов. Со времени своего появления на  Гее  он
часто  спрашивал  себя  об этом. Он мог пробудиться от крепкого
сна в приятной прохладе ночи и обнаружить  в  голове  безмолвно
стучащий, подобно крохотному барабану, вопрос: "Почему я должен
был сделать это? Почему я должен был сделать это?"
     Сейчас,  впрочем,  впервые,  он ухитрился спросить об этом
Дома, старейшину Геи.  Дом  хорошо  знал  напряжение  Тревайза,
поскольку  мог  чувствовать  ткань  сознания  Советника.  Он не
реагировал на это. Гея ни коим  образом  не  должна  была  даже
коснуться  сознания  Тревайза,  и  для  Дома лучшим способом не
поддаться соблазну было игнорировать то, что он ощущал.
     - Сделать что, Трев? - Спросил Дом.  Он  было  затруднялся
использовать   более   одного   слога,  обращаясь  персонально,
впрочем, это не важно. Тревайз - было  что-то  слишком  длинное
для такого случая.
     - Решение,   которое  я  принял,  выбрав  Гею  в  качестве
будущего.
     - Ты был прав, сделав  это,  -  сказал  Дом,  садясь.  Его
умудренные  годами, глубоко посаженные глаза глядели исподлобья
на стоявшего перед ним человека Основания.
     - Ты говоришь, что я прав, - сказал Тревайз нетерпеливо.
     - Я/мы/Гея знаем, что это так. В этом  твоя  ценность  для
нас.  У  тебя  есть  способность  принимать правильные решения,
основываясь на неполных данных, и ты принял такое  решение.  Ты
выбрал   Гею!   Ты   отверг   анархию   Галактической  Империи,
построенной на  технологии  Первого  Основания,  также,  как  и
анархию  Галактической  Империи,  построенной  на  ментальности
Второго Основания. Ты пришел к заключению, что ни та, ни другая
не смогут долго оставаться стабильными. Поэтому ты выбрал Гею.
     - Да,  -  сказал  Тревайз.  -   Верно!   Я   выбрал   Гею,
сверхорганизм, целую планету со всеобщим сознанием и личностью,
так   что   любой   вынужден   говорить  "я/мы/Гея",  изобретая
местоимение для невыразимого. - Он  беспрестанно  мерял  шагами
пол.   -   И   в  конце  концов,  это  может  стать  Галаксией,
сверх-сверх-организмом,  охватывающим  все  скопления  Млечного
Пути.
     Он остановился и резко повернулсясь к Дому.
     - Я  чувствую, что я прав, так же как и вы чувствуете это,
но вы х_о_т_и_т_е появления Галаксии  и  поэтому  удовлетворены
решением.   Во   мне,   однако,   существует  что-то,  что  н_е
ж_е_л_а_е_т этого, и по этой причине  я  не  удовлетворен,  так
легко принимая свою правоту. Я хочу знать, п_о_ч_е_м_у я принял
это  решение.  Я  хочу  взвесить  и  обсудить  правоту и, таким
образом, удовлетвориться этим. Чувства правоты по большей части
недостаточно. Как я  могу  у_з_н_а_т_ь,  что  я  прав?  Что  за
обстоятельства делают меня правым?
     - Я/мы/Гея   не   знаем,  каким  образом  ты  приходишь  к
правильному решению. Разве важно знать это теперь, когда оно  у
нас уже есть?
     - Ты  говоришь  за  всю  планету,  не  правда ли? За общее
сознание  каждой  капли  росы,  каждой  гальки,  даже   жидкого
центрального ядра планеты?
     - Да, и это может любая часть планеты в которой достаточно
велика доля всеобщего сознания.
     - И  все  это  всеобщее  сознание удовлетворено, используя
меня как  черный  ящик?  Поскольку  черный  ящик  работает,  то
неважно  знать,  что  внутри?  -  Это  мне  не подходит. Мне не
доставляет радости быть  черным  ящиком.  Я  желаю  знать,  что
внутри.  Я  желаю знать, как и почему я выбрал Гею и Галаксию в
качестве будущего, чтобы я мог успокоиться.
     - Но почему ты так не доверяешь своему решению, почему оно
так не нравится тебе?
     Тревайз глубоко  вдохнул  и  медленно,  низким  и  сильным
голосом сказал:
     - Потому  что  я не желаю быть частью сверхорганизма. Я не
желаю быть никчемной частичкой, которую можно уничтожить всякий
раз, когда сверхорганизм сочтет это благом для целого.
     Дом задумчиво посмотрел на Тревайза.
     - Не хочешь ли ты в таком случае  изменить  свое  решение,
Трев? Ты можешь, ты это знаешь.
     - Я  хотел  бы  изменить решение, но я не могу сделать так
только из-за того, что оно мне не нравится. Чтобы изменить его,
я должен з_н_а_т_ь, является прежнее решение  верным  или  нет.
Недостаточно просто ч_у_в_с_т_в_о_в_а_т_ь, что оно правильное.
     - Если ты чувствуешь, что ты прав - ты прав.
     Опять  этот  медленный  мягкий  голос,  который, очевидно,
своим  резким  контрастом  с   его   собственным   возбужденным
состоянием выводил из себя Тревайза.
     Тогда,  полушепотом,  вырываясь  из неразрешимых колебаний
между чувствами и знанием, Тревайз сказал:
     - Я должен найти Землю.
     - Потому  что  это  как-то  связано  с   вашей   страстной
необходимостью знать?
     - Потому  что  это  другая  проблема,  над которой я ломаю
голову и я ч_у_в_с_т_в_у_ю, что между ними есть связь. Разве  я
не  черный  ящик?  Я  ч_у_в_с_т_в_у_ю,  что есть связь. Неужели
этого недостаточно, для того, чтобы заставить вас  принять  это
как факт?
     - Возможно, - довольно равнодушно ответил Дом.
     - Вот  уже тысячи лет, возможно 20 тыс. Лет люди Галактики
думают о себе как о выходцах с Земли. Как это стало  возможным,
что все забыли планету, откуда мы родом?
     - Двадцать  тысяч лет - время гораздо большее, чем вы себе
представляете. О многих аспектах ранней  Империи  мы  мало  что
знаем. В основном - легенды, которые почти наверняка вымышлены,
но  которые  мы  повторяем  и даже доверяем им из-за отсутствия
чего-либо более надежного. А Земля древнее, чем Империя.
     - Но наверняка существуют какие-нибудь записи.  Мой  друг,
Пелорат,  собирает  мифы  и легенды о ранней Земле, все, что мы
можем наскрести из любых источников. Это его профессия  и,  что
более  важно,  хобби. Эти мифы и легенды - все, что имеется. Не
существует достоверных записей, не существует документов.
     - Документов возрастом 20 тыс. Лет?  Вещи  гниют,  гибнут,
разрушаются из-за небрежности или войны.
     - Но должны быть записи записей, копии, копии копий, копии
копий  копий,  материалы,  которые много моложе 20 тысячелетий.
Они были изъяты. Галактическая Библиотека  на  Транторе  должна
была  иметь  документы,  относящиеся  к Земле. На эти документы
ссылаются в известных исторических записях, но документы больше
не хранятся в Галактической Библиотеке. Ссылки на них известны,
но любые выдержки на самом деле не существуют.
     - Не забывайте, Трантор был разграблен несколько  столетий
назад.
     - Библиотека  осталась нетронутой. Она охранялась адептами
Второго Основания. И именно эти люди  недавно  обнаружили,  что
материалы,  относящиеся  к  Земле,  больше  не  существуют. Эти
материалы были намеренно изъяты и  совсем  недавно.  Почему?  -
Тревайз прекратил расхаживать и пристально посмотрел на Дома. -
Если я найду Землю, я смогу обнаружить, что скрывается...
     - Скрывается?
     - Скрывается  или  было сокрыто. У меня есть предчувствие,
что как только я это обнаружу, я смогу узнать, почему предпочел
Гею и Галаксию нашей индивидуальности. Тогда, надеюсь, я  смогу
узнать,  а  не  почувствовать,  что  прав  и  если я прав, - он
безнадежно пожал плечами, - пусть так и остается.
     - Если ты чувствуешь, что это так, - сказал Дом, - и  если
ты  чувствуешь,  что ты должен искать Землю, тогда, конечно, мы
поможем тебе в меру наших сил. Эта помощь, однако,  ограничена.
Например, я/мы/Гея действительно не знаем, где может находиться
Земля среди необъятной россыпи миров, составляющих Галактику.
     - Пусть  так,  -  сказал  Тревайз, - я должен искать. Даже
если бесконечность звезд, подобных пыли в Галактике, приводит к
кажущейся безнадежности  проблемы  и  даже  если  мне  придется
делать это в одиночку.

2.

     Тревайза  окружала  прирученная  природа Геи. Температура,
как  всегда,  была  комфортной  и  ветер  приятно  освежал,  не
переохлаждая.  Облака  плыли по небу, время от времени закрывая
солнце,  и,  без  сомнения,  если  уровень  влажности  на  метр
открытой поверхности значительно падал в том или ином месте, их
было достаточно для восполняющего этот изьян дождика.
     Деревья  росли  упорядоченными группами, подобно садам, и,
несомненно,  так  по  всей  планете.  Суша  и   море   снабжены
растительной  и  животной  жизнью  в надлежащих количествах и в
надлежащем   разнообразии,    чтобы    обеспечить    приемлемый
экологический  баланс, и все они, без сомнения, увеличивались и
уменьшались  в  численности,  медленно  колеблясь  относительно
признанного  оптимума - впрочем, как и численность человеческих
существ.
     Из всего, доступного взору Тревайза, только одно  выпадало
из гармонии общей картины - его корабль "Far  Star" (*)
     Корабль  был  хорошо  и  умело  вычищен  и вытряхнут рядом
человеческих составляющих Геи, снабжен запасами  еды  и  питья,
его   содержимое  было  обновлено  или  заменено,  механические
устройства  перепроверены.  Тревайз  лично  тщательно  проверил
корабельный компьютер.
     В заправке топливом корабль не нуждался - это было одно из
новейших гравитационных судов Основания, использовавших энергию
всеобщего  гравитационного  поля  Галактики.  Ее хватило бы для
питания всех возможных флотов  человечества  на  все  время  их
существования без заметного уменьшения интенсивности поля.

(*) "Far  Star" - Далекая Звезда. (Англ.)
     Три месяца назад Тревайз был Советником Терминуса. Другими
словами,  он являлся членом законодательной власти Основания и,
ex officio, одним из  великих  в  Галактике.  Неужели  миновало
всего  три  месяца?  Казалось,  что прошла половина из его 32-х
летней жизни с тех пор, как его единственной  заботой  на  этом
посту было - является ли истиной великий План Сэлдона; будет ли
плавное   возвышение   Основания   от  планетной  деревушки  до
Галактического величия уверенно продолжено и в будущем?
     Впрочем, в некотором смысле, не произошло никаких перемен.
Он все еще был Советником. Его статус и его привилегии остались
неизменными,  за  исключением  того,  что  он  не   предполагал
когда-либо   вернуться  на  Терминус  для  подтверждения  этого
статуса и этих  привилегий.  К  огромному  хаосу  Основания  он
стремился  не  более,  чем  к маленькой упорядоченности Геи. Он
нигде не дома, всюду - сирота.
     Тревайз стиснул челюсти и в ярости запустил пальцы в  свои
черные волосы. Прежде, чем терять время, оплакивая свою судьбу,
он  должен найти Землю. Если он выживет при этом, времени будет
достаточно для того, чтобы сесть и поплакать. К  той  поре  для
этого может появиться более веская причина.
     С   определенным   хладнокровием  Голан  затем  подумал  о
происшедшем.
     Три месяца назад он и  Джейнав  Пелорат,  этот  способный,
наивный  ученый,  покинули  Терминус.  Пелорат,  влекомый своим
антикварным энтузиазмом найти местоположение  давно  потерянной
Земли,  и  Тревайз,  сам  ищущий  нечто  иное,  используя  цель
Пелората как прикрытие для того, что он считал  своей  реальной
целью.  Они  не  нашли Землю, но они нашли Гею, и затем Тревайз
обнаружил, что  его  заставили  вынести  решение,  определяющее
судьбу Галактики.
     Но  произошел  неожиданный  поворот  и  теперь уже Тревайз
искал Землю.
     Пелорат также обнаружил кое-что, что и не ожидал. Он нашел
Блисс
- черноволосую, темноглазую юную  женщину,  которая  была  Геей
также  как  и  Дом - и как ближайшие песчинки или листья травы.
Пелорат, со странным для своих преклонных лет пылом, влюбился в
женщину почти вдвое младше  его  и  эта  юная  женщина,  весьма
странная, казалась довольной их союзом.
     Это представлялось странным - но Пелорат действительно был
счастлив и Голан покорно думал, что каждый может найти счастье,
пусть  и  в  его  или  ее  собственном  стиле.  Это - свойством
индивидуальности, той индивидуальности, которую  Тревайз  своим
выбором упразднял (со временем) во всей Галактике.
     Боль  вернулась.  Решение,  которое он вынес, и которое он
должен был вынести, продолжало преследовать  его  все  время  и
было...
     - Голан!
     Голос вторгся в мысли Тревайза и он взглянул в направлении
солнца, слепящего глаза.
     - А,  Джейнав,  - сказал он сердечно - тем более сердечно,
что не желал распросов Пелората о причинах его  кислых  мыслей.
Он  даже  сумел  пошутить: - Я вижу, ты ухитрился оторваться от
блаженства (*) ?
     Пелорат кивнул. Нежный бриз шевелил его шелковистые  белые
волосы, а вытянутое серьезное лицо подтвердило эти слова.
     - Действительно,  старина,  это  она  предложила,  чтобы я
увиделся с тобой и кое-что обсудил. Не то,  чтобы  я  не  хотел
увидеть  тебя  сам, конечно, но она кажется соображает быстрее,
чем я.

(*) bliss - Блаженство (англ.)
     Тревайз улыбнулся
     - Все верно,  Джейнав.  Ты  пришел  сказать  "Прощай!".  Я
понимаю.
     - Ну,  нет,  не  совсем.  На  самом деле, скорее наоборот.
Голан, когда мы покинули Терминус,  ты  и  я,  я  настаивал  на
поисках  Земли.  Я  посвятил почти всю свою взрослую жизнь этой
задаче.
     - И я продолжу поиски. Эта задача стала теперь моей.
     - Да, но она также и моя, все еще моя.
     - Но... - Тревайз поднял  руки,  словно  пытаясь  охватить
весь окружавший их мир.
     - Я  хочу  отправиться  с тобой, - сказал Пелорат голосом,
внезапно севшим от волнения.
     Тревайз удивился:
     - Ты не можешь этого хотеть, Джейнав. Теперь у  тебя  есть
Гея.
     - В  один  прекрасный  день я вернусь на Гею, но я не могу
позволить тебе уйти одному.
     - Конечно, можешь. Я могу позаботиться о себе сам.
     - Не обижайся, Голан, но твои знания недостаточны.  Это  я
знаю мифы и легенды, я могу направлять тебя.
     - И ты сможешь покинуть Блисс? Прямо сейчас?
     Щеки Пелората покрылись румянцем.
     - Я   совсем   не  хочу  делать  этого,  старина,  но  она
сказала...
     Тревайз нахмурился.
     - Так она пытается управлять тобой? Она обещала мне...
     - Нет, ты не понял. Пожалуйста, выслушай меня, Голан.  Все
этот  твой  неприятный взрывной способ перепрыгивать к выводам,
прежде, чем ты дослушаешь до конца.  Это  твоя  особенность,  я
знаю, и мне трудно выразиться лаконично, но...
     - Хорошо,  -  сказал  Тревайз  мягко,  -  предположим,  ты
выскажешь мне точно, что у Блисс на уме, и так как тебе  больше
нравится, а я обещаю быть очень терпеливым.
     - Спасибо,  и, пока ты пытаешься быть терпеливым, я думаю,
что смогу покончить с  этим  прямо  сейчас.  Блисс  тоже  хочет
отправиться с нами.
     - Блисс  хочет отправиться? - Сказал Голан. - Нет, я снова
взорвусь.  Скажи  мне,   Джейнав,   почему   Блисс   вздумалось
путешествовать? Я смиренно спрашиваю об этом.
     - Она не сказала. Об этом она хочет поговорить с тобой.
     - Тогда почему она не здесь, а?
     - Я  думаю  - я сказал "я думаю" - она полагает, что ты не
особенно ее любишь, Голан, и она очень волнуется, приближаясь к
тебе. Лучшее, что я мог сделать, старик, это уверить Блисс, что
у тебя ничего нет против нее. Я не могу поверить, что  кто-либо
может  думать  о  ней иначе, чем с уважением. Ну, она попросила
меня обговорить, так сказать, с тобой эту тему. Могу я  сказать
ей, что ты не прочь увидеться с ней, Голан?
     - Конечно. Я встречусь с ней прямо сейчас.
     - И ты обещаешь вести себя разумно? Понимаешь, старик, она
весьма озабочена этим. Блисс говорит, что дело жизненно важно и
она должна отправиться с тобой.
     - Она не сказала тебе, почему, верно?
     - Нет,  но  если  она  считает,  что  должна отправиться -
значит так считает Г_е_я.
     - Это означает, что я не  могу  отказать.  Не  правда  ли,
Джейнав?
     - Да, я думаю, не можешь, Голан.

3.

     Впервые  за  время  своей краткой остановки на Гее Тревайз
входил в дом Блисс - который служил сейчас жилищем и Пелорату.
     Тревайз  быстро  огляделся.  На  Гее  дома  стремились   к
простоте.  При  совершенном  отсутствии  ужасной  погоды любого
вида, при постоянно мягком климате, особенно  в  этих  широтах,
когда даже континентальные плиты скользили плавно если они были
вынуждены    скользить,    не    было   нужды   строить   дома,
предназначенные  для  надежной  защиты  или   для   поддержания
комфортабельной  обстановки  внутри  некомфортабельной  внешней
среды.   Вся   планета    служила,    так    сказать,    домом,
сконструированным для удобства своих обитателей.
     Дом Блисс внутри этого планетарного дома был невелик, окна
- скорее    жалюзи,    чем   стекло,   обстановка   простая   и
грациозно-утилитарная.   На   стене   висели    голографические
портреты;  один  -  Пелората, выглядевшего весьма озадаченным и
смущенным. Губы Тревайза дрогнули, но он постарался не показать
своего удивления и стал заботливо поправлять  шарф,  повязанный
вокруг пояса.
     Блисс  наблюдала  за  ним.  Она  не улыбалась, как обычно.
Напротив, она выглядела серьезной, ее прекрасные  темные  глаза
расширились,  волосы  мягкой  черной волной ниспадали на плечи.
Только тронутые красным полные губы вносили  цветовое  пятно  в
бледность ее лица.
     - Спасибо за то, что пришел увидеться со мной, Трев.
     - Джейнав   был   очень   настойчив   в   своих  просьбах,
Блиссенобайрелла.
     Блисс коротко улыбнулась.
     - Хорошо отвечено. Если ты  будешь  называть  меня  Блисс,
скромно   и   односложно,  я  попытаюсь  произносить  твое  имя
полностью, Тревайз. -  На  втором  слоге  она  почти  незаметно
запнулась.
     Тревайз торжественно поднял правую руку.
     - Это  было  бы  хорошим  соглашением.  Я признаю геянский
обычай использовать односложные имена в общем мыслеобмене,  так
что если тебе случиться время от времени назвать меня Тревом, я
не  обижусь.  Однако,  мне  будет приятнее, если ты попытаешься
говорить "Тревайз" так часто, как только сможешь  -  и  я  буду
говорить "Блисс".
     Тревайз  изучал  ее,  как  всегда  при  встрече с ней. Как
личность, она была юной  женщиной  двадцати  с  небольшим  лет.
Однако,  как  части Геи, ей было тысячи лет. Это не проявлялось
внешне,  но  становилось  заметным  по  тому,  как  она  иногда
говорила,  и по атмосфере, неизбежно окружавшей ее. Хотел ли он
подобного для всех живущих? Нет! Наверняка, нет, хотя...
     Блисс прервала его размышления:
     - Вернемся к  нашему  вопросу.  Ты  настаиваешь  на  своем
желании найти Землю...
     - Я  говорил  с  Домом.  -  Сказал Тревайз, определенно не
уступая Гее без  борьбы  против  постоянного  давления  на  его
собственную точку зрения.
     - Да,  но  говоря с Домом, ты говорил с Геей и с каждой ее
частью, например, со мной.
     - Действительно ли ты слышала меня, когда я говорил?
     - Нет,  я  не  слышала,  но   тем   не   менее,   если   я
сосредоточусь,  то  смогу вспомнить, что ты сказал. Пожалуйста,
усвой это и двинемся дальше. Ты настаиваешь на своем стремлении
искать Землю и уверяешь в его важности. Я не вижу в чем она, но
у тебя -  дар  оказываться  правым,  так  что  я/мы/Гея  должны
согласиться  с  тем,  что ты говоришь. Если эта миссия является
решающим фактором для твоего выбора, это является  определяющим
и  для Геи. Таким образом, Гея должна отправиться с тобой, хотя
бы для того, чтобы попытаться защитить тебя.
     - Когда ты говоришь, что Гея должна отправиться  со  мной,
ты подразумеваешь с_е_б_я. Я прав?
     - Я - Гея, - просто сказала Блисс.
     - Но  таково  все на и в этой планете. Почему, все-же, ты?
Почему не какая-нибудь другая частичка Геи?
     - Потому что Пел хочет сопровождать тебя, а уйдя с  тобой,
он не будет счастлив с любой другой частью Геи, кроме меня.
     Пелорат,  сидевший совершенно незаметно в кресле, в другом
углу (спиной к своему  портрету,  как  заметил  Тревайз)  мягко
сказал:
     - Это правда, Голан. Блисс - м_о_я порция Геи.
     Блисс внезапно улыбнулась.
     - Мне это льстит, но на самом деле все гораздо сложнее.
     - Ну  что ж, посмотрим. - Тревайз закинул руки за голову и
навалился спиной на спинку стула. Тонкие  ножки  крякнули,  как
только  он сделал это, и Голан быстро пришел к выводу, что стул
недостаточно прочен для такого с ним  обращения  и,  качнувшись
обратно, опустился на все четыре ножки.
     - Сможешь ли ты оставаться частью Геи, если покинешь ее?
     - У  меня нет необходимости быть ею. Я могу изолироваться,
например, если оказываюсь под угрозой причинения мне серьезного
вреда, так что неприятные чувства не  распостраняются  по  всей
Гее,  или если для этого есть другая значительная причина. Это,
однако, только на  случай  особых  обстоятельств.  В  общем,  я
останусь частью Геи.
     - Даже если мы прыгнем через гиперпространство?
     - Даже тогда, хотя это несколько усложнит дело.
     - Все же я не нахожу это приятным.
     - Почему нет?
     Тревайз наморщил нос, словно от неприятного запаха.
     - Это  означает,  что  все,  сказанное и сделанное на моем
корабле, все, что ты видишь и слышишь,  может  быть  увидено  и
услышано Геей.
     - Я  -  Гея,  так  что  все,  что  я вижу, слышу, чувствую
увидит, услышит и почувствует Гея.
     - Верно.  Даже  эта  стена   может   видеть,   слышать   и
чувствовать, - сказал Тревайз, указав на стену.
     Блисс взглянула на стену и пожала плечами.
     - Да  и  эта  стена  тоже.  Она  наделена бесконечно малым
сознанием, так что чувствует и понимает  ничтожно  мало.  Но  я
надеюсь, происходят какие-нибудь сдвиги атомов стены в ответ, к
примеру,  на  все  сказанное  сейчас  нами,  что  позволит ей с
большей пользой влиться в Гею, принося благо всему в целом.
     - Но что, если я хочу  уединиться?  Я  могу  не  захотеть,
чтобы стена следила за тем, что я говорю или делаю.
     Блисс  выглядела раздраженной и Пелорат внезапно вклинился
в разговор
     - Знаешь,  Голан,  я  не  хотел  вмешиваться,   так   как,
очевидно,  не слишком много знаю о Гее. Однако, я был с Блисс и
тоже был отчасти озабочен тем, о чем вы сейчас  говорили.  Если
ты  идешь  через  толпу на Терминусе, ты видишь и слышишь очень
много вещей, и можешь вспомнить кое-что  из  этого.  Ты  можешь
даже  при  определенной  мозговой стимуляции, восстановить все,
но, как правило, тебе до этого просто  нет  никакого  дела.  Ты
пропускаешь  это  мимо  ушей, даже если наблюдаешь какую-нибудь
эмоциональную  сцену  между  незнакомцами  и   даже   если   ты
заинтересуешься; все равно, если это не особенно заботит тебя -
ты  пропускаешь  мимо - ты забываешь. То же самое, должно быть,
происходит на Гее. Даже если все здесь точно знают  твои  дела,
это  не  означает, что Гея наверняка обращает на тебя внимание.
Не так ли, Блисс, дорогая?
     - Я никогда не думала об этом подобным образом, Пел, но  в
том,  что  ты  сказал,  что-то  есть.  Однако, это уединение, о
котором Трев говорил,
- я имею в виду, Тревайз, - вещь, которую мы совсем  не  ценим.
Впрочем,  не  только это. Не желать быть частью - хотя при этом
твой голос не слышен, твои  дела  -  не  известны,  а  мысли  -
неощутимы, - Блисс энергично тряхнула головой, - я сказала, что
мы  можем  заблокировать  себя при опасности, но кто же захочет
ж_и_т_ь так, даже какой-то час.
     - Я, - сказал Тревайз. - Именно  поэтому  я  должен  найти
Землю  -  отыскать  главную причину, если таковая есть, которая
привела меня к выбору этой ужасной судьбы для человечества.
     - Эта судьба не  ужасна,  но  не  будем  дискутировать.  Я
должна быть с тобой не как шпион, но как друг и помошник.
     Тревайз бросил угрюмо:
     - Гея помогла бы мне гораздо больше, указав направление на
Землю.
     Блисс медленно покачала головой.
     - Гея  не знает местонахождение Земли. Дом уже сказал тебе
об этом.
     - Я не совсем поверил этому. Кроме того, вы  должны  иметь
записи.  Почему  мне  не  позволили  увидеть  их во время моего
пребывания здесь? Даже если Гея в самом деле знает, где  Земля,
может  быть,  я  смогу  получить  какие-нибудь  намеки  из этих
записей. В основных деталях я знаю Галактику, несомненно, много
лучше, чем Гея. Я способен понять и следовать таким  намекам  в
ваших записях, которые Гея, возможно, не совсем схватывает.
     - Но что это за записи, о которых ты говоришь, Тревайз?
     - Любые  записи. Книги, фильмы, магнитозаписи, голографии,
артефакты, все, что у вас есть. Все это время, что  я  нахожусь
здесь, я не видел ни одной вещи, которую мог бы рассматривать в
качестве записи. А ты, Джейнав?
     - Нет,  -  сказал Пелорат помедлив, - но я собственно и не
искал.
     - А я искал, по-своему, не привлекая  внимания,  -  сказал
Тревайз,   -   но  ничего  не  нашел.  Ничего!  Я  могу  только
предполагать,  что  они  были  спрятаны  от  меня.  Почему,   я
спрашиваю? Можешь ты мне это сказать?
     Блисс удивленно нахмурилась:
     - Почему  ты  не  спросил  об  этом  раньше?  Я/мы/Гея  не
скрываем ничего, и мы не лжем. Изолят (*) - может  солгать.  Он
ограничен,  и  он  боится, п_о_т_о_м_у ч_т_о он ограничен. Гея,
однако,   -   планетарный   организм   величайшей    ментальной
способности  и  не  ведает  страха.  Для Геи солгать, сотворить
описание, которое расходится с реальностью - совершенно  лишено
необходимости.
     Тревайз фыркнул:
     - Тогда   почему   меня   заботливо  держали  подальше  от
лицезрения любых  документов?  Назовите  мне  причину,  имеющую
смысл.
     - Конечно.  -  Она  вытянула  обе руки перед собой, подняв
вверх ладони. - У нас не никаких записей.

(*) Изолят - так геянцы называют людей, не входящих в сообщество Геи.

4.

     Пелорат опомнился первым и казался менее  удивленным,  чем
Тревайз.
     - Дорогая, - сказал он мягко, - это совершенно невозможно.
Вы не  можете  построить  нормальную  цивиллизацию  не фиксируя
каким-либо образом необходимой информации.
     Блисс подняла брови:
     - Я понимаю это. На самом деле я имела в виду, что  мы  не
имеем  записей того типа, о которых говорил Трев - Тревайз, и о
которых он не упомянул. Я/мы/Гея не имеем  летописей,  печатной
информации,  фильмов, компьютерных банков данных, ничего. У нас
нет, между прочим, и наскальных надписей. Это все  я  и  хотела
сказать.  Так  как у нас нет всего этого, Тревайз действительно
ничего не обнаружил.
     Тревайз сказал:
     - Тогда что у вас есть, если вы не имеете никаких записей,
которые я могу идентифицировать, как записи?
     Блисс,  тщательно,   словно   разговаривая   с   ребенком,
произнося слова, сказала:
     - Я/мы/Гея имеем память. Я в_с_п_о_м_и_н_а_ю.
     - Что ты вспоминаешь?
     - Все.
     - Ты вспоминаешь все справочные данные?
     - Да.
     - Но с каких пор? На сколько лет вглубь?
     - Насколько угодно.
     - Ты    можешь    выдать    мне    исторические    данные,
биографические,   научные,   географические?   Каждую   местную
сплетню?
     - Все.
     - Все  в  этой  маленькой головке? - Тревайз, сардонически
улыбнувшись показал на высокий лоб Блисс.
     - Нет, - сказала  она.  -  Память  Геи  не  ограничивается
содержимым  моего  обычного  черепа.  Пойми, - на мгновение она
стала церемонной и даже  несколько  суровой,  словно  перестала
быть  только  Блисс  и  превратилась  в  совокупность множества
других  индивидуальностей,  -  должно  было  быть  время  перед
началом  истории,  когда  человеческие  существа были настолько
примитивны, что, хотя они и могли вспомнить прошлые события, но
не умели еще говорить. Речь была изобретена и предназначена для
того, чтобы выражать воспоминания и передавать их от человека к
человеку.  Писменность  вероятно  изобрели  для   того,   чтобы
записывать   воспоминания  и  передавать  их  сквозь  века,  от
поколения   к   поколению.   Все   технологические   достижения
впоследствии  служили  для  создания  больших  возможностей для
передачи и хранения воспоминаний  и  более  легкого  извлечения
необходимых  данных.  Однако,  как  только для формирования Геи
объединилась группа индивидуальностей, все это стало  излишним.
Мы можем вернуться к памяти, базисная система сохранения данных
которой все еще строится. Понимаешь?
     - Ты  имеешь  в  виду, что общая сумма мозгов на Гее может
запомнить гораздо больше данных, чем отдельный мозг?
     - Конечно.
     - Но  если  все  знания   Геи   распространены   по   всей
планетарной   памяти,   что   полезного   это  дает  тебе,  как
индивидуальной части Геи?
     - Все, что ты пожелаешь. Что  бы  я  ни  захотела  узнать,
находится где-нибудь в чьем-нибудь личном сознании, может быть,
во  многих  из  них.  Если  это  что-то  обиходное,  такое, как
например значение слова "стул",  -  это  находится  в  мозгу  у
каждого. Но даже если это что-то эзотерическое, что находится в
одной-единственной  маленькой  частице  сознания  Геи,  я  могу
вызвать это, если необходимо, хотя  такой  вызов  может  занять
несколько  больше  времени,  чем если вспоминать что-либо более
широко распространенное. Пойми, Тревайз, если ты хочешь  узнать
что-нибудь,  чего  нет  у тебя самого, ты смотришь какие-нибудь
подходящие  книгофильмы  или  используешь   компьютерный   банк
данных. Я же сканирую всеобщий разум Геи.
     - Но  ты  не  даешь  этой  информации затопить твой мозг и
сорвать в нем все краны?
     - Неужели ты впадаешь в сарказм, Тревайз?
     - Послушай, Голан, не будь так груб. - Сказал Пелорат.
     Тревайз переводил свой взгляд  с  одного  на  другого,  и,
наконец, с видимым усилием, заставил себя расслабиться.
     - Извините. Я подавлен ответственностью, которой не хотел,
и от которой   не  знаю,  как  освободиться.  Мои  слова  могли
показаться  грубыми,  хотя  я  этого  и  не  желал.  Блисс,   я
действительно хочу знать. Как ты пробираешься сквозь содержимое
мозгов   других  без  того,  чтобы  хранить  все  это  в  твоем
собственном и без быстрой его перегрузки?
     - Я не знаю, Тревайз; не  больше,  чем  ты  знаешь  детали
работы твоего отдельного мозга. Я полагаю, ты знаешь расстояние
от  твоего  солнца  до  ближайшей  звезды,  но  не  держишь это
постоянно в сознании. Ты хранишь это где-то  и  можешь  вызвать
число  в  любой момент, как только захочешь. Представь мозг Геи
как огромный банк данных, откуда я могу вызвать это  число,  но
для   меня   нет  необходимости  вспоминать  сознательно  любую
повседневную вещь, в которой я нуждаюсь. Как только  мне  будет
необходим  какой-либо  факт  или  воспоминание,  я  просто могу
позволить ему всплыть из  памяти.  Таким  же  образом  я  могу,
соответственно,  вернуть  его  назад, так сказать, на то место,
откуда он был взят.
     - Как много людей  на  Гее,  Блисс?  Сколько  человеческих
существ?
     - Около  миллиарда. Тебе необходимо точное число на данный
момент?
     Тревайз успокаивающе улыбнулся.
     - Я совершенно уверен,  что  ты  можешь,  если  пожелаешь,
вызвать точное число, но меня вполне удовлетворит приближенное.
     - Действительно,  - сказала Блисс, - население стабильно и
колеблется  относительно  обычного   уровня,   который   слегка
превышает  миллиард.  Я  могу  сказать  тебе,  на  сколько  это
количество превышает или не достигает среднего уровня, расширяя
сферу моего сознания и, скажем, ощущая его границы. Я  не  могу
объяснить  это  лучше,  чем  только  что  попыталась, тому, кто
никогда не участвовал в таком опыте.
     - Сдается мне, однако, что миллиард человеческих разумов -
причем ряд из них детские - наверняка недостаточное  количество
для  удержания  в  памяти  всех  данных,  необходимых  сложному
обществу.
     - Но  человеческие  существа  -  не   единственные   живые
организмы на Гее, Трев.
     - Ты имеешь в виду, что животные тоже запоминают?
     - Не-человеческие  мозги  не  могут  хранить  информацию с
такой же плотностью, как человеческие; и большое место во  всех
мозгах,  как  человеческих,  так  и нечеловеческих, должно быть
отдано  под  личные  воспоминания,  которые  вряд  ли  являются
полезными  для  всех,  кроме  отдельной компоненты планетарного
сознания, таящей их в себе.  Однако,  значительное  колличество
насущных  сведений  может  быть  (и  это  так  на  самом  деле)
размещено в мозгах животных, так же и  в  растительности,  и  в
минеральной структуре планеты.
     - В минеральной структуре? Ты имеешь в виду скалы и горные
хребты?
     - И,  для  некоторых видов данных, океаны и атмосферу. Все
это - тоже Гея.
     - Но что могут хранить неживые системы?
     - Очень многое.  Интенсивность  их  низка,  но  объем  так
велик, что подавляющее большинство общей памяти Геи находится в
ее  скалах.  Нужно  несколько больше времени, чтобы вывести или
разместить, так сказать, скальные  данные  -  вещи,  к  которым
обычно обращаются редко.
     - Что  же  случается,  когда  умирает кто-нибудь, чей мозг
хранит сведения, имеющие всеобщее значение?
     - Эти данные не теряются. Они медленно вытесняются,  когда
мозг   дезорганизуется  после  смерти,  но  имеется  достаточно
времени для распределения данных по другим частям  Геи.  И  как
только  вместе с рождением ребенка появляется новый мозг, он не
только накапливает свои воспоминания и мысли, но и добавляет  к
ним  знания  из  других  источников.  То, что ты можешь назвать
образованием,   происходит    совершенно    автоматически    со
мной/нами/Геей.
     - Правда,  Голан, - сказал Пелорат, - мне кажется, что это
понятие живого мира - великая вещь, стоящая того, чтобы за  нее
высказаться.
     Тревайз искоса взглянул на своего приятеля из Основания.
     - Я  уверен  в  этом,  Джейнав,  но я не убежден. Планета,
такая большая и  такая  различная,  представляет  собой  единый
мозг.  Единый!  Каждый  вновь  появляющийся  мозг вплавляется в
целое. Где возможность для оппозиции, для несогласия? Когда  ты
размышляешь о человеческой истории, ты представляешь случайного
человека,  чьи  взгляды  не  разделялись  большинством и, может
быть, осуждались обществом, но кто победил  в  конце  концов  и
изменил  мир.  Какие  шансы  есть  на  Гее  для  таких бунтарей
истории?
     - Здесь есть внутренние конфликты, - сказала Блисс.  -  Не
каждая точка зрения Геи обязательно принимается всеми.
     - Это,  должно быть, ограничено, - сказал Тревайз. - Вы не
можете иметь так много сбоев внутри единого организма,  или  он
не  сможет  нормально  работать.  Если  прогресс  и развитие не
остановятся, они, очевидно, должны замедлиться.  Должны  ли  мы
воспользоваться  случаем  и проделать такое со всей Галактикой?
Со всем человечеством?
     - Ты  оспариваешь  сейчас  свое  собственное  решение?   -
Бесстрастно спросила Блисс. - Ты изменил свое мнение и говоришь
сейчас, что Гея - нежелательное будущее для человечества?
     Тревайз плотно сжал губы и на некоторое время замолчал.
     - Когда-нибудь,  -  наконец медленно сказал он, - это мне,
возможно, и понравится, но - не теперь. Я принял  свое  решение
на какой-то основе, какой-то подсознательной основе, - и до тех
пор,  пока  я  не обнаружу, что это за основа, я не могу честно
решить, поддержу я или изменю свой выбор. Давай вернемся к этой
проблеме на Земле.
     - Где, как ты предчувствуешь, ты  сможешь  узнать  природу
этой основы? Это так, Тревайз?
     - Это  то, что я чувствую. Впрочем, Дом говорит, что Гея и
в самом деле не знает положения Земли. И ты согласна с  ним,  я
полагаю.
     - Конечно, я согласна с ним. Я не меньше Гея, чем он.
     - И   ты   утаиваешь   знания   от  меня?  Сознательно,  я
подразумеваю?
     - Конечно, нет. Даже если бы Гея могла лгать, она не может
лгать т_е_б_е. Прежде всего, мы зависим от твоих выводов, и нам
необходимо, чтобы они были точны, а это требует того, чтобы они
основывались на реальности.
     - В таком случае, попробуем  использовать  твою  всемирную
память.  Попробуй  и  скажи,  насколько  давние  вещи ты можешь
вспомнить.
     Возникла пауза. Блисс слепо, точно  погруженная  в  транс,
глядела на Тревайза. Затем сказала:
     - Пятнадцать тысяч лет.
     - Почему ты промедлила с ответом?
     - Это требует времени. Древние вспоминания - действительно
древние  -  почти все в корнях гор, и чтобы выкопать их оттуда,
нужно время.
     - Значит, пятнадцать тысяч лет назад? Это тогда  Гея  была
основана?
     - Нет, согласно нашим сведениям, это имело место раньше на
каких-нибудь три тысячи лет.
     - Почему  ты  не  уверена?  Ты  -  или  Гея  -  не  можешь
вспомнить?
     - Это было прежде, чем  Гея  развилась  до  стадии,  когда
память стала глобальным явлением.
     - Тогда,  прежде  чем вы смогли положиться на коллективную
память, Гея должна была вести записи, Блисс. Записи  в  обычном
смысле этого слова - летописи, магнитозаписи, фильмы и т. П.
     - Я  полагаю,  что  так  оно и было, но они вряд ли смогли
сохраниться, учитывая все это время.
     - Они могли быть скопированы, или еще лучше, переведены  в
глобальную память, как только она была развита.
     Блисс замерла. На этот раз пауза длилась дольше.
     - Я  не  нахожу  следов  тех  ранних записей, о которых ты
говоришь.
     - Почему?
     - Я не знаю, Тревайз. Я  полагаю,  что  они  оказались  не
особо  важными.  Мне кажется, что ко времени, когда стало ясно,
что ранние записи пришли в негодность, они стали  архаичными  и
их сочли более не нужными.
     - Ты  не знаешь этого. Ты предполагаещь и тебе кажется, но
ты не знаешь этого. Гея не знает этого.
     - Должно быть, так, - потупилась Блисс.
     - Должно быть? Я не часть Геи, и, следовательно,  мне  нет
нужды  предполагать,  что  предполагает  Гея,  -  что дает тебе
пример важности независимых мыслей. Я, как Изолят,  предполагаю
кое-что еще.
     - Что же?
     - Во-первых, имеется кое-что, в чем я уверен. Существующие
цивиллизации  не  стремятся  уничтожать все свои ранние записи.
Далекие  от  объявления  их   архаичными   и   ненужными,   они
предпочитают  относиться  к  ним  с  преувеличенной ревностью и
стараются сохранить их. Если  геянские  пред-глобальные  записи
были  уничтожены,  Блисс, не похоже, чтобы это уничтожение было
намеренным.
     - Как же тогда можно объяснить все это?
     - В библиотеке  на  Транторе  все  ссылки  на  Землю  были
уничтожены  кем-то  или  какой-то  иной  силой, чем сами адепты
Второго Основания с Трантора. Тогда, возможно, что на  Гее  все
ссылки на Землю были удалены чем-то другим, а не самой Геей.
     - Откуда ты знаешь что ранние записи упоминали Гею?
     - Согласно  тебе,  Гея  была  основана  по крайней мере 18
тысяч  лет  назад.  Это  возвращает   нас   к   периоду   перед
установлением Галактической Империи, к периоду, когда сетлерами
была  заселена  Галактика  и  первым  источником  сетлеров была
Земля. Пелорат может подтвердить это.
     Пелорат, ошеломленный внезапным  обращением  к  нему,  для
начала откашлялся.
     - Так  в легендах, моя дорогая. Я воспринимаю их серьезно,
и  думаю,  как  и  Голан  Тревайз,  что  род  человеческий  был
первоначально  ограничен  одной  планетой  и этой планетой была
Земля. Самые ранние сетлеры пришли с Земли.
     - Тогда, если Гея, - сказал Тревайз,  -  была  основана  в
ранние дни межпространственных путешествий, очень вероятно, что
колонизирована она была землянами, или, возможно, уроженцами не
очень   старого   мира,   который   незадолго   до   этого  был
колонизирован  землянами.  По  этой   причине   записи   времен
основания  Геи и первых нескольких тысячелетий явно должны были
упоминать  Землю  и  землян.  Эти  записи  пропали.   Ч_т_о-т_о
кажется,  видно в том, что Земля не упоминается нигде в архивах
Галактики. И если так, должна быть причина для этого.
     Блисс возмутилась:
     - Это предположения, Тревайз. У тебя нет доказательств.
     - Но это Гея настаивает на том, что мой  особый  талант  -
приходить  к правильным выводам на основе недостаточных данных.
В таком случае, если я прихожу к твердому выводу, не  говорите,
что у меня нет доказательств.
     Блисс промолчала.
     Тревайз продолжал:
     - Все  больше  причин  для  поиска  Земли.  Я настаиваю на
отлете, как только "Far  Star" будет готова.  Вы  двое  все  еще
хотите лететь?
     "Да", - сказала Блисс наконец, и "Да", - сказал Пелорат.

2. НА КАМПОРЕЛЛОН

5.

     Шел  мелкий  дождь.  Тревайз  взглянул  вверх,  на  низкое
серовато-белое небо.
     На нем была дождевая шляпа, которая  отталкивала  капли  и
они  отлетали  прочь  от  него  во  всех направлениях. Пелорат,
стоящий чуть поодаль, не имел такой защиты.
     - Я не вижу смысла в том, что ты позволяешь себе  мокнуть,
Джейнав,
- сказал Тревайз.
     - Сырость  не  беспокоит меня, мой дорогой друг, - ответил
Пелорат, выглядя так же серьезно, как обычно. -  Это  мелкий  и
теплый дождь. Кстати сказать, и ветра нет. И, с другой стороны,
цитируя   древних   "в   Анакреоне   делай   все,   как  делают
анакреоняне". - Он указал на нескольких геянцев, стоящих вблизи
"Far  Star" и  молчаливо  наблюдающих.  Они  располагались  так,
словно были деревьями в геянской роще, и не носили шляп.
     - Я  полагаю,  -  сказал  Тревайз,  -  что  сырость  их не
заботит, потому что все остальное  на  Гее  становится  мокрым.
Деревья,  трава, почва - каждая равноправная часть Геи, включая
геянцев.
     - Я думаю, это имеет смысл, - заметил Пелорат. -  Довольно
скоро   выглянет  солнце  и  все  быстро  высохнет.  Одежда  не
сморщится и не сядет,  здесь  нельзя  замерзнуть  и,  поскольку
здесь  совершенно нет никаких патогенных микроорганизмов, никто
не  подхватит  насморк,  простуду  или  пневмонию.   Зачем   же
беспокоиться, если немного промокнешь?
     Тревайз  отлично  понимал  логичность  этого,  но не желал
оставить свои жалобы.
     - Все  же,  не  было  нужды  устраивать  дождь,  когда  мы
отбываем.  Кроме  всего  прочего, дождь здесь управляем. Гея не
дождит, если не желает. Она словно бы  демонстрирует  нам  свое
презрение.
     - Возможно,  -  и  губы  Пелората  слегка  сжались,  - Гея
скорбно оплакивает наш отлет.
     - Может быть, но я - нет.
     - В действительности, - продолжал Пелорат,  -  я  полагаю,
что  почва в этой области нуждается в увлажнении, и эта нужда -
гораздо более важна, чем твое желание видеть сияющее солнце.
     Тревайз улыбнулся.
     - Я подозреваю, тебе в самом деле нравится  этот  мир,  не
правда ли? Даже независимо от Блисс, я имею ввиду.
     - Да, - сказал Пелорат, словно обороняясь. - Я обычно веду
мирную, упорядоченную жизнь, и, думаю, я могу устроиться здесь,
где целый  мир трудится над поддержанием себя в мире и порядке.
Кроме всего прочего, Голан, когда мы  строим  дом  -  или  этот
корабль  -  мы пытаемся создать совершенную защиту. Мы снабжаем
его всем, в чем нуждаемся, мы устраиваем его  так,  чтобы  нами
контролировались  его температура, качество воздуха, освещение,
вообще все важное, и управляем таким образом, чтобы сделать его
совершенно приспособленным к нам. Гея - только расширение этого
стремления к комфорту и безопасности на всю планету. Что в этом
плохого?
     - Что в этом плохо, - сказал Тревайз, - это  то,  что  мой
дом  или  мой  корабль  построен, чтобы подходить м_н_е, а не я
е_м_у. Если бы я был  частью  Геи,  вне  зависимости  от  того,
насколько  планета  придумана, чтобы подходить мне, меня больше
беспокоил бы тот факт, что меня тоже придумали, чтобы подходить
ей.
     Пелорат поморщился:
     - Можно было бы сказать,  что  каждое  общество  формирует
своих  членов,  чтобы  угодить  себе. Обычаи устанавливают, что
имеет  смысл  в  обществе,  и  это  прочно  приковывает  каждую
индивидуальность к его нуждам.
     - В  обществах, которые я знаю, кто-нибудь может восстать.
Существуют люди эксцентричные, даже уголовники.
     - Тебе н_у_ж_н_ы чудаки и уголовники?
     - Почему бы и нет? Мы с тобой - чудаки. Мы конечно  же  не
типичны  для  людей,  живущих на Терминусе. Что до уголовников,
это вопрос определения. И если уголовники -  цена,  которую  мы
должны  платить за существование бунтарей, еретиков и гениев, я
готов платить. Я т_р_е_б_у_ю, чтобы цена была заплачена.
     - Неужели уголовники -  единственно  возможная  плата?  Не
можешь ли ты получить гениев без уголовников?
     - Ты  сможешь  найти  гениев  и  святых  лишь среди людей,
далеко выходящих за рамки нормы, и я не вижу, каким образом  ты
сможешь  получить таких людей только по одну сторону нормы. Это
должно быть связано с определенной симметрией. В любом  случае,
мне  нужна лучшая причина для моего решения сделать Гею моделью
будущего человечества, чем всепланетная версия комфортабельного
дома.
     - Ах,  мой  дорогой  друг,  я  не  пытался  убедить   тебя
удовлетвориться своим решением. Я только приводил наблю...
     Он  прервался на полуслове. К ним спешила Блисс, ее темные
волосы вымокли, одежда прильнула к телу и подчеркивала довольно
щедрую широту ее бедер. Подходя, она кивнула им.
     - Извините  меня  за  задержку,  -  сказала  она,   слегка
задыхаясь,  -  улаживание  всех  дел с Домом потребовало больше
времени, чем я ожидала.
     - Неужели, - удивился Тревайз, - ведь ты знаешь  все,  что
знает он.
     - Временами это различия в интерпретации. Мы не идентичны,
кроме всего прочего, как мы уже обсуждали. Взгляните, - сказала
она резковато,  - у вас две руки. Каждая из них - часть тебя, и
они кажутся идентичными, за исключением того, что одна является
зеркальным отображением другой. При этом ты не  используешь  их
совершенно  одинаково,  не  правда  ли?  Есть  вещи,  которые в
большинстве случаев ты делаешь своей  правой  рукой,  и  то  же
самое - с твоей левой. Различия интерпретации, так сказать.
     - Она   уела   тебя,   -   сказал   Пелорат   с  очевидным
удовлетворением.
     Тревайз кивнул.
     - Это эффектная аналогия, если  только  она  соответствует
истине,  а  я  в этом не уверен. В любом случае, не означает ли
это, что мы можем подняться на борт корабля? Д_о_ж_д_ь идет.
     - Да, да. Наши люди уже все покинули его и он  в  отличном
состоянии.  -  Затем,  с  внезапным  любопытством  взглянув  на
Тревайза, Блисс заметила: - Ты  остаешься  сухим.  Капли  дождя
минуют тебя.
     - Да,   действительно,  -  сказал  Тревайз,  -  я  избегаю
сырости.
     - Но разве не прекрасно иногда вымокнуть до нитки?
     - Совершенно верно. Но на мой вкус, не под дождем.
     Блисс пожала плечами
     - Ну, как хочешь. Весь наш багаж погружен, так  что  можно
войти.
     Все  трое  двинулись к кораблю. Дождь закапал еще реже, но
трава была совершенно мокрой. Тревайз поймал себя на  том,  что
боязливо  ступает  по  ней,  в  то  время,  как  Блисс сбросила
тапочки, которые сейчас несла в руке и шла по траве босиком.
     - Это восхитительное ощущение, - сказала она  в  ответ  на
обращенный вниз взгляд Тревайза.
     - Хорошо,  -  сказал  он  отсутствующе;  затем, с оттенком
раздражения:
- Зачем это другие геянцы стоят тут?
     - Они будут записывать это событие, -  ответила  Блисс,  -
которое  Гея находит знаменательным. Ты важен для нас, Тревайз.
Пойми, что если ты изменишь  свое  мнение  в  результате  этого
путешествия  и  примешь  решение  против  нас,  мы  никогда  не
вырастем в Галаксию и даже не останемся Геей.
     - Следовательно, я олицетворяю собой жизнь и  смерть  Геи,
целого мира
     - Мы полагаем, что так.
     Тревайз  внезапно  остановился и снял свою дождевую шляпу.
Голубые просветы появлялись на небе. Он сказал:
     - Но у вас с_е_й_ч_а_с есть мой голос в вашу пользу.  Если
вы убьете меня, я никогда не смогу изменить его.
     - Голан,  -  шокированно  пробормотал  Пелорат.  -  Что за
ужасные вещи ты говоришь.
     - Типично для Изолята,  -  холодно  сказала  Блисс.  -  Ты
должен  понять,  Тревайз,  что  мы  заинтересованы  не  в  тебе
персонально,  или  даже  в  твоем  голосе,  а   в   истине,   в
действительном  положении дел. Ты важен единственно как ведущий
к истине и твой голос - ее показатель. Это то, что мы хотим  от
тебя,  и  если  мы убьем тебя, чтобы избежать изменения в твоем
решении, мы просто скроем правду от самих себя.
     - Если я скажу, что истина - не-Гея, вы бодро  согласитесь
умереть?
     - Не  очень  уж бодро, возможно, но хотелось бы именно так
вести себя под конец.
     - Если что-нибудь должно убедить меня, -  покачал  головой
Тревайз,
- что  Гея  ужасна  и д_о_л_ж_н_а умереть, это могло бы быть то
самое утверждение, которое ты только что сделала.
     Затем он  сказал,  посмотрев  на  спокойно  наблюдавших  и
возможно слушавших геянцев:
     - Почему  они  так  расположились?  И почему их так много?
Если один из них наблюдает это событие и сохранит все в его или
ее памяти, не удовлетворит ли это всю остальную планету?  Разве
воспоминание  об  отлете  не  может храниться в миллионах мест,
если вы этого захотите?
     - Каждый из них наблюдают это каждый со своей точки зрения
и каждый сохраняет память об этом в слегка  ином  мозгу.  Когда
все  наблюдения  изучат,  можно  будет увидеть, что происшедшее
может быть лучше понято из  синтеза  всех  наблюдений,  чем  из
любого, взятого отдельно.
     - Целое - больше, чем сумма частей, другими словами.
     - Точно. Ты уловил смысл основного положения существования
Геи. Ты,  как  многоклеточный организм, состоишь примерно из 50
триллионов клеток, но  ты,  как  человеческая  личность,  более
важен, чем эти 50 триллионов как сумма их собственных значений.
Наверняка ты согласишься с этим.
     - Да, - сказал Тревайз, - с этим я согласен.
     Он  вошел  в  корабль  и  резко  повернулся, чтобы еще раз
взглянуть на  Гею.  Короткий  дождь  принес  новую  свежесть  в
атмосферу.  Он  видел зеленый, тихий, мирный, процветающий мир,
сад покоя среди возмущенной усталой Галактики.
     И Тревайз горячо  надеялся,  что  никогда  не  увидит  его
вновь.

6.

     Когда   люк   шлюза   захлопнулся   позади   них,  Тревайз
почувствовал себя словно проснувшимся от не то  чтобы  кошмара,
но  чего-то  настолько  ненормального,  что  это  не  позволяло
свободно вздохнуть.
     Он  полностью  отдавал  себе  отчет,  что   элемент   этой
ненормальности  все  еще  находился  вместе с ним в лице Блисс.
Пока она тут, Гея по-прежнему рядом - теперь он также убедился,
что ее присутствие было  значительным.  Это  был  черный  ящик,
работающий  вновь,  и он горячо надеялся, что никогда не станет
слишком сильно ему доверять.
     Он осмотрел судно и нашел его прекрасным. Оно было  только
его,  с тех пор, как Мэр Харла Бранно из Основания навязала его
Тревайзу и выслала Голана к звездам - сверкающая  приманка  для
тех,  кого  она  считала  врагами  Основания.  Это задание было
выполнено, (*) но корабль все еще оставался у  него,  и  он  не
планировал возвращать это судно.
     Корабль  принадлежал  ему не больше нескольких месяцев, но
казался его домом и он мог лишь  с  трудом  вспомнить  то,  что
когда-то было его домом на Терминусе.
     Терминус!    Лежащий    в    стороне    центр   Основания,
предназначенный,  по  Плану  Сэлдона,  сформировать  вторую   и
величайшую Империю в течение следующих пяти столетий, по плану,
который  Тревайз  сейчас  пустил  под  откос. Своим собственным
решением  он  превращал  Основание  в  ничто  и  взамен   делал
возможным  новый  путь  развития  общества,  новую схему жизни,
самую ужасную революцию по сравнению с любой другой  со  времен
развития многоклеточной жизни.
     Сейчас  он  отправился  в  путешествие,  для  того,  чтобы
доказать самому себе (или опровергнуть), что сделанное им  было
правильным.
     Он   вышел  из  состояния  неподвижной  задумчивости  и  в
раздражении  встряхнулся.  Тревайз  поторопился   в   рубку   и
обнаружил, что его компьютер все еще находится там.

(*) Смотри т. IV "Край Основания"
     Компьютер  сверкал,  все  сверкало.  Здесь  провели  очень
тщательную  уборку.  Все  системы  работали  безукоризненно  и,
казалось,  с  большей  легкостью,  чем  прежде.  Вентиляционная
систем стала  настолько  бесшумной,  что  он  приложил  руку  к
вентилятору, чтобы почувствовать поток воздуха.
     Круг  света  на экране приглашающе пылал. Тревайз коснулся
его, и свет разлился по поверхности пульта,  очерчивая  контуры
левой и правой руки, появившиеся на нем. Голан глубоко вздохнул
и  обнаружил,  что  некоторое  время  не дышал. Геяне ничего не
знали о технологии Основания и могли легко повредить  компьютер
безо  всякого  злого  умысла.  Пока  ничего  не  было заметно -
контуры рук все еще были здесь.
     Главный тест, однако, начинался с  момента  наложения  его
собственных  рук  на контуры на пульте и он на мгновение замер.
Он узнает, почти наверняка, если что-нибудь не так  -  но  если
это что-нибудь действительно произошло, что он сможет поделать?
Для  ремонта  необходимо  вернуться на Терминус, но если он это
сделает, Мэр Бранно наверняка не позволит ему покинуть Терминус
вновь. А если он не вернется...
     Он почувствовал, как колотится  сердце,  и  явно  не  было
нужды в намеренном затягивании неуверенного ожидания.
     Тревайз  вытянул  руки  - правую, левую - и совместил их с
контурами на пульте. Сразу же у него возникла иллюзия,  что  их
держит  другая  пара  рук.  Его  чувства  расширились, и он мог
теперь видеть во всех направлениях зеленую и влажную  Гею,  все
еще  наблюдающих  геянцев.  Когда  он  приказал себе посмотреть
вверх, он увидел небо в густых облаках.  По  его  желанию  небо
приблизилось,  облака  исчезли  и  он  смотрел на незамутненный
голубой купол  с  видимой  сквозь  фильтры  державой  Геянского
солнца.
     Следующее  мысленное  усилие  и  голубизна  распалась.  Он
увидел звезды.
     Он стер и их  и  пожелал,  и  увидел  Галактику,  подобную
сверкающему  колесу.  Голан  протестировал  компьютерный образ,
подгоняя  его  ориентацию,  изменяя  видимое  течение  времени,
заставляя  ее  вращаться  сперва в одном направлении, затем - в
другом. Он выделил солнце  Сейшел,  ближайшую  для  Геи  важную
звезду;  затем  солнце  Терминуса,  Трантор; одно за другим. Он
путешеставовал от звезды  к  звезде,  внутри  карты  Галактики,
которая жила в кишечнике компьютера.
     После  этого  он  убрал с пульта руки и позволил реальному
миру вобрать его вновь - и  обнаружил,  что  простоял  все  это
время    полусогнувшись   над   компьютером   для   поддержания
мануального  контакта.  Он  даже  одеревенел  и  ему   пришлось
потянуться, разминая мышцы спины перед тем, как сесть.
     Он  смотрел  на  компьютер с чувством горячего облегчения.
Тот  работал  исправно.  Пожалуй,  его   чувство   было   более
определенным - он мог бы сравнить это чувство только с любовью.
В  конце  концов,  когда  он  совмещал  свои руки с контуром на
пульте (он решительно не желал признаться себе,  что  думал  об
этом,  как  о  е_е  руках)  они  были  одним  целым  и его воля
направлялась,  контролировалась,  испытывалась  и  была  частью
чего-то большего. Внезапно Тревайз с беспокойством подумал, что
он  и  компьютер,  должно  быть, чувствовали (в исчезающе малой
степени), то, что Гея чувствовала с гораздо большей силой.
     Он тряхнул головой. Нет!  В  случае  с  компьютером  и  им
самим,  это  был  он  -  Тревайз, кто обладал полным контролем.
Компьютер был всецело покорной вещью.
     Он встал  и  вышел  в  короткий  коридор  и  салон.  Здесь
находилось  достаточно  пищи  всякого  рода, с соответствующими
устройствами  замораживания  и  быстрого  разогрева.   Он   уже
заметил, что книгофильмы в его комнате были в полном порядке, и
он  был  почти  уверен  -  нет,  всецело  уверен  -  что личная
библиотека Пелората находится в безопасном  хранилище.  Однако,
для верности, об этом нужно спросить у него самого.
     Пелорат!  Это  напомнило  ему о том, что он хотел, и Голан
прошел в комнату Пелората.
     - Это что, комната для Блисс, Джейнав?
     - Да,верно.
     - Я могу превратить общую комнату в спальню для нее.
     Блисс, сделав большие  глаза,  снизу  вверх  взглянула  на
него.
     - Я   не   желаю  отдельную  спальню.  Я  буду  совершенно
удовлетворена, оставшись здесь с Пелом. Впрочем, я полагаю, что
смогу использовать и другие помещения  при  необходимости.  Для
занятий гимнастикой, например.
     - Конечно. Любое помещение, кроме моего.
     - Хорошо.  Так  я  предложила  бы  расположиться,  если бы
занималась этим. Конечно, ты можешь не согласиться с нами.
     - Естественно, - сказал Тревайз, глянув вниз и поняв,  что
стоит  прямо  на  пороге.  Он  сделал  полшага  назад  и мрачно
промолвил: - Это не домик для новобрачных, Блисс.
     - Я должна  сказать,  принимая  во  внимание  компактность
корабля, что это верно, хотя Гея вполовину расширила его.
     Тревайз пытался сдержать улыбку.
     - Ты можешь вести себя очень дружески.
     - Мы  можем, - сказал Пелорат, чувствуя неловкость от темы
разговора, - но действительно, старина, не покинул бы  ты  нас,
чтобы мы занялись собственным расположением.
     - На самом деле, я не могу, - сказал Тревайз медленно. - Я
все еще  пытаюсь  разъяснить,  что  это  не  место для медового
месяца. Я не возражаю против всего того, что вы  будете  делать
по   взаимному   согласию,  но  вы  должны  понять,  что  здесь
невозможно уединиться. Я надеюсь, что вы понимаете это, Блисс.
     - Здесь есть двери, - сказала Блисс, - и я полагаю, вы  не
будете  тревожить  нас,  когда  они будут заперты - само собой,
исключая случай реальной опасности.
     - Конечно, не буду. Однако, здесь нет звукоизоляции.
     - Ты пытаешься сказать, Тревайз, что  сможешь  очень  ясно
услышать  любой  наш  разговор  и любые звуки, которые мы можем
производить, занимаясь сексом.
     - Да, именно об этом я пытаюсь сказать.  Принимая  это  во
внимание, я ожидаю, что вы изыщите возможность ограничить здесь
вашу  активность.  Это может разобщить вас, и я прошу прощения,
но такова ситуация.
     Пелорат откашлялся и мягко сказал:
     - Действительно, Голан, это  проблема,  с  которой  я  уже
столкнулся.   Ты   понимаешь,   что   любое  ощущение,  которое
испытывает Блисс, когда она вместе со мной,  испытывается  всей
Геей.
     - Я  думал  об  этом,  Джейнав,  -  сказал  Тревайз, плохо
скрывая отвращение, - я не стремился упоминать это - по крайней
мере, до того случая, когда такая  мысль  сама  придет  тебе  в
голову.
     - Но, боюсь, она пришла.
     - Не  делайте  из  этого  проблему,  Тревайз,  - вмешалась
Блисс. - В любой  данный  момент  на  Гее  тысячи  человеческих
существ  занимаются  сексом; миллионы едят, пьют или занимаются
другими приятными делами.  Это  дает  вклад  во  всеобщую  ауру
удовольствия,  которое  чувствует  Гея, каждая ее часть. Низшие
животные, растения - все имеет свои  прогрессивно  уменьшающися
радости,  которые  также  входят  во всеобщую радость сознания,
которую Гея чувствует всегда,  во  всех  своих  частях,  и  это
нельзя ощутить в другом мире.
     - У  нас  свои  собственные  радости, - ответил Тревайз, -
которые  мы  можем  разделить  с  другими,  следуя  моде,   или
сохранить в себе, если хотим.
     - Если  бы  ты  мог  чувствовать  наши,  то  узнал бы, как
обделены в этом отношении вы, Изоляты.
     - Откуда тебе знать, что мы чувствуем?
     - Без знания того, что  ты  чувствуешь,  довольно  разумно
предположить,  что  мир  общего  удовольствия должен быть более
изощренным,  чем  все,  имеющееся  в  распоряжении   отдельного
индивидуума.
     - Возможно, но даже если мои удовольствия бедны, я сохраню
мои собственные  радости  и  печали и удовлетворюсь ими, как бы
малы они не были, и буду  самим  собой,  а  не  кровным  братом
ближайшей скале.
     - Не  издевайся,  -  сказала  Блисс.  -  Ты  ценишь каждый
кристалл в своих костях и зубах и не желаешь, чтобы  хоть  один
из них повредился, хотя в них не больше сознания, чем в обычном
скальном кристалле того же размера
     - Это, в общем, верно, - неохотно согласился Тревайз, - но
мы ушли  от  темы  разговора. Мне нет дела до того, что вся Гея
делит твою радость, Блисс, но я не желаю разделять ее. Мы будем
жить здесь в соседних каютах и я не желаю, чтобы меня вынуждали
участвовать в ваших забавах даже косвенно.
     - Это спор ни о чем, мой дорогой друг, - сказал Пелорат. -
Я не менее тебя озабочен нарушением твоей уединенности.  Как  и
моей, впрочем. Блисс и я будем сдержаны, не правда ли, Блисс?
     - Все будет как ты пожелаешь, Пел.
     - В  конце концов, - сказал Пелорат, - мы проведем гораздо
больше времени на планетах, чем в пространстве, и  на  планетах
препятствий для истинного уединения...
     - Мне  все  равно,  что  ты  будешь  делать на планетах, -
прервал его Тревайз, - но на этом корабле - я главный.
     - Совершенно верно, - поторопился согласиться Пелорат.
     - Тогда, поскольку это выяснено, пора отправляться.
     - Но подожди, - Пелорат потянулся, чтобы удержать Тревайза
за рукав. - Отправимся куда? Где находится Земля  не  знаем  ни
ты,  ни  я,  ни Блисс, не знает и твой компьютер, ведь ты давно
говорил мне, что в нем отсутствует любая  информация  о  Земле.
Что  ты намереваешься делать? Ты же не можешь дрейфовать наугад
через пространство, мой дорогой друг.
     Тревайз на это только улыбнулся, почти радостно. Впервые с
тех пор, как  он  попал  в  объятия  Геи,  он  чувствовал  себя
хозяином своей судьбы.
     - Уверяю  тебя,  - сказал он, - что дрейфовать не входит в
мои намерения, Джейнав. Я точно знаю, куда я направляюсь.

7.

     Пелорат  тихо  вошел  в  рубку  после  того,  как  прождал
некоторое  время  реакции  на  свой  стук  в  дверь, оставшийся
безответным.  Он  обнаружил  Тревайза  поглощенным  пристальным
изучением звездного пространства.
     - Голан, - сказал Пелорат и остановился в ожидании.
     Тревайз обернулся.
     - Джейнав! Садись. Где Блисс?
     - Спит. Мы вышли в космос, как я вижу.
     - Ты  прав,  -  Тревайз не был удивлен неведением друга. В
этих новых гравитационных кораблях просто не  было  возможности
обнаружить   отлет.   Не   было  никаких  внутренних  эффектов:
перегрузок, шума, вибрации.
     Обладая    возможностью    изолироваться    от     внешних
гравитационных  полей  в  любой  степени, вплоть до совершенной
изоляции, "Far  Star" поднималась с поверхности планеты, как  бы
плывя  в каком-то космическом море. И пока она это проделывала,
действие   гравитации   в_н_у_т_р_и   корабля,   как   это   ни
парадоксально,  оставалось  нормальным.  Конечно,  пока корабль
находился в атмосфере, не было нужды в ускорении, так что вой и
вибрация быстро рассекаемого  воздуха  отсутствовали.  Но,  как
только атмосфера оставалась позади, можно было начинать разгон,
и притом довольно быстрый, без воздействия на пассажиров.
     Это было исключительно комфортабельно, и Тревайз не видел,
как это  можно  усовершенствовать,  пока люди не откроют способ
махнуть сквозь гиперпространство без  корабля  и  без  забот  о
близлежащих  гравитационных  полях,  которые могут быть слишком
сильными. Сейчас "Far  Star" должна была спешить прочь от Геи  в
течении  нескольких  дней,  прежде чем интенсивность гравитации
достаточно ослабнет для совершения Прыжка.
     - Голан,  мой  дорогой,  -  сказал  Пелорат,  -   могу   я
минуту-другую поговорить с тобой? Ты не слишком занят?
     - Я совсем не занят. Компьютер руководит всем, после того,
как я его соответственно инструктирую. И временами кажется, что
он предугадывает   мои  возможные  инструкции  и  выполняет  их
прежде, чем я сформулирую  приказ.  -  Тревайз  любовно  провел
ладонью по поверхности панели.
     - Мы  стали очень дружны, Голан, за то короткое время, что
знаем друг друга, хотя, должен признать, я с трудом  соглашаюсь
с   тем,  что  оно  действительно  короткое.  Так  много  всего
случилось. Это настолько странно, что когда  я  думаю  о  своей
умеренно  длинной  жизни,  то  половина всех событий, которые я
пережил, произошла в последние несколько месяцев. Или  так  это
кажется. Я почти могу предположить...
     Тревайз поднял руку.
     - Джейнав, ты отвлекаешься. Ты начал с утверждения, что мы
стали  очень дружны в короткое время. Да, это так, и мы все еще
дружны. Однако, ты знаешь Блисс еще меньше и  стал  с  ней  еще
дружнее.
     - Это другое дело, - сказал Пелорат, смущенно кашлянув.
     - Конечно, но что выйдет из нашей быстрой, но выстраданной
дружбы?
     - Если,  дорогой мой, мы все еще друзья, как ты только что
сказал, тогда я должен перейти к Блисс, которая,  как  ты  тоже
отметил, особенно дорога мне.
     - Я понимаю. И что из этого?
     - Я  знаю,  Голан, что ты не любишь Блисс, но ради меня, я
хотел бы...
     Тревайз взмахнул рукой.
     - Один момент, Джейнав. Я не очарован Блисс, но она  и  не
предмет моей ненависти. В самом деле, у меня нет по отношению к
ней  никакой  враждебности. Она привлекательная юная женщина и,
даже если бы она не была  таковой,  и  тогда  я  готов  был  бы
находть ее такой. Я люблю не Г_е_ю.
     - Но Блисс - э_т_о_ и е_с_т_ь Гея.
     - Я  знаю,  Джейнав. Именно это так осложняет дело. Пока я
думаю о Блисс как о личности - нет проблем. Как только я вижу в
ней Гею - они появляются.
     - Но ты не  дал  ни  одного  шанса  Гее,  Голан.  Послушай
старина,  позволь  мне  признаться  кое  в чем. Когда Блисс и я
занимались любовью, она иногда позволяла мне подключиться к  ее
сознанию  на  минуту-другую.  Не  дольше,  так как считает меня
слишком старым, чтобы адаптироваться к этому. Ах, не  ухмыляйся
Голан,  ты,  должно  быть,  тоже  слишком стар для такого. Если
Изолят, как ты или я, останется частью Геи более чем на  минуту
или  две,  может  быть  поврежден  мозг, а если это продолжится
пять-десять минут, то приведет к необратимым  изменениям.  Если
бы ты только мог испытать это, Голан.
     - Что? Необратимое повреждение мозга? Нет уж, спасибо.
     - Голан,  ты  намеренно  не  понимаешь меня. Я имел в виду
только тот короткий момент единения. Ты даже не знаешь, что  ты
теряешь.  Это  неописуемо.  Блисс  говорит,  что  это  ощущение
радости. Это все  равно,  что  говорить  о  радости,  когда  ты
наконец  выпьешь  глоток  воды  после  того,  как почти умер от
жажды.  Я  не  могу  даже  сравнить,  на  что  это  похоже.  Ты
разделяешь  все удовольствия, которые миллиард людей испытывают
поотдельности. Это не постоянная радость - будь это так, ты  бы
быстро  перестал  чувствовать  ее.  Это  пульсирует - мерцает -
имеет странный пульсирующий ритм,  который  не  позволяет  тебе
оторваться.  Это  большая  -  нет,  не  большая  -  л_у_ч_ш_а_я
радость, чем  ты  когда-либо  мог  ощущать  сам  по  себе.  Мне
хотелось плакать, когда она закрывала передо мной двери...
     Тревайз покачал головой.
     - Ты  удивительно  красноречив,  мой  добрый  друг, но это
звучит  очень  похоже  на  то,  что  ты  описываешь   состояние
псевдоидорфинной  зависимости  или  действие других наркотиков,
которые дают кратковременные радости ценой  погружения  тебя  в
состояние  непрерывного  ужаса  все остальное время. Это не для
меня!  Я  не  расположен  продавать  свою  индивидуальность  за
короткие вспышки удовольствия.
     - Я все еще сохраняю свою индивидуальность, Голан.
     - Но  надолго  ли ты сохранишь ее, если будешь продолжать,
Джейнав? Ты будешь просить все больше и больше своего  дурмана,
до  тех  пор,  пока  в  конце  концов, твой мозг не разрушится.
Джейнав, ты не должен позволять Блисс проделывать это с  тобой.
Возможно, лучше мне самому поговорить с ней об этом.
     - Нет! Не надо! У тебя нет душевного такта, ты знаешь, и я
не хочу  ее обидеть. Я уверяю тебя, она лучше заботится обо мне
в этом отношении, чем ты  можешь  себе  вообразить.  Она  более
озабочена  возможностью повреждения мозга, чем я. Можешь быть в
этом уверен.
     - Ну, тогда я скажу тебе, Джейнав, чтобы ты не делал этого
больше.  Ты  прожил  52  года  со  своим  собственным  способом
удовольствия  и  радости,  и  твой мозг приспособлен к нему. Не
увлекись  новым  и   необычным   пороком.   За   это   придется
расплачиваться, если не сейчас, то потом.
     - Да, Голан, - сказал Пелорат тихо, не поднимая взгляда от
пола, - Допустим ты смотришь на это таким образом. Что, если бы
ты был одноклеточным существом...
     - Я  знаю,  что  ты  хочешь  сказать, Джейнав. Забудь это.
Блисс и я уже обращались к этой аналогии.
     - Да,  но  подумай  на  минуту.  Допустим,  мы  вообразили
одноклеточный   организм  с  человеческим  уровнем  сознания  и
способностью   думать   и   представь   его   столкнувшимся   с
возможностью  стать  многоклеточным  организмом.  Не  будет  ли
одноклеточное оплакивать потерю своей индивидуальности и горько
возмущаться предстоящей насильственной регламентацией клеток во
всем организме? И будут ли они правы? Может ли отдельная клетка
даже вообразить мощь человеческого мозга?
     Тревайз резко качнул головой.
     - Нет,  Джейнав,  это  фальшивая  аналогия.  Одноклеточный
организм  н_е  м_о_ж_е_т  иметь  сознание или любую способность
думать - или если может, то  оно  столь  бесконечно  мало,  что
может  быть принятым равным нулю. Для таких объектов соединение
и потеря  индивидуальности  -  потеря  того,  что  они  никогда
реально  не  имели.  У  человеческого  существа, однако, есть и
должна быть  способность  думать.  У  него  действительно  есть
сознание  и  теряется  действительно независимый разум, так что
аналогия не верна.
     На некоторое время между ними воцарилось  молчание,  почти
давящая тишина, и, наконец, Пелорат, пытаясь повернуть разговор
в новое русло, сказал:
     - Что ты искал на экране?
     - Привычка,   -  ответил  Тревайз,  кисло  улыбнувшись.  -
Компьютер сообщает мне, что меня не преследуют геянские корабли
и что сейшелский флот не пришел встречать меня. Так что  я  для
самоуспокоения разглядываю обзорный экран, на котором нет чужих
кораблей.  Хотя  компьютерные сенсоры в сотни раз зорче и более
проницательны, чем мои глаза. Более  того,  компьютер  способен
чувствовать   некоторые   свойства  пространства  очень  тонко,
свойства, которые мои органы чувств не  могут  ощутить  ни  при
каких условиях. Зная все это, я все же смотрю.
     - Голан, если мы действительно друзья... - Сказал Пелорат.
     - Я обещаю тебе, что я не сделаю ничего, что может обидеть
Блисс, по крайней мере, насколько позволят обстоятельства.
     - Тогда  другой  вопрос.  Ты скрываешь цель путешествия от
меня,  словно  не  доверяешь  мне.  Куда  мы  направляемся?  Ты
полагаешь, что знаешь, где находится Земля?
     Тревайз взглянул на него, подняв брови.
     - Извини.  Это выглядит, словно я не хочу поделиться своим
секретом?
     - Да, но почему?
     - В самом деле, почему? Не кажется ли тебе, друг мой,  что
дело здесь в Блисс?
     - Блисс?  Это  означает,  что  ты  не желаешь, чтобы о_н_а
знала? Поверь, старина, ей в_с_е_ц_е_л_о можно доверять.
     - Не в этом дело. Что пользы скрывать от нее?  Я  полагаю,
она  может вытянуть любую тайну из моего мозга, если захочет. Я
думаю, у меня были гораздо более детские причины для  этого.  У
меня  было  чувство, что ты уделяешь внимание только ей и что я
больше для тебя не существую.
     - Но это неправда, Голан, - ужаснулся Пелорат.
     - Я знаю, но  я  пытаюсь  анализировать  свои  собственные
чувства.  Ты  только  сейчас  пришел  ко  мне в тревоге за нашу
дружбу, и, думая об этом, я понимаю, что у меня были  такие  же
страхи.  Я  не  мог открыто признаться себе в этом, но думаю, я
чувствовал себя оторванным от  тебя  из-за  Блисс.  Возможно  я
пытался  посчитаться,  из  каприза  скрывая  от  тебя эти вещи.
По-ребячьи, как мне кажется.
     - Голан!
     - Я сказал, это было по-детски, не так ли? Но  покажи  мне
человека,  который  время от времени не вел бы себя так? Однако
мы друзья. Мы установили это, и,  следовательно,  я  не  должен
больше играть в эти игры. Мы направляемся на кампореллон.
     - Кампореллон? - Повторил Пелорат, не сразу вспоминая.
     - Наверное,  ты  вспоминаешь, друг мой, изменника Мунн Лай
кампора. Мы с ним встретились на Сейшелл.
     Лицо Пелората приняло выражение видимого облегчения.
     - Конечно, я помню. Кампореллон был миром его предков.
     - Е_с_л_и это правда. Нет необходимости верить всему,  что
сказал кампор. Но кампореллон - известный мир, а он сказал, что
его обитатели знают Землю. Поэтому мы отправимся туда и поищем.
Это  может ни к чему не привести, но это единственная отправная
точка, которая у нас есть.
     Пелорат кашлянул и с сомнением произнес:
     - Ах, мой дорогой друг, уверен ли ты?
     - Здесь нет ничего, относительно чего можно  быть  или  не
быть уверенным. У нас есть единственная отправная точка, и, как
бы  ненадежна  она  не  была,  у  нас нет иного пути, кроме как
следовать к ней.
     - Да, но  если  мы  делаем  это  на  основании  информации
кампора,  тогда, возможно, мы должны принять во внимание в_с_е,
что тот сказал. Я припоминаю, он заявил нам - очень  решительно
- что  Земли  больше  не  существует  как  пригодной  для жизни
планеты  -  ее  поверхность  радиоактивна  и   она   совершенно
безжизненна.   И   если  это  так,  тогда  мы  направляемся  на
кампореллон напрасно.

8.

     Все трое обедали в столовой, которая с трудом вмещала даже
такую небольшую компанию.
     - Отлично, - сказал Пелорат с заметным удовлетворением.  -
Это часть наших запасов с Терминуса?
     - Нет,   совсем  нет,  -  ответил  Тревайз.  -  Они  давно
кончились. Это
- часть  припасов,  купленных  на  Сейшелл,  прежде,   чем   мы
направились  к Гее. Необычно, не правда ли? Какой-то сорт даров
моря, но слегка хрустящих. Что же  касается  этого  блюда  -  я
думал,  это  капуста,  когда  покупал  ее,  но на вкус - ничего
подобного.
     Блисс  слушала,  но  ничего  не  говорила.  Она  брезгливо
ковырялась в пище на своей тарелке.
     - Ты должна поесть, дорогая, - нежно сказал Пелорат.
     - Я знаю, Пел, и я ем.
     - У  нас  есть  геянская  еда,  Блисс,  - сказал Тревайз с
ноткой нетерпения, которую не смог до конца подавить.
     - Я знаю, - сказала Блисс, - но  я  предпочитаю  сохранить
ее.  Мы  понятия  не  имеем,  долго  ли  будем путешествовать в
пространстве и, в конце концов, я должна  научиться  есть  пищу
Изолятов.
     - Неужели она так плоха? Или Гея должна есть только Гею?
     - Действительно,   -   вздохнула   Блисс,  -  у  нас  есть
поговорка, которая гласит: "когда Гея ест Гею, никто ничего  не
теряет и не получает." Это не более, чем перемещение разумности
вверх  и  вниз  по шкале. Все, что я ем на Гее, я_в_л_я_е_т_с_я
Геей, и когда большая часть  этого  усваивается  и  становиться
мной  -  это  по-прежнему  Гея.  При этом, в процессе еды часть
того,  что  я  ем,  имеет  шанс  стать  частью  разума  большей
интенсивности,  в то время как другая порция еды превращается в
того или иного сорта отбросы и,  следовательно,  опускается  по
шкале разумности.
     Она  взяла очередной кусок с тарелки, энергично жевала его
некоторое время, а затем продолжила.
     - Это - всемирный круговорот. Растения растут и  поедаются
животными.  Животные  едят и сами бывают съедены. Любой умерший
организм поглощается плесенью,  гнилостными  бактериями  и  так
далее   -   по-прежнему   Геей.  В  этом  обширном  круговороте
разумности принимает участие даже неорганика и все  имеет  свой
шанс стать частью высокоинтенсивного разума.
     - Все это, - отметил Тревайз, - может быть сказано о любом
мире. Каждый атом во мне имеет долгую историю, во время которой
он мог  быть  частью  многих живых существ, включая людей, и во
время которой он мог также проводить  долгие  периоды  в  капле
моря, или в куске угля, или в скале, дуновении ветра над нами.
     - На  Гее,  однако,  - сказала Блисс, - все атомы являются
также  постоянной  частью  высшего  планетарного  сознания,   о
котором ты не знаешь ничего.
     - Хорошо. А что случиться потом с этими овощами с Сейшелл,
которые ты ела. Станут ли они частью Геи?
     - Станут,  но очень медленно. И мои испражнения постепенно
перестанут быть частью Геи. В конце концов,  то,  что  покидает
меня,   совсем   теряет   контакт   с  Геей.  Оно  теряет  даже
ненаправленный гиперпространственный контакт,  который  я  могу
поддерживать   с   Геей,   благодаря   моему   высокому  уровню
разумности. Именно этот гиперпространственный контакт  приводит
к тому, что не-геянская пища становится Геей - медленно - после
того, как я съем ее.
     - А  как  геянская пища в наших складах? Становится ли она
постепенно не-Геей? Если  так,  лучше  уж  съешь  ее,  пока  не
поздно.
     - Нет  нужды  беспокоиться  об  этом. Наши геянские запасы
обработаны таким  образом,  что  могут  довольно  долгое  время
оставаться частью Геи.
     - Но  что  случится,  если  м_ы  съедим  геянскую  пищу? -
Внезапно сказал Пелорат. - К тому же,  что  случилось  с  нами,
когда  мы  ели геянскую пищу на Гее? Не превратились ли мы сами
постепенно в Гею?
     Блисс покачала  головой  и  необычно  тревожное  выражение
промелькнуло на ее лице.
     - Нет,  то  что  вы  ели,  было  потеряно для нас. Или, по
крайней мере, та часть, что была  усвоена  вашими  организмами,
была потеряна для Геи. То, что вы не усвоили, осталось Геей или
постепенно  стало  ею, так что в принципе баланс сохранился, но
ряд атомов Геи стал не-Геей в результате вашего визита к нам.
     - Почему это? - Спросил Тревайз с любопытством.
     - Потому что  вы  не  могли  перенести  превращение,  даже
частичное.  Вы  были  нашими  гостями,  прибывшими  в  наш  мир
поневоле, так  сказать,  и  мы  должны  были  защитить  вас  от
опасности  даже  ценой  потери  некоторой  части Геи. Это цена,
уплаченная нами добровольно, но без особого восторга.
     - Мы сожалеем об этом, - сказал Тревайз, - но ты  уверена,
что не-геянская пища, или какой-нибудь вид не-геянской пищи, не
может, в свою очередь, повредить т_е_б_е?
     - Нет,  -  ответила Блисс. - Что съедобно для тебя, должно
быть съедобно и  для  меня.  Я,  конечно,  имею  дополнительные
проблемы  в усвоении такой пищи и превращении ее в Гею, как и в
мои ткани. Это создает психологический барьер,  который  слегка
портит мне радость от еды и заставляет меня есть медленно, но я
преодолею это со временем.
     - А как же инфекции? - Воскликнул Пелорат в тревоге. - Как
же я не  подумал  об  этом  раньше,  Блисс!  Любой  мир, где мы
приземлимся, наверняка имеет микроорганизмы, против которых  ты
беззащитна  и  ты  можешь  умереть  от  обыкновенной  простуды.
Тревайз, мы должны вернуться.
     - Не паникуй, Пел, дорогой, - улыбаясь  сказала  Блисс.  -
Микробы  тоже  ассимилируются  Геей,  когда они проникают в мое
тело каким-либо путем. Если окажется, что  они  приносят  вред,
они ассимилируются быстрее; и как только станут Геей, больше не
причинят мне зла.
     Трапеза подходила к концу и Пелорат прихлебывал подогретую
смесь фруктовых соков со специями.
     - Дорогой  мой,  -  сказал  он,  облизав  губы, - я думаю,
настало время сменить тему. Мне кажется, что  мое  единственное
занятие  на  борту  этого  корабля  - смена тем для разговоров.
Почему бы это?
     - Потому  что  Блисс  и  я  цепляемся  друг  к  другу,   -
торжественно сказал Тревайз, - какой бы вопрос мы не обсуждали,
даже перед лицом смерти. Мы зависим от тебя, ты спасаешь нас от
безумия. О чем ты хотел поговорить, старина?
     - Я  просмотрел свои справочные материалы по кампореллону.
Весь  сектор,  частью  которого  он  является,  богат  древними
легендами.  Они  относят  свой  сеттельмент  к  довольно давним
временам,   к   первому    тысячелетию    гиперпространственных
путешествий.   На   кампореллоне  говорят  даже  о  легендарном
основателе по имени Бенбели, хотя не могут сказать,  откуда  он
появился.  Они  говорят, что первоначальное название их планеты
было "Мир Бенбели".
     - Как ты думаешь, много ли в этом правды, Джейнав?
     - Ядро, возможно, как и в любой легенде.
     - Я никогда не слышал ни о ком по имени Бенбели в истории.
А ты?
     - И я тоже. Но ты знаешь,  что  в  позднюю  Имперскую  эру
происходило  тщательное  замалчивание  пред-Имперской  истории.
Императоры  в  беспокойные  последние  столетия  Империи   были
озабочены  подавлением  местного  патриотизма,  так как считали
его, видимо, дезинтегрирующим фактором. Почти в каждом  секторе
Галактики, следовательно, истинная история с полными записями и
точной  хронологией существовала лишь с момента присоединения к
Империи или аннексии ею.
     - Я не думал, что история может быть так легко уничтожена,
- сказал Тревайз.
     - В  основном,  это  не  так,  -  ответил  Пелорат,  -  но
решительно  настроенное  и  могучее  правительство может сильно
повредить ей. В этом случае ранней истории приходится  зависеть
от  рассеянных  материалов и она вырождается в устные предания.
Обычно  такие   легенды   полны   преувеличений   и   стремятся
представить  сектор  старее  и могущественнее, чем он был. И не
имеет  значения,  насколько  глупы  определенные  легенды,  или
насколько  невозможны  на  самом  деле описываемые события, это
становится  вопросом  патриотизма  среди  местного   населения,
верящего в них. Я могу показать тебе рассказы из каждого уголка
Галактики,   которые   говорят  о  первоначальной  колонизации,
начавшейся непосредственно с самой Земли, хотя это не всегда то
имя, которое они дают планете предков.
     - Как они еще называют ее?
     - Любым  из  множества  имен.  Иногда  они   называют   ее
Единственной,  а  временами  -  Старушкой. Или зовут ее "Лунным
Миром"   что,   согласно   некоторым   авторитетам,    является
упоминанием  о  ее  гигантском спутнике. Другие утверждают, что
это  означает  "Утерянный  Мир"  и  что  "Лунный"   -   вариант
"Утерянного",   (*)   пред-Галактического   слова,  означавшего
"потерянный" или "покинутый".
     - Джейнав, остановись! - Мягко сказал Тревайз. - Ты  вечно
можешь продолжать, со своими авторитетами и контр-авторитетами.
Ты говоришь, эти легенды повсеместны?
     - О,  да,  мой друг. Точно. Ты должен только разобраться в
них,  для  того,   чтобы   получить   представление   об   этой
человеческой  способности - начать с какого-нибудь зерна правды
и наслаивать вокруг него слой за слоем совершеннейшего вранья -
подобно  моллюску  Rhamopora,  который  растит  жемчуг   вокруг
кусочка  камня.  Я  пришел  к  этой  совершенно точной метафоре
только когда...

(*) Мооnеd - лунный, Маrооnеd - утерянный (англ.)
     - Джейнав!  Погоди!  Скажи  мне,  есть  ли  что-нибудь   в
легендах кампореллона, что отличает их от других?
     - О!  -  Пелорат  отрешенно  взглянул  на  Тревайза, но не
надолго. - Отличия? Ну, они утверждают, что Земля  относительно
близка.  Это  странно. На большинстве миров, где рассказывают о
Земле, под каким бы именем они ее не знали,  имеется  тенденция
смутно  отзываться  о  ее  положении  -  размещая ее бесконечно
далеко или в какой-либо стране "никогда-никогда".
     - Да, как некоторые сейшеллцы, которые говорили  нам,  что
Гея находится в гиперпространстве.
     Блисс засмеялась.
     Тревайз бросил на нее быстрый взгляд:
     - Это правда. Именно так нам и говорили.
     - Да  нет,  я  не оспариваю это. Это просто забавно. Мы не
хотим, чтобы нам мешали, и вера сейшеллцев в недостижимость Геи
- то, что нужно. Где бы мы могли быть в  большей  безопасности,
чем в гиперпространстве? И если люди полагают, что мы находимся
в нем - это почти то же самое, как если бы Гея там и была.
     - Да,  -  сказал Тревайз сухо, - и похоже, что есть что-то
подобное,  что  заставляет  людей  полагать,   что   Земля   не
существует,  или  что  она  очень  далеко,  или что она покрыта
радиоактивной коркой.
     - За  исключением  того,  -   отметил   Пелорат,   -   что
кампореллонцы считают ее относительно близкой к ним.
     - Но тем не менее, наделяют ее радиоактивной поверхностью.
Так или  иначе,  каждый  народ  с  легендой  о Земле считает ее
недостижимой.
     - Это более или менее правда, - сказал Пелорат.
     - Многие на Сейшелл полагали, что  Гея  близка.  Некоторые
даже   верно   определяли   ее  звезду;  хотя  все  считали  ее
недостижимой. Может  оказаться,  что  некоторые  кампореллонцы,
настаивающие на радиоактивности Земли, могут указать ее звезду.
Мы  сможем тогда добраться до этой планеты, хотя они считают ее
недостижимой. Мы проделали то же самое в случае с Геей.
     - Гея желала принять тебя, Тревайз, - сказала Блисс. -  Вы
были беспомощны в наших объятиях, но мы не думали причинять вам
вред.   Что   если   Земля   столь   же  могущественна,  но  не
благосклонна? Что тогда?
     - Я должен в любом случае попытаться достигнуть ее и готов
принять любые последствия.  Однако,  это  м_о_я  проблема.  Как
только  я  локализую Землю и направлюсь к ней, вам будет еще не
поздно покинуть меня. Я высажу вас на ближайшем мире  Основания
или  доставлю  обратно  на  Гею,  если  вы  пожелаете,  а затем
отправлюсь к Земле один.
     - Мой дорогой, - сказал Пелорат с очевидным огорчением,  -
не говори подобных вещей. Я не хочу покидать тебя.
     - Или  я - покинуть Пела, - сказала Блисс, протянув руку и
коснувшись щеки Пелората.
     - Ну что ж, хорошо. Вскоре мы будем  готовы  к  Прыжку  на
кампореллон, а затем, надеюсь, и к Земле.

 * ЧАСТЬ II *  КАМПОРЕЛЛОН

3. НА ВНЕШНЕЙ СТАНЦИИ

9.

     - Тревайз  говорил  тебе,  -  сказала  Блисс, входя в свою
каюту, - что мы в любой момент должны быть готовы  к  Прыжку  и
переходу через гиперпространство?
     Пелорат, склонившийся над своим дисплеем, взглянул на нее.
     - Да,  он  только  что  заглянул  и сказал мне "в пределах
получаса".
     - Мне неприятно  думать  об  этом,  Пел.  Мне  никогда  не
нравился  Прыжок.  Во  время  него  у  меня  возникает забавное
чувство вывернутости наизнанку.
     Пелорат выглядел слегка удивленным.
     - Я  даже   не   думал   о   тебе,   как   о   космическом
путешественнике, Блисс, дорогая.
     - Я не слишком опытна, и я не имею ввиду, что это только в
моем случае,  как  компоненты.  У самой Геи не было поводов для
регулярных космических путешествий. По своей  истинной  природе
я/мы/Гея  не  нуждаемся  в  исследованиях,  торговле или связях
через пространство. Хотя остается необходимость держать кого-то
на внешних станциях...
     - Как в том случае, когда мы имели счастье встретить тебя.
     - Да, Пел, - она нежно улыбнулась ему. - Или даже посещать
Сейшелл и другие  звездные  области  по  различным  причинам  -
обычно  конспиративно.  Но, конспиративно или нет, это означает
Прыжок и, конечно, когда любая часть Геи совершает Прыжок,  вся
Гея чувствует это.
     - Это довольно неприятно, - сказал Пел.
     - Могло  быть  и  хуже.  Большая часть Геи н_е участвует в
Прыжке, так что эффект довольно размазан. Однако,  я,  кажется,
более  чувствительна,  чем  большинство Геи. Как я уже пыталась
говорить Тревайзу,  хотя  все  на  Гее  -  Гея,  индивидуальные
компоненты  не  идентичны.  У  нас  свои  различия и мой тип по
каким-то причинам особенно чувствителен к Прыжку.
     - Постой, - сказал Пелорат, внезапно припоминая, - Тревайз
объяснял мне однажды. Это в  обычных  кораблях  ты  испытываешь
ужасные ощущения. В обычных кораблях ты покидаешь Галактическое
гравитационное   поле   при   входе   в   гиперпространство   и
возвращаешься в него, выходя  в  обычное  пространство.  Именно
уход  и возвращение приводят к таким ощущениям. Но "Far  Star" -
гравитационный корабль. Он независим от гравитационного поля и,
собственно говоря, не покидает и не  возвращается  в  него.  По
этой  причине  мы не почувствуем ничего. Я могу заверить тебя в
этом, исходя из собственного опыта.
     - Но это прелестно. Я жалею, что  не  затронула  эту  тему
раньше. Я могла бы избавить себя от изрядных переживаний.
     - У  него есть и другое преимущество, - продолжил Пелорат,
чувствуя душевный подъем в необычной для него роли  специалиста
по вопросам астронавтики. - Обычные корабли должны удалиться от
крупных масс, таких, как звезды, на довольно большое расстояние
в  обычном  пространстве  для  того,  чтобы  произвести Прыжок.
Частью потому, что чем  больше  величина  гравитационного  поля
звезды,  тем  болезненнее  ощущения  от  Прыжка,  частью  - чем
сильнее гравитационное поле, тем сложнее системы уравнений,  от
решения которых зависит безопасность Прыжка и определение точки
выхода в обычное пространство.
     На гравитационном судне, однако, отсутствует, так сказать,
ощущение  Прыжка.  К  тому  же,  корабль  снабжен  компьютером,
который значительно превосходит обычные и может решать  сложные
уравнения с необычайным искусством и скоростью. В итоге, вместо
того,  чтобы  удаляться  от  звезды  пару  недель  только из-за
необходимости выбора безопасной и удобной для Прыжка дистанции,
"Far  Star" достигает того же за два-три дня.
     - Это прекрасно, - сказала Блисс, -  и  это  делает  честь
Треву, что он может управлять таким необычным кораблем.
     Пелорат слегка нахмурился:
     - Пожалуйста, Блисс. Говори "Тревайз".
     - Да,   да.   В   его   отсутствие,   однако,   я  немного
расслабилась.
     - Не стоит.  Ты  не  должна  поощрять  эту  привычку  даже
слегка, дорогая. Он так чувствителен к этому.
     - Не к этому. Он чувствителен ко мне. Я ему не нравлюсь.
     - Это не так, - горячо возразил Пелорат. - Я говорил с ним
о тебе.  Подожди,  подожди,  не  хмурься.  Я был сверхтактичен,
милое дитя. Он уверил меня, что дело не в том, что т_ы  ему  не
нравишься.  Он  подозревает Гею и удручен тем, что был вынужден
признать ее будущим человечества. Мы должны учитывать  это.  Он
должен  преодолеть  себя, по мере того, как постепенно придет к
пониманию преимуществ Геи.
     - Надеюсь, что это так, но это не только Гея.  Что  бы  он
тебе не говорил, Пел, - и помни, что он очень привязан к тебе и
не хочет тебя ранить - он не любит лично меня.
     - Нет, Блисс. У него нет для этого оснований.
     - Меня не обязаны любить все просто потому, что любишь ты,
Пел. Позволь  мне  объяснить.  Трев - хорошо, Тревайз - думает,
что я робот.
     Огромное изумление появилось на обычно непроницаемом  лице
Пелората.
     - Наверняка  он не считает тебя искусственным человеческим
существом.
     - Почему ты так  удивлен?  Гея  была  основана  с  помощью
роботов. Это известный факт.
     - Роботы  могли  помогать,  как  это  могут машины, но это
л_ю_д_и основали Гею, люди с Земли. Именно так думает  Тревайз.
Я знаю.
     - В памяти Геи нет ничего о Земле, как я и говорила тебе и
Тревайзу.  Однако,  в  старейших воспоминаниях присутствуют еще
какие-то роботы, работающие, даже спустя три  тысячи  лет,  над
задачей  превращения  Геи  в обитаемый мир. В то время мы также
формировали Гею как  планетарное  сознание.  Это  заняло  много
времени, Пел, дорогой, и явилось другой причиной того, что наши
ранние  воспоминания  смутны, и, возможно, это не вмешательство
Земли уничтожило их, как думает Тревайз...
     - Послушай, Блисс, - сказал озабоченно Пелорат, -  но  где
же роботы?
     - Ну, когда Гея сформировалась, роботы ушли. Мы не хотели,
чтобы  Гея  включала  роботов. Мы были убеждены, и остаемся при
этом  мнении  сейчас,  что  роботосоставляющая  является,   при
длительном  развитии,  вредной  для  человеческого общества, не
зависимо от того, Изоляты они по своей природе или Планетары. Я
не знаю, как мы пришли к этому  выводу,  но  возможно,  что  он
основывался  на событиях, датирующихся совсем ранними временами
Галактической истории, так что память Геи не  простирается  так
далеко в прошлое.
     - Если роботы ушли...
     - Да, но что если некоторые остались? Что если я - одна из
них - возможно мне 15 тысяч лет. Тревайз подозревет это.
     Пелорат медленно покачал головой.
     - Но ведь это не так.
     - А ты в этом уверен?
     - Конечно, уверен. Ты н_е робот.
     - Откуда ты знаешь?
     - Блисс, я з_н_а_ю. В тебе нет ничего искусственного. Если
уж я не знаю ничего т_а_к_о_г_о, то и никто не знает.
     - Но  разве  не  может  оказаться  возможным,  что в любом
отношении, от общих  черт  до  мельчайших  подробностей,  я  не
отличима от натуральной? Если я такова, как ты сможешь провести
отличие между мной и истинно человеческим существом?
     - Я  не  думаю,  что  ты  можешь  быть настолько мастерски
изготовлена.
     - Что, если это б_ы_л_о возможно, несмотря на то,  что  ты
думаешь?
     - Я просто не могу поверить этому.
     - Тогда рассмотри это лишь как гипотетический случай. Если
бы я была  неотличимым  от  человека роботом, как бы ты к этому
отнесся?
     - Ну, я... Я...
     - Ну, скажем определенней. Как бы ты отнесся к  тому,  что
занимался любовью с роботом?
     Пелорат внезапно прищелкнул пальцами.
     - Ты   знаешь,  есть  легенды  о  женщине,  влюбившейся  в
искусственного мужчину и наоборот. Я обычно думал, что  в  этом
заключена  лишь  аллегория и никогда не мог вообразить, что эти
истории могут оказаться истиной. Конечно,  Голан  и  я  никогда
даже   не  слышали  слова  "робот"  до  тех  пор,  пока  мы  не
приземлились на Сейшелл, но, как я сейчас думаю  об  этом,  эти
искусственные мужчина и женщина должно быть и были роботы.
     По-видимому,  такие  роботы  действительно  существовали в
ранние исторические времена.  Это  означает,  что  отношение  к
таким легендам должно быть пересмотрено...
     Он  внезапно  замолчал, и, когда после некоторого ожидания
Блисс резко хлопнула в ладоши,  подпрыгнул,  ошеломленный  этим
звуком.
     - Пел,  дорогой,  ты  использовал свою мифологию для того,
чтобы уйти от ответа на мой  вопрос.  Я  повторяю:  как  бы  ты
отнесся к тому, чтобы заниматься любовью с роботом?
     Он в затруднении посмотрел на нее
     - Неким истинно неотличимым роботом? Таким, что невозможно
найти различия с человеком?
     - Да.
     - Тогда,  как  мне  кажется,  робот,  который неотличим от
человека я_в_л_я_е_т_с_я человеком. Если  бы  ты  даже  и  была
таким роботом, для меня ты все равно останешься человеком.
     - Это то, что я хотела от тебя услышать, Пел.
     Пелорат немного подождал, затем сказал:
     - Ну,  а  сейчас, когда ты услышала мои слова, дорогая, не
будешь ли ты так  добра  сказать  мне,  что  ты  -  натуральный
человек  и  мне  не нужно справляться с подобной гипотетической
ситуацией?
     - Нет.  Я  не  сделаю  этого.  Ты  определил  натурального
человека  как  объект,  который имеет все свойства натурального
человеческого существа. Если ты удовлетворен тем,  что  я  имею
все   эти  свойства,  тогда  дискуссия  окончена.  Мы  получили
действующее определение и не  нуждаемся  в  ином.  Кроме  всего
прочего,  как  я  могу  узнать  что т_ы всего-навсего не робот,
которому посчастливилось оказаться неотличимым от человека?
     - Потому что я сказал тебе, что я не робот.
     - О, но если бы ты был  таким  роботом,  ты  мог  бы  быть
устроен  так, чтобы говорить мне, что ты натуральный человек, и
ты  мог  бы  даже  быть  запрограммирован  верить  в  это  сам.
Действующее  определение  - вот все, что мы имеем, и все, что у
нас м_о_ж_е_т быть.
     Она обвила шею Пелората своими руками  и  поцеловала  его.
Поцелуй  становился  все  более  страстным  и продолжался, пока
Пелорат не попытался сказать, слегка приглушив голос:
     - Но мы обещали Тревайзу  не  повергать  его  в  смущение,
превращая этот поход в свадебное путешествие.
     - Позволь  этому  уйти  прочь  и  не  оставляй нам времени
думать об этих обещаниях, - сказала Блисс с  ноткой  просьбы  в
голосе.
     - Но я не могу сделать этого, дорогая, - ответил Пелорат в
затруднении.  - Я знаю, это должно раздражать тебя, Блисс, но я
постоянно задумываюсь и  я  принципиально  против  того,  чтобы
позволить эмоциям захватить меня. Эта особенность формировалась
во  мне  всю  мою  жизнь  и,  вероятно, досаждает окружающим. Я
никогда не жил с женщиной, которая  бы  не  начинала  возражать
против  этого  рано или поздно. Моя первая жена - но я полагаю,
что это неподходящая тема для обсуждения...
     - Да,  довольно  неподходящая,  но  не   настолько   уж...
Впрочем, ты не первый мой любовник.
     - Ох! - Сказал Пелорат в замешательстве, но затем, заметив
легкую  улыбку Блисс, продолжил: - Я имею ввиду, конечно нет. Я
даже не предполагал, что я - первый.  Все  равно,  моей  первой
жене это не понравилось бы.
     - А мне наоборот. Я нахожу тебя, бесконечно погруженного в
задумчивость, привлекательным.
     - Я  не  могу поверить в э_т_о, но я думаю о другом. Робот
или человек - не имеет значения. Мы здесь согласны.  Однако,  я
Изолят  и  ты знаешь это. Я не часть Геи, и когда мы любим друг
друга, ты разделяешь эмоции с не-Геей,  даже  когда  позволяешь
мне  стать частью Геи на короткое время и это не может быть той
же самой интенсивностью эмоций, какую ты  воспринимаешь,  когда
Гея любит Гею.
     - Любить тебя Пел - в этом есть своя собственная прелесть.
Я не заглядываю дальше в будущее.
     - Но это не только твое дело, что ты любишь меня. Ты - это
не только   ты.   Что,   если  Гея  сочтет  подобное  поведение
извращением?
     - Если бы дело обстояло так, я бы знала, ведь я -  Гея.  А
так  как  мне приятно быть с тобой, Гее это тоже приятно. Когда
мы занимаемся любовью, вся Гея разделяет мои ощущения в той или
иной степени. Когда я говорю, что я люблю тебя,  это  означает,
что  Гея  любит  тебя,  хотя  только  одна отдельная ее часть ,
которую я собой представляю, принимает в этом  непосредственное
участие. Ты смущен?
     - Будучи  Изолятом,  Блисс,  я  не  совсем улавливаю смысл
всего этого.
     - Можно представить это в виде аналогии с  телом  Изолята.
Когда   ты  насвистываешь  мелодию,  все  твое  тело,  т_ы  как
организм,  хочешь  свистеть  ее,  но  непосредственная   задача
производить  звуки  доверена  твоим губам, языку и легким. Твой
правый большой палец не делает ничего.
     - Он может отстукивать мелодию.
     - Но это не является  необходимым  действием  для  свиста.
Отстукивание мелодии - не само действие, но отклик на действие,
и,  наверное, все части Геи могут откликнуться так или иначе на
мои эмоции, как я откликаюсь на твои.
     - Я полагаю, в таком случае нет нужды чувствовать смущение
от этого?
     - Конечно, нет.
     - Но  это  заставляет  меня   ощущать   странное   чувство
ответственности.  Когда  я  пытаюсь доставить тебе счастье, то,
оказывается, должен осчастливить распоследний организм на Гее.
     - Распоследний атом - но ты так и делаешь. Ты добавляешь к
чувству  общей  радости  то,  что  я  позволяю  тебе  ненадолго
разделить  со мной. Я полагаю, твой вклад слишком мал для того,
чтобы быть легко измеримым, но он существует,  и  знание  этого
увеличивает твою радость.
     - Хотел  бы  я  быть  уверенным в том, что Голан настолько
занят маневрированием в гиперпространстве, чтобы  оставаться  в
рубке еще некоторое время.
     - Ты хочешь устроить медовый месяц, верно?
     - Верно.
     - Тогда  возьми лист бумаги с надписью: "Медовый месяц, не
беспокоить!" Прикрепи его снаружи на двери, и если  он  захочет
войти, то это его проблема.
     Пелорат  так  и сделал и все дальнейшее происходило уже во
время совершения Прыжка "Far  Star". Но ни Пелорат, ни Блисс  не
заметили  при  этом  ничего  необычного,  да  и  не  смогли  бы
заметить, даже если бы и уделили этому внимание.

10.

     Всего лишь несколько месяцев прошло с того времени,  когда
Пелорат  встретил  Тревайза  и впервые покинул Терминус. До той
поры, больше полусотлетия (Галактических Стандартных лет) своей
жизни он обитал исключительно на родной планете.
     Думая о самом себе, он считал,  что  стал  за  эти  месяцы
старым космическим волком. Он видел уже три планеты из космоса:
сам  Терминус,  Сейшелл  и  Гею.  И на обзорном экране он видел
сейчас четвертую, пусть даже через компьютерную телескопическую
установку. Этой планетой был кампореллон.
     И  вновь,  уже  четвертый   раз,   Джейнав   был   немного
разочарован.  Не  смотря  ни на что, он продолжал ожидать, что,
глядя на обитаемый мир из космоса, можно увидеть очертания  его
континентов,   окруженных  морем,  или,  если  это  сухой  мир,
очертания его озер, окруженных сушей.
     И никогда не видел ничего подобного.
     Если мир  был  обитаем,  он  имел  как  атмосферу,  так  и
гидросферу,  а  если  были  вода  и  воздух  -  были  и облака,
закрывавшие весь вид. И теперь Пелорат вновь  смотрел  вниз  на
белые  завитки  со  случайными  проблесками бледно-голубого или
ржаво-коричневого.
     Он мрачно удивлялся, как можно идентифицировать мир,  если
наблюдать  его  с  300.000 Км. Как можно отличить один облачный
вихрь от другого?
     Блисс взглянула на Пелората с некоторым недоумением:
     - Что с тобой, Пел? Ты кажешься таким огорченным.
     - Я  обнаружил,  что  все  планеты  из  космоса   выглядят
одинаково.
     - Что  ж  из  этого,  Джейнав?  - Спросил Тревайз. - Любые
побережья на Терминусе выглядят так же похоже, когда  они  едва
видны на горизонте, до тех пор, пока ты не отыщешь какой-нибудь
особенный горный пик или прибрежный островок характерной формы.
     - Вероятно, - с явным неудовлетворением промолвил Пелорат,
- но что  ты  высмотришь в массе несущихся облаков? И даже если
попытаешься, то прежде чем  сможешь  что-то  узнать,  наверняка
окажешься на ночной стороне.
     - Взгляни немного пристальней, Джейнав. Если ты проследишь
облачный  покров,  то увидишь, что облака стремятся сложиться в
узор, покрывающий всю планету,  и  этот  узор  движется  вокруг
центра. А центр находится, как правило, поблизости от одного из
полюсов.
     - Какого из них? - С интересом спросила Блисс.
     - Так  как,  с  нашей  точки  зрения, планета вращается по
часовой стрелке, мы смотрим, по определению,  на  южный  полюс.
Центр,   похоже,   смещен  на  15  градусов  от  терминатора  -
планетарной линии тени - и ось вращения планеты наклонена на 21
градус от перпендикуляра к плоскости вращения, значит мы либо в
середине весны, либо в середине лета. Компьютер может вычислить
орбиту и сообщить мне вкратце,  если  я  попрошу  его.  Столица
находится  в северном полушарии, так что там середина осени или
зимы.
     Пелорат нахмурился.
     - Ты можешь различить все это?  -  Он  посмотрел  на  слой
облаков,  словно  ожидая, что они могут сейчас рассказать нечто
подобное и ему, но этого, конечно, не произошло.
     - Не только, - ответил Тревайз, - если  ты  посмотришь  на
полярные области, то увидишь, что здесь нет разрывов в облачном
слое  в  отличии  от  областей вдали от полюсов. На самом деле,
здесь есть разрывы, но сквозь них ты видишь лед, то есть  белое
на белом.
     - О!  -  Сказал  Пелорат.  - Я полагаю, ты ожидал этого на
полюсах.
     - На обитаемых  планетах,  конечно.  Безжизненные  планеты
могут  быть  безвоздушными  или  безводными,  или  могут  иметь
характерные признаки, указывающие, что  облака  состоят  не  из
водяного  пара,  а  лед - не водяной лед. На этой планете такие
признаки отсутствуют, так что мы знаем, что смотрим на  водяные
облака и лед.
     Следующая  вещь,  которую  можно заметить - размер области
сплошной белизны на дневной стороне терминатора, и опытный глаз
отметит, что она больше средней.  Далее,  ты  можешь  различить
явственный  оранжевый  отблеск,  довольно  слабый,  отраженного
света и  это  означает,  что  солнце  кампореллона  существенно
холоднее  солнца  Терминуса.  Хотя  кампореллон  ближе  к своей
звезде, чем Терминус к своей, он все же  не  настолько  близок,
чтобы    компенсировать    ее    более    низкую   температуру.
Следовательно, кампореллон - холодный мир, хотя и обитаемый.
     - Ты, старина,  читаешь  словно  по  книге,  -  восхищенно
сказал Пелорат.
     - Не  слишком восхищайся, - улыбнулся Тревайз. - Компьютер
выдает мне запрошенные статистические данные  планеты,  включая
его  слегка  пониженную  среднюю температуру. Легко вывести то,
что ты уже знаешь. Фактически, кампореллон находится на  пороге
ледникового   периода   и   уже   переживал  бы  его,  если  бы
конфигурация его континентов была  более  подходящей  при  этих
условиях.
     Блисс прикусила нижнюю губу.
     - Мне не нравится холодный мир.
     - У нас есть теплая одежда, - ответил Тревайз.
     - Это   не   имеет   значения.  Человеческие  существа  не
адаптированы к холодной погоде. Мы у нас нет  толстой  шубы  из
волос или перьев, или слоя подкожного жира. Для мира с холодной
погодой   кажется   показательной  очевидная  безразличность  к
благополучию его собственных частей.
     - Разве Гея однородно теплый мир?
     - По большей  части,  да.  Существуют  некоторые  холодные
области  для  холодолюбивых  растений  и  животных, и некоторые
жаркие - для  теплолюбивых,  но  большая  ее  часть  -  теплая,
никогда  не  становящаяся  чрезмерно  жаркой или холодной - для
всех остальных, включая, конечно, и человека.
     - Человека, конечно. Все части Геи равны в этом отношении,
но некоторые, подобно человеческим существам,  очевидно,  более
равны, чем другие. (*)
     - Не  будь  так  глупо  саркастичен,  -  сказала  Блисс  с
оттенком  язвительности.  -  Важны  уровень   и   интенсивность
сознания  и  разума.  Человек  -  более полезная часть Геи, чем
скала того же веса;  и  свойства,  и  функции  Геи  как  целого
сдвинуты в направлении удовлетворения потребностей людей, не на
столько,  однако,  как  на  ваших  мирах  Изолятов. Более того,
существуют периоды, когда они сдвинуты в другую сторону,  когда
это  необходимо  Гее  в  целом. Возможно даже они сдвигаются на
длительный  период  в   сторону   удовлетворения   потребностей
скальных массивов. Иначе, в случае пренебрежения ими, все части
Геи   могут  пострадать.  Мы  не  должны  желать  неоправданных
извержений вулкана, не правда ли?
     - Нет, - сказал Тревайз, - и оправданных тоже.
     - На тебя это не произвело впечатления, так?
     - Пойми, - сказал Тревайз. -  У  нас  есть  миры  холоднее
среднего  и  миры  теплые;  миры,  имеющие широко раскинувшиеся
тропические леса и миры
- обширные саванны. Нет двух похожих, и каждый из них - дом для
тех, кто живет там. Я привык к относительной теплоте  Терминуса
- мы  приручили  его  погоду почти как на Гее - но мне нравится
время от времени попадать в какую-нибудь другую обстановку. Что
у нас есть, Блисс, из того, чего нет у  Геи,  -  это  вариации.
Если  Гея  разрастется  до  Галаксии,  не  будет  ли каждый мир
превращен в теплицу? Однообразие может стать непереносимым.
     - Если это так, и если разнообразие окажется желанным, оно
может быть запрограммировано.
     - Как дар от центрального комитета, так  сказать?  -  Сухо
спросил  Тревайз.  -  И  ровно  столько,  чтобы они не подумали
отделиться? Уж лучше оставить все, как было.
     - Но ведь вы н_е о_с_т_а_в_л_я_е_т_е все, как было! Каждый
обитаемый мир в Галактике подвергся модификации. До колонизации
все они  были  в  первозданном  состоянии,  которое   не   было
комфортным  для человека, и каждый подвергался переделке до тех
пор, пока не становился терпимым. Если  этот  мир  холоден,  то
лишь  потому, я уверена, что его обитатели не могут согреть его
сильнее без неприемлимых расходов. И даже если так, те области,
которые  они  действительно  населяют,  наверняка  искусственно
подогреваются  в  теплые  периоды.  Так  что  не  будьте  столь
возвышено-добродетельны,  говоря  о  сохранении  первозданности
миров.
     - Ты говоришь за Гею, я полагаю.
     - Я всегда говорю за Гею. Я - Гея.
     - Тогда,  если  Гея  так  уверена  в  своем превосходстве,
почему вы ждете  м_о_е_г_о  решения?  Почему  вы  не  движетесь
дальше без меня?
     Блисс   помолчала,   словно  собираясь  с  мыслями.  Затем
сказала:
     - Потому что нет мудрости в том, чтобы доверять  чрезмерно
самим себе. Мы, естественно, видим свои добродетели более ясно,
чем  наши  пороки. Мы озабочены правильностью того, что делаем.
Не того, что к_а_ж_е_т_с_я  правильным  для  нас,  а  тем,  что
объективно  я_в_л_я_е_т_с_я правильным, если такое понятие, как
объективная   истина,   существует.   Ты   оказался   ближайшим
приближением к объективной истине, какое мы смогли найти. Таким
образом, ты указываешь нам путь.

(*) Парафраз на тему Оруэлла.
     - Объективная  истина  в том, - печально сказал Тревайз, -
что я даже не понимаю своего собственного  решения  и  ищу  ему
оправдание.
     - Ты найдешь его.
     - Надеюсь, что так.
     - Действительно, старина, - сказал Пелорат, - мне кажется,
что эта последняя стычка была довольно уверенно выиграна Блисс.
Почему   бы  тебе  не  признать  тот  факт,  что  ее  аргументы
оправдывают твое решение: Гея - будущее человечества?
     - Потому что, - резко сказал Тревайз. -  Я  не  знал  этих
аргументов  в  то время, когда принимал свое решение. Я не знал
ни одной из этих деталей о Гее. Что-то еще влияло на  меня,  по
крайней  мере,  подсознательно,  что-то,  что  не  зависело  от
геянских деталей, а должно  было  быть  более  фундаментальным.
Именно это я должен отыскать.
     - Не сердись, Голан, - успокаивающе поднял руку Пелорат.
     - Я  не  сержусь.  Я  просто  нахожусь  в довольно сильном
напряжении. Я не желаю быть центром всей Галактики.
     - Я не виню тебя за это, Тревайз, - сказала Блисс, - но  и
я  не  виновата,  что твой собственный характер поставил тебя в
такое положение. Когда мы сможем сесть на кампореллон?
     - Через три дня, - ответил Тревайз, - и только после нашей
остановки на одной из внешних орбитальных станций.
     - С этим не будет никаких проблем? - Спросил Пелорат.
     Тревайз пожал плечами.
     - Это  зависит  от  количества  кораблей,  прибывающих  на
планету, числа принимающих внешних станций, и, главным образом,
от особенностей правил, позволяющих и запрещающих доступ в этот
мир. Такие правила меняются время от времени.
     - Что  ты имел в виду под запрещением доступа? - Негодующе
спросил Пелорат. - Как могут они  запретить  доступ  гражданину
Основания? Разве кампореллон не часть доминиона Основания?
     - И  да  -  и  нет.  Это деликатный правовой вопрос и я не
уверен в том, как кампореллон интерпретирует  его.  Я  полагаю,
имеется  вероятность того, что посадка будет для нас запрещена,
но не думаю, что она велика.
     - И если нам запретят, что мы будем делать?
     - Я не уверен, - сказал Тревайз. - Подождем  и  посмотрим,
что  случится,  прежде  чем  истощать  свои мозги, разрабатывая
поспешные планы.

11.

     Теперь они находились достаточно  близко  к  кампореллону,
чтобы    его   было   видно   как   основательный   шарик   без
телескопического увеличения.  Однако,  когда  такое  увеличение
включили,  стали  видны сами внешние станции. Они располагались
на  большем  удалении,  чем  большинство  орбитальных  объектов
вокруг планеты и были хорошо освещены.
     Приближаясь,  подобно "Far  Star", со стороны южного полюса
планеты,  можно  было  заметить,  что  половина  этих   станций
постоянно  освещена  солнцем. Внешние станции на ночной стороне
были, естественно, более отчетливо  видны  как  вспышки  света,
равномерно  расположеные  по  дуге вокруг планеты. Шесть из них
были ясно различимы (еще шесть находились на дневной стороне) и
все кружили вокруг планеты с одинаковой скоростью.
     - А другие огоньки, ближе к планете? Что  это?  -  Спросил
Пелорат,  испытывая  некоторое  благоговение  при  виде  такого
зрелища.
     - Я не знаю детально эту планету, так что не могу ответить
тебе, - сказал Тревайз. - Это могут  быть  орбитальные  заводы,
лаборатории,  обсерватории, или даже обитаемые города-спутники.
Некоторые планеты предпочитают держать все орбитальные  объекты
на  теневой  стороне, за исключением внешних станций. Например,
как на Терминусе. Кампореллон, очевидно,  придерживается  более
свободных принципов.
     - А к какой внешней станции мы направимся, Голан?
     - Это  зависит  от них. Я послал свой запрос на посадку на
кампореллон и мы, возможно, получим указания, на какую  внешнюю
станцию  нам  лететь  и  когда. Многое зависит от того, сколько
прибывших кораблей пытаются на настоящий  момент  приземлиться.
Если  к  каждой  станции стоит в очередь дюжина кораблей, у нас
нет другого выбора, кроме как быть терпеливыми.
     - Прежде я только дважды оказывалась на расстоянии  Прыжка
от  Геи, и оба раза на или вблизи Сейшелл. Но я никогда не была
на т_а_к_о_м расстоянии, - сказала Блисс.
     Тревайз пристально посмотрел на нее.
     - Это имеет значение? Ты все еще Гея, не так ли?
     На мгновение Блисс рассердилась,  но  затем  расплылась  в
слегка смущенной улыбке.
     - Должна признать, что сейчас ты подловил меня, Тревайз. У
слова  Гея  - двойное значение. Оно может быть использовано для
обозначения  планеты  как  твердого  сферического   объекта   в
космосе.  Также можно его использовать и для обозначения живого
объекта,  включающего  эту  сферу.  Честно  говоря,  мы  должны
использовать  два разных слова для этих двух различных понятий,
но геянцы обычно  знают  из  контекста,  о  чем  идет  речь.  Я
допускаю, что временами Изоляты могут быть озадачены всем этим.
     - Ну, в таком случае, - сказал Тревайз, - допуская, что ты
находишься в тысячах парсеков от Геи как сферы, остаешься ли ты
все еще частью Геи как организма?
     - Имея в виду организм, я все еще Гея.
     - Без ослабления?
     - Без  существенного.  Я  уверена,  что уже говорила тебе:
существует некоторая  дополнительная  сложность  в  том,  чтобы
оставаться Геей через гиперпространство; но я остаюсь ею.
     - Тебе  не приходило в голову, - сказал Тревайз, - что Гея
может  показаться  Галактическим   кракеном   -   монстром   со
щупальцами  из  легенд  -  со  своими  щупальцами,  раскинутыми
повсюду. Вам  достаточно  лишь  послать  несколько  геянцев  на
каждый  из  населенных  миров и вы фактически получите Галаксию
прямо сейчас. Собственно говоря, вы вероятно так и  поступаете.
Где находятся ваши геянцы? Я предполагаю, что один или больше -
на Терминусе и столько же на Транторе. Как далеко это зашло?
     Блисс явно чувствовала себя неловко.
     - Я  сказала,  что  не могу лгать тебе, Тревайз, но это не
значит, что я чувствую себя обязанной выкладывать  всю  правду.
Есть  вещи,  знать  которые  тебе  ни к чему. Местонахождение и
приметы отдельных представителей Геи относятся к их числу.
     - Могу я узнать причины для  существования  этих  щупалец,
Блисс, даже если я не узнаю, куда они тянутся?
     - По мнению Геи, ты не должен этого знать.
     - Я  предполагаю,  впрочем,  что  я  могу предположить. Вы
считаете, что охраняете Галактику.
     - Мы заботимся о стабильности  и  безопасности  Галактики,
Галактики  мирной  и  процветающей. План Сэлдона, первоначально
разработанный Хари Сэлдоном, предназначен, чтобы развить Вторую
Галактическую Империю, более стабильную и работоспособную,  чем
была Первая. План, постоянно модифицируемый и улучшаемый Вторым
Основанием, хорошо работает до сих пор.
     - Но  Гея  не  стремится ко Второй Галактической Империи в
классическом смысле, не правда ли? Вы стремитесь к  Галаксии  -
живой Галактике.
     - Если   ты  допустишь  это,  мы  надеемся,  со  временем,
получить Галаксию. Если ты не позволишь,  мы  поможем  созданию
Второй  Галактической  Империи  Сэлдона  и сделаем ее настолько
безопасной, насколько сможем.
     - Но что плохого...
     Его ухо уловило нежную трель сигнала.
     - Компьютер вызывает меня, - сказал Тревайз. - Я  полагаю,
получены указания, касающиеся внешней станции. Я скоро вернусь.
     Голан  вошел  в  рубку,  совместил  ладони  с контурами на
пульте  и  обнаружил,  что  и  в  с_а_м_о_м  д_е_л_е   получено
направление на оперделенную внешнюю станцию, к которой он начал
приближаться, используя предписанную траекторию подхода.
     Тревайз  подтвердил  получение  и на мгновение откинулся в
кресле.
     План  Сэлдона!  Он  не  думал  о  нем  уже  давно.  Первая
Галактическая  Империя  рассыпалась и за пять сотен лет выросло
Основание, сперва - в состязании с  Империей,  затем  -  на  ее
руинах, - и все в соответствии с Планом.
     Произошла,  правда,  заминка  из-за  Мула, который угрожал
разбить План вдребезги, но  Основание  прошло  и  через  это  -
возможно,  с  помощью  всегда  сокрытого Второго Основания, - а
может, с помощью даже лучше сокрытой Геи.
     Сейчас Плану угрожало  нечто  более  серьезное,  чем  Мул.
История  отклонялась от обновления Империи к чему-то совершенно
отличному от всего известного ранее -  Галаксии.  И  о_н  с_а_м
с_о_г_л_а_с_и_л_с_я с э_т_и_м.
     Но  почему?  Был  ли  в  Плане  изъян?  Изъян  в самих его
основах?
     На  один-единственный,  молнией   промелькнувший   момент,
Тревайзу показалось, что этот изъян действительно существовал и
что он знает, в чем этот изъян, и знал это, когда принимал свое
решение,  -  но  знание... Если в этом что-то и было... Исчезло
так же быстро, как и пришло, и оставило его ни с чем.
     Возможно, все это было только иллюзией; и когда  он  вынес
решение,  и  сейчас.  Кроме  всего прочего, он не знал ничего о
Плане,   не   считая   основных   положений,   которые    стали
краеугольными  камнями  психоистории.  Кроме  этого, он не знал
деталей и, конечно, ни единого знака их математики.
     Он закрыл глаза и сосредоточился.
     Ничего не произошло.
     Может быть,  это  была  дополнительная  мощь,  которую  он
получал  от компьютера? Тревайз положил руки на панель пульта и
ощутил тепло соприкосновения с компьютером. Он закрыл  глаза  и
снова сосредоточился.
     Снова ничего.

12.

     Кампореллонец,    прибывший    на   борт   корабля,   имел
голографическую  идентификационную   карточку.   На   ней   его
округлое,  с  короткой  бородкой  лицо было передано с отличным
качеством и внизу стояло имя: А.Кендрей.
     Он был довольно невысок и имел тело такое же округлое, как
и лицо. У него был легкий и свежий взгляд,  приятные  манеры  и
осматривал корабль он с явным удивлением:
     - Как  это  вы  так  быстро  снизились?  Мы ожидали вас не
раньше, чем через два часа.
     - Это корабль новой модели, - сказал Тревайз дипломатично.
     Однако,  кендрей  не  был  настолько  юн  и  невинен,  как
казался. Он вошел в рубку и спросил:
     - Гравитационный?
     Тревайз  не  видел смысла в отрицании того, что и так было
очевидно. Он бесстрастно ответил:
     - Да.
     - Очень интересно, слышали о  них,  но  видеть  как-то  не
доводилось. Двигатели в трюме?
     - Совершенно верно.
     Кендрей взглянул на компьютер.
     - Системы компьютера тоже?
     - Да.  По крайней мере, мне т